Данный форум существует в настоящий момент, как памятник истории развития движения сторонников КОБ и хранилище значительного объёма сопутствующей информации. Функцию площадки общения форум не исполняет. Регистрация новых пользователей запрещена.
На случай, если Вам по какой-либо причине понадобится зарегистрироваться на форуме, пишите в телеграм @Sirin77
Персоналии. Организации. Страны.Оценка личностей. Досье и факты, суждения.
Розанов (Василий Васильевич) - философ, публицист и критик, родился в Ветлуге в 1856 году, окончил курс в Московском университете по филологическому факультету, был учителем истории и географии в брянской прогимназии, елецкой гимназии и бельской прогимназии; с 1893 года служит в центральном управлении государственного контроля. Неудовлетворенный схемой университетских дисциплин, лишенных цельности и последовательности, Р. в обширном труде "О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания" (Москва, 1886) дает план возможного понимания или познания мира, определенный изучением первоначального строения ума, которому соответствует строение мира. Все познаваемое распределено в понимании, содержится в его формах, но только еще закрытое, непознанное; понимание завершает деятельность разума и дает ему успокоение. Всестороннюю критику утилитаризма Р. дал в статье "Цель человеческой жизни" ("Вопросы философии", 1892, кн. 14 и 15); эстетические воззрения Р. изложены в книге "Красота в природе и ее смысл" (Москва, 1894), написанной по поводу взглядов Вл. С. Соловьева . Гораздо больше внимания Р. посвятил философии истории, в связи с запросами и требованиями современности. ("Религия и культура", сборник статей, Санкт-Петербург, 1899). Выступив на это поприще статьей "Место христианства в истории" ("Русский Вестник", 1890, 1 и отд.), Р. обнаружил довольно определенную славянофильскую окраску в духе К.Н. Леонтьева и, наконец, выступил решительным противником некоторых основных идей догматики. Статьи Р. о браке (1898) были поворотным пунктом в этом отношении. Много было сказано здесь такого, что повергало в неподдельное изумление как единомышленников, так и противников Р. (по его мнению, например, день Ходынской катастрофы есть вместе с тем и счастливый день русской истории). Нельзя не признать, однако, что встречающееся у Розанова своеобразное освещение исторических событий будит мысль неожиданными параллелями и взглядами. То же самое следует сказать и о статьях его педагогического содержания, собранных в книге "Сумерки просвещения" (Санкт-Петербург, 1899). Критикуя современный строй школы и воспитания, Р. находит, что во всех борющихся системах воспитания нарушены три принципа образования: принцип индивидуальности, требующий, чтобы как в образуемом, так и в образующем была сохранена индивидуальность; принцип целости, требующий, чтобы всякое входящее в душу впечатление не прерывалось до тех пор другими впечатлениями, пока оно не окончило своего взаимодействия с ней; наконец, принцип единства, состоящий в требовании, чтобы образующие впечатления были все одного типа. В своих, порой блестящих и всегда крайне парадоксальных, критических статьях Р. занимался почти исключительно Достоевским и Гоголем : "Легенда о Великом инквизиторе Ф.М. Достоевского, с присоединением двух этюдов о Гоголе" (Санкт-Петербург, 1893) и "Литературные очерки", сборник статей (Санкт-Петербург, 1899). О Р. существует много полемических отзывов, из которых наиболее известна статья Вл. С. Соловьева "Порфирий Головлев о свободе и вере" ("Вестник Европы", 1894 год, 2). Его новейшие труды: "В мире неясного и нерешенного" (СПб., 1901), "Природа и история. Сборник статей" (ib., 1900), "Семейный вопрос в России" (ib., 1903). Я. К.
ОПАВШИЕ ЛИСТЬЯ,
КОРОБ ПЕРВЫЙ, Василий Розанов, 1913 год:
Скрытый текст:
Почти не встречается еврея, который не обладал бы каким-нибудь талантом; но не ищите среди них гения. Ведь Спиноза, которым они все хвалятся, был подражателем Декарта. А гений не подражаем и не подражает.
Одно и другое - талант и не более, чем талант, - вытекает из их связи с Божеством. "По связи этой" никто не лишен некоторой талантливости, как отдаленного или как теснейшего отсвета Божества. Но, с другой стороны, все и принадлежит Богу. Евреи и сильны своим Богом и обессилены им. Все они точно шатаются: велик - Бог, но еврей, даже пророк, даже Моисей, не являет той громады личного и свободного "я", какая присуща иногда бывает нееврею. Около Канта, Декарта и Лейбница все евреи-мыслители - какие-то "часовщики-починщики". Около сверкания Шекспира что такое евреи писатели, от Гейне до Айзмана? В самой свободе их никогда не появится великолепия Бакунина. "Ширь" и "удаль", и - еврей: несовместимы. Они все "ходят на цепочке" перед Богом. И эта цепочка охраняет их, но и ограничивает.
В энтузиазме:
- Если бросить бомбу в русский климат, то, КОНЕЧНО, он станет как на южном берегу Крыма!
Городовой:
- Полноте, барышня: климат не переменится, пока не прикажет начальство.
(наша революция).
Евреи подлежат, а не надлежат. Оттого они и "подлежащее" истории.
Евреи - суккубы своего божества (средневековый термин). (на Гороховой <улице> за покупками).
Язычество - утро, христианство - вечер.
Каждой единичной вещи и целого мира.
Неужели не настанет утра,
неужели это последний вечер?..
Грубость и насилие приносит 2% "успеха", а ласковость и услуга 20% "успеха". Евреи раньше всех других, еще до Р. X., поняли это. И с тех пор всегда "в успехе", а противники их всегда в "неуспехе".
Вот и вся история, простая и сложная. Еврея ругающегося, еврея, который бы колотил другого, даже еврея грубящего - я никогда не видал. Но их иголки глубоко колются. В торговле, в богатстве, в чести - вот когда они начинают все это отнимать у других.
Счастливую и великую родину любить не велика вещь. Мы ее должны любить именно когда она слаба, мала, унижена, наконец, глупа, наконец даже порочна. Именно, именно когда наша "мать" пьяна, лжет и вся запуталась в грехе, - мы и не должны отходить от нее... Но и это еще не последнее: когда она наконец умрет, и, обглоданная евреями, будет являть одни кости - тот будет "русский", кто будет плакать около этого остова, никому не нужного, и всеми плюнутого. Так да будет...
(за уборкой библиотеки).
Еврей всегда начинает с услуг и услужливости и кончает властью и господством. Оттого в первой фазе он неуловим и неустраним. Что вы сделаете, когда вам просто "оказывают услугу"? А во второй фазе никто уже не может с ним справиться. "Вода затопила все". И гибнут страны, народы.
(за набивкой табаку).
Сколько праздношатающихся интеллигентов "болты болтают": а в аптекарских магазинах (по 2 на каждой улице) засели прозорливые евреи, и ни один русский не пущен даже в приказчики. Сегодня я раскричался в одном таком: "- все взяли вы, евреи, в свои руки". Молоденькая еврейка у кассы мне ответила: "пусть же русские входят с нами в компанию".
- Ведь 100% дает эта торговля! - сказал я, со слов одного русского "с садоводством" (видел в бане).
- Нет, только 50 процентов.
Пятьдесят процентов барыша!!
Толстой искал "мученичества" и просился в Шлиссельбург посидеть рядом с Морозовым.
- Но какой же, ваше сиятельство, вы Морозов? - ответило правительство, и велело его, напротив, охранять.
А между тем мученичество просилось ему в сумку: это - тряхнуть "популярностью", отказаться от быстрой раскупки книг и от "отзывов печати". Но что делать, Добчинский залезает иногда даже в Сократа, а 50 коп. поп кладет в карман после того, как перед ним рыдала мученица, рассказывая долгую жизнь. И Т. положил свои 50 коп. (популярность) в карман.
Тайный пафос еврея - быть элегантным. Они вечно моются и душатся. Еврей не выберет некрасивую в танцы, а самую красивую, и будет танцевать с ней до упаду. Вообще они всё "до упаду". Но остановимся на элегантности: еврей силится смыть какую-то мировую нечистоту с себя, какой-то допотопный пот. И все не может. И все испуган, что сосед потихоньку отворачивается от этого пота.
(вспомнив вечеринку в Брянске, с провизорами)
Любовь есть боль. Кто не болит (о другом), тот и не любит (другого).
Сила еврейства в чрезвычайно старой крови...
Не дряхлой: но она хорошо выстоялась и постепенно полировалась (борьба, усилия, изворотливость). Вот чего никогда нельзя услышать от еврея: "как я устал", и - "отдохнуть бы".
Русская жизнь и грязна, и слаба, но как-то мила. Вот последнее и боишься потерять, а то бы "насмарку все". Боишься потерять нечто единственное и чего не повторится. Повторится и лучшее, а не такое. А хочется "такого"...
(на Волково).
В поле - сила, пол есть сила. И евреи - соединены с этою силою, а христиане с нею разделены. Вот отчего евреи одолевают христиан. Тут борьба в зерне, а не на поверхности, - и в такой глубине, что голова кружится. Дальнейший отказ христианства от пола будет иметь последствием увеличение триумфов еврейства. Вот отчего так "вовремя" я начал проповедовать пол. Христианство должно хотя бы отчасти стать фаллическим (дети, развод, т. е. упорядочение семьи и утолщение ее пласта, увеличение множества семей). Увы: образованные евреи этого не понимают, а образованным христианам "до всего этого дела нет".
В "социальном строе" один везет, а девятеро лодырничают...
И думается: "социальный вопрос" не есть ли вопрос о девяти дармоедах из десяти, а вовсе не в том, чтобы у немногих отнять и поделить между всеми. Ибо после дележа будет 14 на шее одного трудолюбца; и окончательно задавят его. "Упразднить" же себя и даже принудительно поставить на работу они никак не дадут, потому что у них "большинство голосов", да и просто кулак огромнее.
...право, русские напоминают собою каких-то арабов, странствующих по своей земле...
И "при свете звезд поющих песни" (литература). Дело все не в русских руках.
Национальность для каждой нации есть рок ее, судьба ее; может быть даже и черная. Судьба в ее силе.
"От Судьбы не уйдешь": и из "оков народа" тоже не уйдешь. Русский ленивец нюхает воздух, не пахнет ли где "оппозицией". И, найдя таковую, немедленно пристает к ней и тогда уже окончательно успокаивается, найдя оправдание себе в мире, найдя смысл свой, найдя в сущности себе "Царство Небесное". Как же в России не быть оппозиции, если она, таким образом, всех успокаивает и разрешает тысячи и миллионы личных проблем. "Так" было бы неловко существовать; но "так" с оппозицией - есть житейское comme il faut.
Вопрос "об еврее" бесконечен: о нем можно говорить и написать больше, чем об Удельно-вечевом периоде русской истории. Какие "да!" и "нет!"
(окруж. суд; на поданной визит. карт.).
Необыкновенная сила Церкви зависит (между прочим) от того, что прибегают к ней люди в самые лучшие моменты своей души и жизни: страдальческие, горестные, страшные, патетические. "Кто-нибудь умер", "сам умираю". Тут человек совсем другой, чем всю жизнь. И вот этот "совсем другой" и "лучший" несет сюда свои крики, свои стоны, - слезы, мольбы. Как же этому месту, "куда все снесено", не сделаться было наилучшим и наимогущественнейшим. Она захватила "острия всех сердец": и нет иного места с таким же могуществом, как здесь.
(за утренним чаем, 23-го июля).
Европейская цивилизация погибнет от сострадательности. Как Греция - от софистов и Рим - от "паразитов" (прихлебатели за столом оптиматов). Механизм гибели европейской цивилизации будет заключаться в параличе против всякого зла, всякого негодяйства, всякого злодеяния: и в конце времен злодеи разорвут мир. Заметьте, что уже теперь теснится, осмеивается, пренебрежительно оскорбляется все доброе, простое, спокойное, попросту добродетельное. Он зарезал 80-летнюю бабку и ее 8-летнюю внучку. Все молчат. "Не интересно". Вдруг резчика "мещанин в чуйке" ("Преступление и наказание") полоснул по морде. Все вскакивают: "он оскорбил лицо человеческое", он "совершил некультурный акт". Так что собственно (погибнет) не от сострадательности, а от лжесострадательности...
В каком-то изломе этого... Цивилизации гибнут от извращения основных добродетелей, стержневых, "на роду написанных", на которых "все тесто взошло"... В Греции это был ум, в Риме - volo, "господствую", и у христиан - любовь. "Гуманность" (общества и литературы) и есть ледяная любовь...
Смотрите: ледяная сосулька играет на зимнем солнце и кажется алмазом. Вот от этих "алмазов" и погибнет все...
"Услуги" еврейские как гвозди в руки мои, ласковость еврейская как пламя обжигает меня. Ибо, пользуясь этими услугами, погибнет народ мой, ибо обвеянный этой ласковостью задохнется и сгинет мой народ.
(на письме Г-а об евреях, 28 декабря).
Ибо народ наш неотесан и груб. Жёсток. Все побегут к евреям. И через сто лет "все будет у евреев". Язычество есть младенчество человечества, а детство в жизни каждого из нас - это есть его естественное язычество. Так что мы все проходим "через древних богов" и знаем их по инстинкту. Несомненно, однако, что западники лучше славянофилов шьют сапоги. Токарничают. Плотничают. "Сапогов" же никаким Пушкиным нельзя опровергнуть. Сапоги носил сам Александр Сергеевич, и притом любил хорошие. Западник их и сошьет ему. И возьмет, за небольшой и честный процент, имение в залог, и вызволит "из нужды" сего "гуляку-праздного", любившего и картишки и все. Как дух - западничество ничто. Оно не имеет содержания. Но нельзя забывать практики, практического ведения дел, всего этого "жидовства" и "американизма" в жизни, которые почти целиком нужно предоставить западникам, ибо они это одни умеют в России. И конституция, и сапог. Не славянофилы же будут основывать "Ссудо-сберегательную кассу" и первый "Русский банк". А он тоже нужен.
(13 декабря).
Глупа ли моя жизнь?
Во всяком случае не очень умна.
Одна лошадь, да еще старая и неумная, везет телегу: а дюжина молодцов и молодух сидят в телеге и орут песни. И песни то похабные, то заунывные. Что "весело на Руси", и что "Русь пропадает". И что все русских "обижают".
Когда замедляется, кричат на лошадь:
- Ну, вези, старуха.
И старуха опять вытягивает шею, и напрягаются жилы в пахах.
(мое отечество).
Теперь все дела русские, все отношения русские осложнились "евреем". Нет вопроса русской жизни, где "запятой" не стоял бы вопрос: "как справиться с евреем", "куда его девать", "как бы он не обиделся". При Николае Павловиче этого всего в помине не было. Русь, может быть, не растет, но еврей, во всяком случае, растет.
-----------------------------------------------------------------------
МИМОЛЕТНОЕ, Василий Розанов, 1915 год.
12.VII.1915
Вот что: все евреи от Спинозы до Грузенберга не могут отвергнуть, что когда произносится слово "ЕВРЕЙ", то все окружающие чувствуют ПОДОЗРЕНИЕ, НЕДОВЕРИЕ, ЖДУТ ХУДОГО, ждут беды себе.
Что? Почему? Как? - Неизвестно. Но не поразительно ли это общее беспокойство, и недоверие, и страх. Может быть, философ Грузенберг объяснит? М. б., Гершензон ему поможет?
Вот что, мои милые русские: такое всеобъемлющее недоверие и от таких древних времен - не может не иметь под собою какого-то основания, которого если вы не видите, то все равно оно есть. И поэтому всячески сторонитесь евреев и не вступайте ни в какие отношения с ними. Хотите ли совет настоящий и лучший и действительный: если, идя по улице, вы издали увидите фигуру "как будто еврея" - потупьте глаза и так образ. не увидьте его. Знайте, что в ту или иную сторону вы повернетесь, если встретитесь с ним глазами. В глазах есть сила: и "взглянувши друг на друга" с евреем - вы уже несколько перестали быть русским и несколько объевреились. Это не надо. И увидя комнату (гости), где разговаривает еврей, - не входите в нее; и если где вы сидите - придет еврей и начнет говорить еврей - заговорите, заспорьте с кем-нибудь третьим, чтобы не только его не слушать, но и не слышать.
Берегите ум от евреев: т. е. в основе и предохранительно берегите глаз свой и ухо свое от еврея.
Среди 1000 точек зрения "на Христа" есть еще одна и следующая: обнаружение еврея; или: "доказательство об евреях - человечеству", - чтобы берегся, чтобы остерегался человек. В Евангелии показано бесспорное Лицо Человеческое ("Се Человек"), - Лицо Безгрешное, Безукорное, Праведное, Святое: между греками, римлянами, между всеми Оно прожило бы, исцеляя, кормя голодных, научая добру. Только одни евреи нашлись, которые вдруг Его распяли!!! "Распни Его! Распни Его!" - "Не Варавву, но Его" (распни)! Разительно. Невероятно. Что же это говорит: в евреях in toto[2] есть некоторое бесчеловечие, противочеловечие. "Человек" - "Еврей" - несовместимы. И будут вечно бороться и будут вечно усиливаться погубить друг друга.
Страшно. Но так. Об этом говорит Евангелие. Вообще "Евангелие" и "евреи" - это ноумен истории.
* * *
12.VII.1915
"Но вот, в один прекрасный день в полицию явился
владелец меняльной лавки, еврей Моисей Левенштейн, известный всему Нью-Йорку, ненавидимый всеми ростовщик".
("Нью-Йоркские фальшивомонетчики"; Пинкертон)
Ну, если "меняльная лавка", да еще "Левенштейн", то конечно "всеми ненавидимый": но если "Ротшильд" и "банк"? Кондурушкин его не "ненавидит"; даже - Рубакин. П. ч. он издает газету, в которой, м. б. будет писать Кондурушкин; и учредитель маленьких народных читаленок, куда Рубакин поставляет, выбирает, рекомендует "популярные книжки".
~
Кстати: почему "черта оседлости" и "несправедливости к евреям" мешают говорить о меняльных лавках и о настоящих банках в Москве и здесь и по всей России? И почему "черта оседлости" мешает говорить о торговле белыми рабынями, что она ведется евреями? А, Горнфельд? А, Айхенвальд? А, Гершензон и Минский?
Но вы, пролив столько слез "о несчастной России", ни слова не выговорили о том несчастии, что в ней живет 7 миллионов племени с специальным вкусом к ростовщичеству, с талантом к "маленьким лавкам", с добрым золотым сердцем около "белых рабынь"?
~
Вон на дворе - должно быть, младшие дворники - целый вечер орут (воскресенье):
Сизый селезень плывет...
..............
Сам со кудрями,
Сам со русыми.
Разговаривает.
Надоели: все одно и то же: "селезень" да "молодец"... Никакого разнообразия. Слушал-слушал: и наконец поразился: какое беспредельное благодушие песни. Голоса - твердые, ясные, пре-до-воль-ные... Откуда довольство-то? Жалованье не "ахти", а харч - дорогой. Но теплая погодушка, воздух - хороший, праздник, отдых: и они орут и орут, одно и то же, и все орут и еще орут. Нескончаемо. Вот часа четыре "селезня" и " молодца". И подумал: да наша Русь пресчастливая. Чтобы так орать песни, - нужно, чтобы народ прямо "полагал себя счастливым", ибо иначе песня была бы раздраженная, гневная, колкая, насмешливая. Была бы песня "несчастливая", если бы был народ "несчастливый". Теперь послушайте дальше, что я придумал: сейчас слышу за окном хохоты (небольшие), скромные, учтивые. Тут же тонит (тонкий) и женский голосок. Все - учтиво, скромно и пре-доволь-но. И вот мне представилось: полицейский свистит за воротами, "беда", "история": и все эти дворники, ребята возле 20 лет, кинутся непременно ловить вора, угомонивать пьяного, и вообще - в помощь засвистевшему полицейскому, в полной с ним гармонии, внутренней гармонии, а не подневольной. И что же я нахожу: да то, что эта здоровая песня здорового народа могла создаться только под хорошим, здоровым управлением, - под управлением в ровном духе и справедливом. Вдруг все революционеришки:
Долго нас помещики душили,
Становые били...
Помещики дали ряд идиллистических описаний крестьянства, т. е. любили крестьян, а становые "весьма справедливо управляли ими", русская история и "теперь жизнь" вся оболгана, вся оклеветана "революционною традициею", - и клеветали они "по заказу" и лгали "по злобе и несчастию", по злобе внутренней и (втайне) на себя: ибо лжец естественно несчастен, ибо не может не знать, что лжет. Революционеришки суть единственные несчастные существа на Руси: ибо перед самими собою они обязались лгать и лгать, и еще лгать, и опять лгать. Это-то несчастное положение "поддерживать ложь ложью" - и спутало и замутило их души. А как из нее выйти! объявиться перед светом: "Я всегда был лгун?"
И нет выхода... И в безвыходности они задыхаются. Хо-ро-шо на Ру-си. Вот.
* * *
12.VII.1915
В проституции мужчина покупает женщину. В браке женщина покупает мужчину (приданое, обычное). Разница между: "взял" - "дал" показывает величину невыгоды брака. Кто же сделал "невыгодным" самое нужное человеку? столь необходимое всем дщерям человеческим???
О, о! о! о!.. Думайте же, да подумайте, духовенство... О! о! о!.. Горе! горе! горе! Дороговизна на хлеба - плохо. Дороговизна соли - кричит народ. Дороговизна брака: никто не кричит. Безумие, безумие...
Чат КОБ
19.08.2012, 09:14
Розанов Василий Васильевич
Линейный вид
