Данный форум существует в настоящий момент, как памятник истории развития движения сторонников КОБ и хранилище значительного объёма сопутствующей информации. Функцию площадки общения форум не исполняет. Регистрация новых пользователей запрещена.
На случай, если Вам по какой-либо причине понадобится зарегистрироваться на форуме, пишите в телеграм @Sirin77
Здоровье, освоение человеческого потенциалаздоровье, индивидуалогия, саморазвитие
Наткнулся на интересную статью... Мне понравилось... Оказывается часть таких упражнений многие из нас делают. Мне кажется из моих знакомых - те более живые и интересные, кто именно тренирует мозг, только вряд ли знает что это нейробика... И правильно. Главное оставаться живым и свежим ...
Скрытый текст:
С возрастом эффективность нашей мозговой деятельности снижается. Но нейробиологи Лоренс Кац и Мэннинг Рубин предложили другой способ для поддержания нашего мыслительного аппарата в тонусе. Итак, нейробика – это комплекс упражнений, гимнастика для мышления, стимулирующая способность мозга к познанию. Она помогает натренировать ухудшающуюся память взрослым и восстановить мозговое кровообращение, а детям помогает лучше осваивать учебный материал, то есть помогает развитию ребенка.
Вообще нейробика имеет сплошные плюсы – упражнения не такие изматывающие, как упражнения для мышц, напротив, они весьма интересны и помогают лучше познавать мир вокруг себя, и это не пустые слова – нейробика направлена на то, чтобы "сломать" привычные модели поведения, помогает сконцентрироваться на том, что мы делаем в данный момент, развивает творческое мышление. Также нейробика опровергает всем известное утверждение – "нервные клетки не восстанавливаются".
Учёными доказано, что нервные клетки всё-таки восстанавливаются, но после специальных тренировок. К плюсам нейробики можно отнести и то, что делать их можно в любой удобный момент, а упражнения можно изобретать самим, нужно только разобраться, в чём механизм их действия на мозговую деятельность.
Упражнения нейробики: Меняем свои привычки
Для наших привычных действий у мозга есть готовые нервные пути, поэтому такие действия становятся "механическими". Они не развивают нашу мозговую деятельность.
Попробуйте то, что вы выполняете правой рукой, если вы правша, выполнять левой – чистить зубы, водить компьютерной мышкой, писать. Измените ваш привычный отдых – если вы обычно проводите выходные на шумных вечеринках, съездите на природу. Любите провести тихий вечер с книжкой – посетите концерт. Даже если это вам не по душе, вы в любой момент сможете уйти. Но, скорее всего, вы получите массу незабываемых и новых впечатлений. Смените прическу. Разнообразьте свой гардероб – носите разную одежду разных цветов. Учёными доказано, что вместе с новой одеждой меняется образ мыслей и настроение. Поменяйте привычные маршруты по дороге на работу, в супермаркет, к друзьям.
Упражнения нейробики: Стремимся ко всему новому
Эти упражнения для мозга немного похожи на предыдущие.
Посещайте новые места в городе, смените окружение. Купите новые шторы, лампу, чаще меняйте заставку монитора на компьютере, делайте перестановку на столе или масштабнее – переставьте мебель в комнате. Увидев в магазине товар, на который прежде не обращали внимание, рассмотрите его поближе, изучите надписи на упаковке.
Попробуйте "ароматерапию" – купите флакончики с эфирными маслами, чаще вдыхайте аромат цветов, пробуйте новые ароматы, сравнивайте их между собой. Не теряйтесь, если вам предлагают заняться новой работой, смело беритесь за неё. Находите новые увлечения, или внесите что-то новое и необычное в свои старые занятия. Любите готовить? Придумайте своё собственное фирменное блюдо. Любите экстремальные виды спорта – займитесь вязанием. Стремитесь к новым впечатлениям!
Упражнения нейробики: Темп действий
Попробуйте менять темп выполняемых вами действий – то, что обычно делаете медленно, выполняйте в два раза быстрее, то, что делаете быстро, соответственно наоборот. Вы почувствуете, что теперь больше сконцентрированы на своих действиях.
Упражнения для развития мозга: Другие ощущения
Задействуйте в привычной вам ситуации другие органы чувств. Когда смотрите телевизор, выключите звук и наблюдайте за тем, что происходит на экране.
Попробуйте угадать, о чём разговаривают люди, какие именно слова произносят.
В своей квартире походите с закрытыми глазами. Попробуйте определить достоинство монет на ощупь. Таким образом вы заставите обоняние, осязание, зрение и слух функционировать в необычных условиях, в которых они обострятся.
Упражнения для развития мозга: Развитие правого полушария
В повседневной жизни мы чаще используем левое полушарие. Оно как раз способствует формированию привычных нам связей – взглянув на какой-либо объект впервые, мы его анализируем, присваиваем ему определённую мыслительную "модель", в которую включены его основные характеристики. Поэтому в следующий раз нам не требуется заново подключать активную мозговую деятельность, чтобы взаимодействовать с этим предметом. Мы точно знаем, для чего нужна бумага, шампунь, еда, зеркало, знаем, для чего их применять.
Развивая правое полушарие, мы повышаем свои творческие возможности, получаем более свежий взгляд на мир, способность к более глубокому мышлению. Об одном способе развивать правое полушарие говорилось выше – если вы правша, попробуйте писать правой рукой. Как известно, правое полушарие управляет левой стороной тела, поэтому, тренируясь писать левой рукой, вы тренируете правое полушарие. Так же есть менее "технические способы" – переверните фотографии, которые вы постоянно видите перед собой, вверх ногами. Привычные мыслительные "модели", натыкаясь на странное положение изображения, не сработают, и начнёт работать правое полушарие. Пишите стихи, рассказы для взрослых, чаще рисуйте, не обязательно обычные рисунки, придумывайте новые образы.
Поможет развиться правому полушарию такое упражнение-игра. Разделите лист бумаги на две колонки, в каждой колонке напишите любое слово. Под каждым из этих двух слов составьте столбик из понятий, с которыми они у вас ассоциируются (отпуск – море, чтение, путешествие, вкусные напитки и так далее; также со вторым словом). Слов должно быть как можно больше, дайте волю фантазии – так будет интереснее. Затем соединяйте в разном порядке слова из разных столбиков и сочиняйте из них рассказ. Трудность состоит в том, что слова могут совсем между собой не соотносится. Поэтому придётся "пошевелить мозгами", что нам и требуется. Перебирайте разные комбинации, фантазируйте! Тренировка мозговой деятельности: Новые ответы на старые вопросы
Отвечайте на стандартные вопросы (как дела?, как настроение?, как прошли выходные?) не обычным образом, придумывайте новые ответы. Не обязательно поражать знакомых действительно странными ответами, но подберите слова, которые обычно не говорите в ответ на эти вопросы. Не употребляйте часто крылатые прикольные фразы, которые также не оставляют места для собственной мыслительной активности мозга. Лучше проведите свои рассуждения, выскажите свои мысли. Придумывайте свои анекдоты и шутки.
Как вы уже поняли, нейробика не только разовьёт ваши мыслительные способности и позволит мозгу как можно дольше не стареть, но и внесёт разнообразие в вашу жизнь. Пожалуй, это самый огромный плюс нейробики – её польза не ограничивается исключительно тренировкой мозговой деятельности. Начав выполнять хотя бы некоторые упражнения, вы ощутите вкус к жизни. Все ваши ощущения обострятся и уйдут мысли о том, что жизнь проходит мимо вас.
Да, для алкоголиков, одновременно страдающих эпилепсией, такие упражнения действительно будут подспорьем к принимаемым таблеткам. Скорость деградации личности немного снизится. Остальным алкоголикам вместо стопки водки можно предложить просто кроссвордики поразгадывать.
Да, для алкоголиков, одновременно страдающих эпилепсией, такие упражнения действительно будут подспорьем к принимаемым таблеткам. Скорость деградации личности немного снизится. Остальным алкоголикам вместо стопки водки можно предложить просто кроссвордики поразгадывать.
Я вот 2 месяца пробовал плиточником работать. Плитку со скоростью 30 квадратов в день ложить не научился. Помедленней будет... Но затираю швы вполне профессионально... Руки-ноги-пальцы потренировал и опять в офис до тепла... Кстати, чтобы плитка хорошо смотрелась, тоже нужно шевелить мозгами...
Доля шутки в моем мнении, конечно, есть, но небольшая. И вот почему. При эпилепсии человек становится педантичным и аккуратным. В первую очередь изменения личности при этой болезни касаются способности одновременно делать несколько дел. Разрушается автоматизм действий. В норме здоровый человек может осуществлять привычные действия, и освобождать свое внимание для более высокого уровня мысли и решения задач встречи с новым. У эпилептика эта сфера разрушается, и он вынужден всякий раз грузить свой разум прежними задачами. Человек становится педантичным по характеру, и соответственно меняется сфера профессиональной деятельности, где он может приложить себя наиболее эффективно. Например, эпилептикам проще работать чертежниками, часовщиками и т.п. Безусловно, болезнь надо лечить, иначе будет происходить дальнейшее разрушение личности.
При всём уважении к inin, нет никаких доказательств того, что названные черты проявляются только при эпилепсии. Поэтому нельзя сказать, что эпилепсия способствует формированию у человека каких-либо особенностей характера. Возможно имелся ввиду эпилептоидный характер? Эпилептоидов действительно характеризует наличие злобноватости, вязкости, льстивости, мстительности, подозрительности, гневной взрывчатости и т. д. Но опять не отмечается тех черт, которые повышали бы педантизм и аккуратность. Может это больше зависит от воспитания или самовоспитания, а не от "болезни"? Отношение к эпилепсии менялось в разные периоды истории. В древности эпилепсию рассматривали как болезнь, ниспосланную на землю богами. Этим людям присуща порой запредельная чувствительность и интуиция. До настоящего времени в обществе существует ошибочный взгляд на эпилепсию, как на психическое заболевание. При этом не принимается во внимание тот факт, что снижение интеллекта или умственная неполноценность, если они имеют место как правило, вызваны встречающимися случаями сопутствующих заболеваний мозга, а не самой эпилепсией, т.е. клонико-тоническими приступами. В большинстве своем люди с эпилепсией обладают нормальным уровнем интеллекта, а порой и довольно высоким. Тот же человек в периоды между приступами абсолютно нормален и никто не догадывается о его недуге. Как говорит медицина, после сорока, когда мозг "начинает отмирать", эпилептические приступы прекращаются даже без купирования медикаментозными средствами. К сожалению, приходится согласится с ЛРС, нам порой не хватает более дружеского отношения. Мы как то все больше шашкой машем!
Что касается нейробики... Что у Кац (ов) не отнять, так это тяга к брейдингу. Ну была работорговля, так нет ведь - аутсорсинг персонала, была физкультура - теперь фитнес....
Тема сама замечательная, но вот Кацы здесь право лишние, не советчики они в этом деле. Поинтересуйтесь, к примеру, судьбой Милевы Марич. Ей я думаю ни к чему была нейробика или другая ....фобика.
Попробуйте просто читать. У меня правило - не менее 100 стр. в день. Занимает не больше часа. Но обязательно по прочтению для себя, не на показ составьте рецензию на прочитанную книгу. Постарайтесь вспомнить по памяти ФИО автор, количество страниц, год издания, издательство. Ответе себе, что дала вам прочитанная книга. Отнеситесь к этому как госслужбе, без поблажек себе. Проанализируйте через месяц улучилась ли ваша память?
Что касается образного мышления. Я практикую то, что Тесла прописал: ставьте мысленные эксперименты. Попробуйте спроектировать в голове какую-либо нужную вам сейчас штуку, без автокада.
Очень меняет мир изучение языков. Всего 20 иностранных слов в день - один иностранный язык в год. Не обязательно английский. В России более 150 языков.
Еще раз тема очень интересная. Но нейробику пусть Кацы практикуют. Нам больше подойдет такое понятие как самоусложнение.
Поделитесь опытом.
PS кстати, если кто кладет плитку быстрее 5 кв м в день - тот гонит лажу.
При всём уважении к inin, нет никаких доказательств того, что названные черты проявляются только при эпилепсии. Поэтому нельзя сказать, что эпилепсия способствует формированию у человека каких-либо особенностей характера. Возможно имелся ввиду эпилептоидный характер? Эпилептоидов действительно характеризует наличие злобноватости, вязкости, льстивости, мстительности, подозрительности, гневной взрывчатости и т. д. Но опять не отмечается тех черт, которые повышали бы педантизм и аккуратность. Может это больше зависит от воспитания или самовоспитания, а не от "болезни"? Отношение к эпилепсии менялось в разные периоды истории. В древности эпилепсию рассматривали как болезнь, ниспосланную на землю богами. Этим людям присуща порой запредельная чувствительность и интуиция. До настоящего времени в обществе существует ошибочный взгляд на эпилепсию, как на психическое заболевание. При этом не принимается во внимание тот факт, что снижение интеллекта или умственная неполноценность, если они имеют место как правило, вызваны встречающимися случаями сопутствующих заболеваний мозга, а не самой эпилепсией, т.е. клонико-тоническими приступами. В большинстве своем люди с эпилепсией обладают нормальным уровнем интеллекта, а порой и довольно высоким. Тот же человек в периоды между приступами абсолютно нормален и никто не догадывается о его недуге. Как говорит медицина, после сорока, когда мозг "начинает отмирать", эпилептические приступы прекращаются даже без купирования медикаментозными средствами. К сожалению, приходится согласится с ЛРС, нам порой не хватает более дружеского отношения. Мы как то все больше шашкой машем!
Скрытый текст:
Пожалуй, в данном случае наиболее выраженным и наиболее хорошо изученным параметром извращенного психофизиологического уровня является инертность, тугоподвижность нервных и психических процессов. Проследим поэтому, как нарастание тугоподвижности, инертности может влиять на формирование личностных отклонений. При этом в качестве непосредственного объекта исследования возьмем патологическую педантичность, поскольку это свойство, с одной стороны, чрезвычайно типично для больных эпилепсией, что отмечается практически всеми авторами, а с другой — наиболее легко фиксируемо, объективно проявляемо во внешне наблюдаемом поведении и способах действия больного.
Проведенный анализ клинических данных показал, что на первых стадиях болезни часто не обнаруживается какой-либо специальный патологический оттенок в стремлении к последовательности и педантичности действий, которое является даже известного рода компенсацией первичных, идущих от биологических особенностей болезни дефектов. Например, только при помощи тщательного и последовательного выполнения всех элементов стоящего перед ним задания больной может компенсировать тугоподвижность мыслительных процессов и прийти к правильному решению.
Однако последовательное выполнение отдельных элементов задания требует (хотя бы на время) отвлечения от конечной цели всей деятельности. И чем труднее для больного выполнение данного элемента задания, тем больше это отвлечение, пока наконец само выполнение отдельного действия не становится самоцелью и не приобретает самостоятельной мотивирующей силы. Читатель легко узнает в этом описании механизм «сдвига мотива на цель», однако вследствие особых условий его функционирования он в данном случае ведет не к расширению мотивационных устремлений, а, напротив, к их сужению, замыканию на отдельных элементах некогда развернутой и сложной деятельности. Следует добавить, что эти особые условия образует не только нарастающая инертность, хотя в формировании патологической педантичности она играет, на наш взгляд, ведущую роль, но и ряд других параметров, прежде всего появляющееся интеллектуальное снижение, в основе которого лежит органическое поражение мозга.
Приведем несколько поясняющих примеров из историй болезни. Больные эпилепсией иногда становятся чертежниками, переплетчиками и выполняют эту работу медленно, но чрезвычайно тщательно. Работа чертежника сама по себе требует известного смещения внимания с реального предмета на четкое проведение линий. Здесь больные и находят себя. Один из них — бывший инженер, который раньше, по его словам, «не переносил черчения», так говорит теперь о своей работе чертежника: «Я не люблю, как другие, лишь бы как сделать... предпочитаю начертить на миллиметровочке цветным карандашом, по лекалу провожу кривую. Девушки чертят от руки, а я считаю, что нужно точнее».
Другой больной — в прошлом подающий надежды музыкант — теперь работает переплетчиком. Очень доволен и горд своей работой. По словам сослуживцев, переплетает крайне медленно, но с большой тщательностью. Никогда не интересуется содержанием переплетаемых книг.
Третий случай. Мастер по ремонту холодильников, получает пенсию, ремонтирует холодильники дома. Делает работу чрезвычайно медленно, не только устраняет основную поломку, но обычно после этого разбирает весь мотор, просматривает все детали, затем долго его собирает. Если заметит царапину на ручке или дверце — обязательно закрасит их. Очень любит, когда говорят о его аккуратности и тщательности. Несколько раз отказывался брать деньги за ремонт, говоря: «не из-за денег стараюсь» (данные Л. А. Шустовой).
Наконец, последний больной, находящийся в исходной стадии болезни, часами собирает на полу разный мусор и аккуратными рядами складывает его у себя на кровати.
Таким образом, если в нормальном, продуктивном развитии «сдвиги мотива на цель» ведут к расширению деятельности, развертыванию ее во все новых сферах, то при данном виде патологии, вследствие особых условий функционирования, этот же механизм ведет к сужению деятельности, сосредоточению ее на отдельных деталях.
Следует отметить, что само по себе сужение поля ориентировки — это специфическая черта всех больных, страдающих текущими органическими заболеваниями (например, сосудистого или травматического генеза). Она не позволяет таким больным сразу охватить все существенные элементы ситуации, и они вынуждены «от одновременного (симультанного) восприятия переходить к замедленному последовательному (сукцессивному) и как бы возвращаться к началу для синтеза всего воспринятого» 3 . Такой процесс неизбежно ведет к конкретно-ситуационной структуре восприятия, к трудностям переключения внимания, одновременного совмещения нескольких признаков. Обычно таким больным доступны лишь те виды деятельности, где требования к широте охвата и быстроте ориентировки невелики (они могут достаточно успешно работать гравёрами, лекальщиками, часовщиками, но не шоферами, операторами или диспетчерами).
Все перечисленные нарушения ориентировки в полной мере свойственны и больным эпилепсией. Однако здесь процесс значительно усугубляется нарастающей инертностью, тугоподвижностью нервных и психических процессов. Именно этот дефект является, как мы говорили, характерным для эпилепсии, именно он прежде всего создает особые, искаженные условия протекания психической деятельности. Причем важно учесть, что это искажение касается не условий протекания какой-либо одной деятельности, но всех деятельностей сразу, всех душевных процессов данного человека.
Понятно поэтому, почему со временем больным эпилепсией становятся труднодоступными не только сложные виды деятельности, но и прежде отработанные автоматизированные действия (навыки). Чтобы представить, к каким психологическим последствиям это приводит, достаточно вспомнить значение автоматизированных действий в психической жизни. Именно благодаря тому что некоторые действия закрепляются в качестве навыков и как бы спускаются в план автоматизированных актов, сознательная деятельность человека, разгружаясь от регулирования относительно элементарных актов, может направляться на разрешение более сложных задач 4 . При эпилепсии происходит, напротив, дезавтоматизация, которая засоряет сознание, переключая его на выполнение того, что в норме является лишь вспомогательной технической операцией.
Намеченная схема напоминает процесс, обратный обычному ходу развития и обучения, при котором при появлении всякой новой деятельности входящие в ее состав звенья вначале формируются как отдельные сознательные действия, а затем могут превращаться в операции. Здесь же мы наблюдаем как бы обратное: операции, т. е. способы выполнения каких-либо действий, дезавтоматизируются и сами становятся действиями, направленными на достижение сознательной цели.
Является ли данный процесс (превращение операции в действие) собственно патологическим, аномальным? Отнюдь нет, он часто случается и в обычной, «нормальной» жизнедеятельности. «Достаточно... какого-нибудь отклонения от нормального осуществления... операции, и тогда сама эта операция, как и ее предметные условия, отчетливо выступает в сознании» ''. Более того, процесс осознания самого способа выполнения действия чрезвычайно важен. Он помогает сознательно проверить все звенья предварительно отработанного действия, найти ошибку в выполнении или примерить способ выполнения к новым, изменившимся условиям.
Что же тогда делает этот процесс злокачественным при эпилепсии? Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что в норме овладение, последовательная отработка какой-либо операции (даже если она идет с трудом, встречая на пути препятствия и требуя от человека полной сознательности и напряжения), как правило, не становится сама по себе самостоятельным мотивом, это лишь промежуточная цель, подчиненная какому-либо дальнему мотиву. Поэтому и смысл отработки лежит вне ее, он лежит в системе куда более широких отношений. Иначе говоря, любой отрабатываемый навык получает свою психологическую определенность в зависимости от характера его включения в вышележащие личностные уровни. Так, человек овладевает операцией изменения скоростей не ради ее самой, но чтобы научиться управлять автомобилем. В свою очередь умение управлять автомобилем займет разное место в мотивационно-смысловой иерархии в зависимости от того, кем собирается быть данный человек — профессиональным шофером или шофером-любителем.
Иное происходит при эпилепсии. Как отмечалось, вследствие нарастающей инертности психических процессов дезавтоматизация захватывает не одну какую-нибудь деятельность больного, но равно все его деятельности, что вызывает значительную перегрузку сознания, вынужденного вникать в каждую техническую подробность выполнения действия. В результате каждая такая техническая подробность, каждая операция может стать сама по себе сознательной целью, а затем и сознательным мотивом деятельности больного. «Деятельность», как основная единица психики, перемещается и замыкается в узком кругу того, что в норме является «действием» или «операцией», т. е. единицами вспомогательными.
Вместе со смещением, сдвигом мотива из широкого поля деятельности на выполнение узкого действия происходит к соответствующее смещение смысловых отношений или «сокращение смысловых единиц деятельности»: сложная, развернутая деятельность теряет смысл для больного, главным же становится выполнение отдельных, ранее вспомогательных действий, которые теперь в свою очередь становятся смыслообразующими для еще более мелких и примитивных действий. (Сдвиг мотива из широкой деятельности на выполнение узкого, вспомогательного действия можно показать и экспериментально 6 .)
Из общей психологии известно, что, чем более опосредствована деятельность, тем более она осознана, тем сложнее и разнообразнее способы удовлетворения человеческих потребностей. Именно ясное осознание дальней цели, всех многообразных, варьирующих в зависимости от обстоятельств путей к ней дает возможность человеку по своему усмотрению пользоваться теми или иными действиями, сознательно управлять своим поведением.
При эпилепсии деятельность, обедненная до уровня того, что в норме служит вспомогательным действием, становится чрезвычайно мало опосредствованной. Она лишена гибкости, стереотипна, жестко закреплена на одних и тех же способах удовлетворения. Если учесть, что выполнение такой «редуцированной» деятельности несет для больных определенный личностный смысл (феномен «сокращения смысловых единиц деятельности»), то становятся психологически понятными многие неадекватные поступки больных эпилепсией. Так, например, больные не терпят малейших нарушений заведенного ими порядка. Один из больных (упомянутый выше мастер по ремонту холодильников) буквально истязал малолетнюю дочь за пятно на скатерти или измазанное платье. Другой больной ударил жену за то, что она случайно изменила порядок расположения вещей в его комнате. Подобных примеров множество в историях болезни, но уже из сказанного видно, что в ходе болезни аккуратность, педантичность становятся не просто компенсацией (пусть и неудачной), не просто привычным и наиболее удобным способом действования, но определенным отношением к миру, определенным смысловым восприятием мира, определенной социальной, межличностной позицией.
Механизм образования патологической педантичности описан здесь, конечно, достаточно схематично. В данном анализе не учитывались, например, существенные различия между формами болезни и другие особенности клиники эпилепсии. Однако те закономерности, которые мы наблюдали при формировании патологической педантичности, достаточно типичны и для образования других черт больных эпилепсией. В основе их формирования также лежит функционирование механизма «сдвига мотива на цель», переход от «широкой» к «узкой» деятельности, жесткое закрепление на одних и тех же способах выполнения, «сокращение смысловых единиц деятельности» и др.
Возьмем, например, такую своеобразную черту больных, как злопамятность, которая по-видимости противоречит сведениям о существенных нарушениях памяти и мышления при эпилепсии. Действительно, эпилепсия — органическое заболевание, которое при неблагоприятном течении ведет к достаточно выраженному слабоумию, снижению продуктивности интеллектуально-мнестических процессов. Как же при этих дефектах больные оказываются способными прочно и надолго запоминать?
По сути мы здесь сталкиваемся с двойным парадоксом. Первый парадокс возникает в том случае, если следовать принятой в медицине логике прямых корреляций между патофизиологическими особенностями болезни и феноменологией поведения. По этой логике мы вправе ожидать, что органический процесс приведет к грубым мнемическим нарушениям, тогда как на деле приходится констатировать во многих случаях цепкую и долговременную память. Второй парадокс относится уже скорее к сфере психологии и заключается в том, что тонкое экспериментальное исследование констатирует нарушения, которые противоречат данным о жизненном (вне-лабораторном) поведении больных.
Разрешить эти парадоксы возможно лишь обращением к психологическому анализу всего процесса изменений личности при эпилепсии, и прежде всего роли в этом процессе происходящих преобразований деятельности. Описанное выше редуцирование деятельности, точнее, превращение некогда вспомогательных действий в самостоятельные деятельности неизбежно меняет смысловые отношения к миру. Разумеется, процесс при этом идет не только в направлении от дезавтоматизации деятельности к нарушениям смысловых образований, но и обратно: патологическая суженность последних начинает вызывать стойкие нарушения регуляции деятельности. То, что для здорового является пустяком, а иногда и вовсе незаметной деталью, для больного может иметь прямой, нередко внутренне аффективно насыщенный смысл. Вот почему такой больной может долго помнить и мстительно сохранять в себе воспоминание о некогда полученной обиде, о которой нередко не знает сам «оскорбитель», поскольку и не предполагает, что его действия были истолкованы как обидные. Так, Г. Груле приводит слова одного больного эпилепсией: «Вы не думайте, что мои способности или, скажем, граница моего разума или рассудочные мои функции пострадали таким образом, что я не помню, как вы, когда меня увидели 26 ноября 1901 года в половине четвертого днем на улице Гёте в первый раз, обошлись тогда со мной, если позволите так выразиться, достаточно неблаговидно и оскорбительно на меня посмотрели» 8 . Понятно, что на месте больного нормальный субъект мог бы легко объяснить происшедшее рассеянностью профессора или какой-либо другой подходящей причиной, не придав ему сколь-нибудь важного значения. Надо быть больным эпилепсией, т. е. иметь все присущие ему искажения структуры деятельности и смысловой сферы, чтобы этот эпизод преобразовать в своем восприятии в смертельное оскорбление и накрепко запомнить все его самые мельчайшие детали.
Таким образом, суженный, аффективно-насыщенный смысл и является тем психологическим допингом, который улучшает показатели памяти, делая их в определенных случаях даже высокими, несмотря на дефектность органической почвы. Но что чрезвычайно важно подчеркнуть, это улучшение не памяти вообще, а именно памяти на отдельные детали, связанные со своеобразным смысловым смещением переживаний больного. Отсюда и понятно, как можно разрешить вышеобозначенные парадоксы. Парадокс «медицинский» возникает потому, что при попытке установления прямых корреляционных зависимостей между патофизиологией и поведением игнорируются внутренние опосредствующие механизмы, меж тем как последние могут существенно изменять и варьировать результаты процесса, явно нарушая ожидаемые коррелятивные связи. «Психологический» парадокс объясняется тем, что в лабораторном эксперименте констатируются нарушения памяти в их дистиллированном, очищенном от реальных смысловых отношений виде. Привнесение же этих отношений, включение процессов памяти в жизнь больного неизбежно дают иные результаты. Этим, в частности, еще раз доказывается недостаточность «экспериментов в вакууме», вне сопоставления с анализом жизненных данных, с анализом решения не искусственно созданных, а реальных, затрагивающих личность человека жизненных задач.
Кратко рассмотрим теперь генез еще одной широко известной черты больных эпилепсией — постоянную, особую заботу о своем здоровье. Само ее возникновение вполне понятно, ведь эпилепсия — тяжелое, прогрессирующее заболевание. Судорожные припадки, особенно в начале болезни, обычно вызывают целую гамму тягостных переживаний. По наблюдениям клиницистов, к ним следует в первую очередь отнести навязчивый страх перед припадком и его последствиями, ожидание ухудшения своего состояния, установку на получение «немедленного радикального излечения», различные ипохондрические реакции и др. Естественно, что больные готовы активно лечиться, строго выполнять все предписания врача, поскольку знают, что всякое нарушение режима лечения может привести к появлению новых припадков.
Вначале больные рассматривают заботу о своем здоровье прежде всего как необходимое средство для продолжения привычной им деятельности (работы, учебы и т. д.), с которой связаны их основные смысловые устремления. Со временем эта забота уже перестает подчиняться более дальним мотивам и постепенно становится самоцелью («сдвиг мотива на цель» и другие рассмотренные выше механизмы). Наконец, в поздних стадиях для больных нередко становится главным уже не сама забота о здоровье, а тщательное, педантичное выполнение тех или иных врачебных процедур. Приходилось видеть, как иногда больной эпилепсией способен устроить целый скандал в больничной палате, если ему вместо привычных по виду таблеток дадут порошки или таблетки иной формы и размера. Все объяснения медицинского персонала, что по составу это то же самое лекарство, могут быть совершенно напрасными. Для больного главным и смыслообразующим становится сам прием таблеток строго определенного вида, т. е. то, что раньше было лишь технической операцией, вспомогательным средством и могло быть поэтому достаточно легко заменено другим, адекватным ему средством. В результате меняется и характер заботы о своем здоровье. Эта забота перестает отвечать объективным требованиям, становится патологической.
PS кстати, если кто кладет плитку быстрее 5 кв м в день - тот гонит лажу.
Естественно "Выполним строительные работы быстро, качественно, недорого. Выберете любые два показателя". Если поверхность уже подготовлена качественно, то сам видел как товарищ около 30 квадратов в день укладывал. Но это 2-5 дней подготовки. В среднем 6-10 квадратов выходит. Если за 350 рублей за квадрат работать медленней, то кушать будет нечего...
Чат КОБ
15.02.2012, 10:08
Что такое нейробика? Гимнастика для мозга...
...
Линейный вид
