[Промузг]

Лазерные технологии подошли к новову уровню. [ame]https://www.youtube.com/watch?v=zvrdM7HUJ1A[/ame]

[promity]

Атомоход «Лидер» обрел окончательный облик

Впервые в истории мирового судостроения в корпусе судна не будет ни одного одинакового шпангоута


Фото: ТАСС/Андрей Пронин

Крыловский государственный научный центр согласовал концептуальный проект атомохода «Лидер» с Центральным конструкторским бюро «Айсберг» (головной разработчик «Лидера»). В следующем году «Айсберг» приступит к практической реализации проекта. По мнению экспертов, уникальная конструкция новейшего российского атомохода обеспечит проводку по Северному морскому пути даже крупнотоннажных танкеров и сухогрузов, которые сейчас не могут использовать этот маршрут.

Проект «Лидера» получился уникальным. Впервые в истории судостроения в корпусе судна не будет ни одного одинакового шпангоута (это поперечное ребро конструкции остова, по которому формируются обводы корпуса корабля). Это обеспечит ледоколу небывалую для его одноклассников проходимость во льдах. По расчетам конструкторов, благодаря новым техническим решениям «Лидер» сможет с легкостью преодолевать арктический лед толщиной более 4 м и прокладывать судоходный канал для проводки судов шириной 50 м. «Лидер» сможет пройти через двухметровый лед со скоростью 14 узлов. Обычные ледоколы серии ЛК-60 при той же толщине льда двигаются не быстрее двух узлов и способны проломить «колею» не шире 36 м.

— Мы уже приступаем к техническому проектированию ледокола, — рассказал «Известиям» заместитель генерального директора по судостроению и морской технике ФГУП «Крыловский государственный научный центр» Олег Тимофеев. — Будем заниматься оптимизацией внутренних помещений и мест под размещение оборудования. То есть фактически решать менее значительные задачи, уже не влияющие на экономические показатели судна.

По словам Тимофеева, появление «Лидера» сделает экономически выгодным круглогодичную проводку сверхбольших морских танкеров семейства Aframax по Северному морскому пути из юго-Восточной Азии в Европу. Это самые большие в мире танкеры водоизмещением от 80 тыс. до 120 тыс. т и шириной 45 м. Они составляют основу парка крупнотоннажных извозчиков. «Лидер» не только будет идти через ледяные поля и торосы со скоростью движения танкеров, но и прокладывать достаточно широкий канал для их проводки.

Согласно утвержденным документам, на борту «Лидера» будут установлены два новейших атомных реактора РИТМ-400 мощностью по 60 МВт каждый. Эта мощность будет поступать на винторулевые колонки Azipod, расположенные вне корпуса судна. С помощью шарнирного механизма Azipod может вращаться вокруг вертикальной оси на 360 градусов. Это позволяет получить лучшую по сравнению с классическими движительными установками маневренность судна как по курсу, так и по скорости. К примеру, «Лидер» сможет маневрировать в сложных условиях, двигаясь хоть носом, хоть кормой, хоть бортом.

При начальных этапах проектирования корпуса ледокола был выявлен эффект, при котором достаточно много льда идет к винтам судна, от чего падает крутящий момент Azipod и ледокол теряет мощность и ход. Именно поэтому в ходе проектирования и стендовых испытаний много времени было уделено созданию оптимальной компоновки обводов корпуса. Конструкция корпуса «Лидера» обеспечивает отвод льда и ледяной шуги от винторулевых колонок. И даже в самой сложной ледовой обстановке ледокол будет двигаться без потери мощности и скорости.

— Создание «Лидера» вызвано необходимостью обеспечивать большую ширину канала — в 50 м и более — для проводки караванов крупнотоннажных судов при одновременной способности преодолевать льды до 4 м, обеспечивая коммерческую скорость до 10 узлов, — рассказал «Известиям» специалист информационно-аналитического агентства «Порт-Ньюс» Виталий Чернов. — Современные ледоколы не могут проводить по Севморпути караваны крупнотоннажных судов. А это определяет себестоимость перевозки — чем больше тоннаж, чем шире канал, тем больше судов в караване и тем выгоднее его транспортировка. Применение «Лидера» резко снизит транспортные издержки при перевозке грузов по арктическому маршруту.

[promity]

Эксклюзив: системная плата на микропроцессоре Эльбрус-8С

[ame]https://www.youtube.com/watch?v=PgA9z6LOVZU[/ame]

Информация по флопсам - https://ru.wikipedia.org/wiki/FLOPS

Процессоры персональных компьютеров
Производительность во флопсах двойной точности

Intel 80486DX/DX2 (1990—1992) — до 30-50 мегафлопсов[28]
Intel Pentium 75-200 МГц (1996) — до 75-200 мегафлопсов[28][29]
Intel Pentium III 500—1000 МГц (1999—2000) — до 1-2 гигафлопсов[28][29]
Intel Pentium 4 2,5-2,8 ГГц (2004) — до 5-5,6 гигафлопсов[28]
Intel Atom N270, D150 1,6 ГГц (2008—2009)— до 3,2 гигафлопсов[28]
AMD Athlon 64 2,211 ГГц (2003) — 8 гигафлопсов[30]
AMD Athlon 64 X2 4200+ 2,2 ГГц (2006) — 13,2 гигафлопса
Intel Core 2 Duo E6600 2,4 ГГц, 2 ядра (2006) — 19,2 гигафлопса[31]
МЦСТ Эльбрус-4С (1891ВМ8Я) 800 МГц 4 ядра (2014) — пиковая производительность 25 гигафлопс(двойной точности, 50 Гфлопс одинарной точности)[32]
Intel Core i3-2350M 2,3 ГГц (2011) — 36,8 гигафлопсов[33]
AMD Athlon II X4 640 (ADX640W) 3,0 ГГц (2010) — 37,4 гигафлопсов
Intel Core 2 Quad Q8300 2,5 ГГц, 4 ядра — 40 гигафлопсов[34]
Intel Core i7-975 XE (Nehalem) 3,33 ГГц, 4 ядра (2009) — 53,3 гигафлопсов[35]
AMD Phenom II X6 1075T (HDT75TFB) 3,0 ГГц, 6 ядер — 55,6 гигафлопса[36]
AMD FX-8350 — 74 гигафлопса двойной точности[37]
Intel Core i5-2500K (Sandy Bridge), частоты 3,3-3,7 ГГц (2011) — 105,6-118 гигафлопсов[38]
МЦСТ Эльбрус-8С — пиковая производительность 125 гигафлопс (двойной точности, 250 Гфлопс одинарной).[39]
Intel Core i7-4930K (Ivy Bridge), частоты 3,7-4,2 ГГц, 6 ядер (2013) — 130—140 гигафлопсов (теоретический пик 177 GFlops)
Intel Core i7-5960X (Haswell), частоты 3,0-3,5 ГГц (2014) — до 350 гигафлопсов (теоретический пик 384 ГФлопс на 3 ГГц)[40]

[promity]

Уникальный сверхмалый газотурбинный двигатель создали в России

16:38. 15 декабря 2016 Просмотров - 5,410 8 коммент. Опубликовал: brahman

На вопросы «Завтра» отвечает Сергей Журавлёв, руководитель проекта создания газотурбинного двигателя сверхмалого размера.

«ЗАВТРА». Сергей, при взгляде на вашу микротурбину кажется, что это — небольшой реактивный двигатель. Который, наверное, ставят на какие-то сверхмалые самолёты, беспилотные летательные аппараты…
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Внешний вид обманчив, и, несмотря на то, что несколько человек из нашей команды имеют прямое отношение к авиации, мы вообще-то делали совсем иное. Микротурбина — сердце нашего проекта автономного дома. Мы считаем, что дом в России должен быть изначально энергоактивным, то есть производить энергии больше, чем потреблять. И за счёт этого он должен быть автономным, то есть не иметь жёсткого подключения к внешним монопольным сетям.
«ЗАВТРА». Есть западная концепция: ставим на крышу солнечные батареи, а во двор — ветряк. Но у нас, извините, в стране нет ни толкового солнца, ни ветра, поскольку мы — в середине северного континента. В чём состоит ваш подход?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Автономный дом создать сегодня несложно, технологии это позволяют. Весь вопрос состоит в стоимости, потому что, конечно, можно поставить солнечные батареи и летом накапливать энергии более чем достаточно, а потом использовать её зимой. Но стоимость аккумулирования этой энергии будет близкой к космической — даже если ставить современные аккумуляторы, перекачивать воду по системе разновысотных прудов или же запасать тепловую энергию с помощью тепловых насосов или расплавленной теплоёмкой соли.
Чтобы таким образом запасти энергии на всю зиму, надо потратить целое состояние на систему аккумулирования. Поэтому мы исходим из концепции комбинирования разных источников энергии, которые позволяют закрывать все потребности. Электроэнергию сегодня бессмысленно накапливать в аккумуляторах, первичную энергию надо накапливать в химической форме, например — в виде горючих газов.
То есть приходим к тому, что надо ускорять процессы «метаболизма здания», производя горючие газы из тех отходов и мусора, что образуются в самом автономном доме. Есть несколько принципиальных способов получения и водорода или метана, но нам важен тот факт, что горючий газ, производимый самим домохозяйством, позволяет легко закрыть им генерацию электроэнергии и тепла на протяжении всей зимы. Отсюда и возникла идея микрогазотурбинной установки. У турбин есть много преимуществ по сравнению с обычными газопоршневыми агрегатами, то есть обычными и привычными для нас двигателями внутреннего сгорания.
У небольших газотурбинных двигателей уже достигнут очень высокий КПД, их, в отличие от газопоршневых двигателей, легко звукоизолировать, они почти не шумят и занимают малый объём. Неоспоримым их преимуществом является и то, что они легко работают на плохом, некачественном газе, который может генерировать домохозяйство из своих бытовых отходов.
«ЗАВТРА». Здесь надо сказать, что мы все привыкли к чистому, почти 100% метану, который нам поставляет по газовой трубе «Газпром», тот самый монополист, от которого вы хотите уйти, — а вы предлагаете получать прямо в доме пусть и менее чистый, но уже «свой», автономный метан?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, сейчас в деталях проработана практика получения конечного газового продукта, смеси горючих газов из большого спектра бытовых отходов — начиная от бумаги или дерева и заканчивая, извините за подробности, помётом птиц или навозом домашних животных.
Именно поэтому микротурбины сейчас — очень актуальное направление разработок. В том числе — и на Западе, где несколько компаний активно над этим работают. Понятно, что там концепция очень похожа на нашу: микротурбина становится «энергетическим сердцем» семьи или предприятия, когда всё производство многих бытовых предметов потребления, в первую очередь — продуктов питания концентрируется в самом домохозяйстве. И это, конечно, тот самый образ совсем иного будущего, когда мы получаем целый пласт «новых производителей», эдаких «крестьян XXI века», которые уже очень мало зависят от внешнего мира, обеспечивая себя всем необходимым и даже создавая излишки продукции.
«ЗАВТРА». Да, дай Бог, чтобы мы смогли возродить наши российские просторы благодаря такой уникальной технологии. А что у вас в ближайших планах?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, автономный дом — это будущее. Сегодня же возможность для применения микротурбин раскрывается в уже упомянутой нами авиации. В прошлом эволюция двигателей в авиации обошла микродвигатели стороной — по той простой причине, что они подходили только для авиамоделизма, имели очень малый ресурс. Микродвигатели в авиации были «бабочками-подёнками», были короткоживущими и рассматривались только как подобия, копии настоящих, «взрослых» авиадвигателей. Но сегодня, наконец, эволюция двигателестроения в размере микротурбины привела нас к тому, что возможности технологии и запросы авиации сошлись в одну точку — и мы можем сейчас сделать хорошую микротурбину для авиации.
«ЗАВТРА». Посмотрим на этот небольшой агрегат. Выглядит как настоящий двигатель, а что эта малютка сегодня выдаёт, если перевести в сухие цифры мощности или тяги?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. На максимальных оборотах эта микротурбина выдаёт 200 ньютонов. Если же говорим о мощности — то это порядка 12 кВт. Достаточно мощный двигатель для своего скромного размера.
«ЗАВТРА». Для сравнения: насколько помню, обычная квартира даже на пике мощности потребляет сегодня 1,5-2 кВт электроэнергии, а в среднем — сотни ватт?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, такой малютки вполне хватит на десяток квартир в многоквартирном доме. Сейчас все параметры посчитаны на скорости микротурбины около 100 тысяч оборотов в минуту. Но при форсированном варианте турбины можно достичь и 150 тысяч оборотов в минуту, хотя это и не рационально.
«ЗАВТРА». Это ведь отнюдь не обороты двигателя внутреннего сгорания! Получается, что в турбине используются высокотехнологичная подвеска, специализированные подшипники, точный вал?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, в турбине стоят качественные, долговечные подшипники. В авиамоделизме для похожих турбин используют подшипники попроще, но они живут недолго, а для бытовой микротурбины самая главная проблема — создать систему смазки и балансировки двигателя, вала, которая бы позволяла ему долго послужить.
Современные флагманы отрасли уже имеют ресурс микротурбин порядка 100 тысяч часов, то есть около десяти лет, и при регулярном обслуживании турбины один раз в год. Мы не ставим такой задачи, хотя уже просчитали компоновку системы охлаждения на пять тысяч часов. А эта машина сможет работать не менее пятисот часов — это первый, но важный рубеж. Мы сейчас только переходим в стадию тестовых испытаний с промышленными образцами. Поэтому какой нам выдаст результат машина, мы пока не загадываем, но говорим: «не менее», — и это уже примерно впятеро больше, чем самый хороший авиамодельный двигатель.
«ЗАВТРА». Скажите, а как дальше интегрировать эту микротурбину? Ведь ей нужна будет система подготовки топлива, если её использовать в энергоснабжении домохозяйств — то и система получения электроэнергии. Кто этим займётся?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Пока что, на первом этапе, мы начинаем работу именно с авиацией, немного упрощая себе первый шаг на пути к конечной цели. Авиация пока что всё-таки использует качественный керосин, а не бытовой газ, который по своим параметрам даже хуже магистрального. А задача когенерирующей микротурбинной установки, как я уже сказал, — это и наша мечта, и наша стратегическая цель.
«ЗАВТРА». Когенерация — это комбинированное получение тепла и электроэнергии, то, к чему надо всегда стремиться в нашей холодной стране. А были ли какие-то аналоги такого подхода, создания таких миктротурбин в советской, в российской истории? Насколько эта вещь уникальна?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. В России не производятся двигатели такого типоразмера. Делают только двигатели для военных целей, это двигатели обычно более простые — для крылатых ракет, например. Но это подход одноразового использования, вида «выстрелил и забыл». Крылатая ракета при этом должна пролететь свой час до цели — и, соответственно, весь двигатель рассчитан на то, чтобы она этот час летела гарантированно.
Мы же говорим о совсем другом рынке, гражданского применения. Соответственно, всем способным произвести продукт на такой ёмкий рынок я желаю только успеха. Места и работы хватит всем. Поэтому мы, в общем, не опасаемся жёсткой конкуренции на рынке — в малой энергетике всё в России ещё только начинается.
«ЗАВТРА». Скажите, а какие следующие этапы вы планируете для микротурбины? Как вы её будете испытывать и совершенствовать?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. К сожалению, у нас не так много средств, чтобы построить качественный испытательный стенд. Сейчас мы занимаемся этой работой, готовимся к тестовым испытаниям опытного образца. Наша текущая задача — произвести промышленный образец, создать производственную кооперацию, отработать технологические процессы и применяемые материалы. Дальше будет стадия доводочных испытаний. Но кое-что мы делаем и заранее, не дожидаясь, когда двигатель обретёт окончательный вид, — например, мы приступили к эскизной разработке гибридной силовой установки, как для целей будущей когенерации, так и для использования в беспилотных летательных аппаратах. Гибридный двигатель — это наиболее современная схема квадрокоптеров и конвертопланов, которые используют электропривод винта, но могут питаться и от микротурбины, а не от аккумуляторов, как сегодня.
«ЗАВТРА». Да, я был в своё время поражён тем, насколько далеко ушёл прогресс за последние десять лет развития беспилотной авиации, но знаю, какая критическая масса проблем возникла с БПЛА именно из-за того, что современные аккумуляторы накладывают ограничения на дальность и скорость беспилотников.
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Беспилотные аппараты — очень сложные агрегаты, мы и не претендуем на их конструирование или производство. Наша задача — сделать качественную силовую установку, применимую в разных типах летательных аппаратов. Микротурбину можно встроить в любой авиадвигатель: турбореактивный, турбовентиляторный, турбовинтовой и уже упомянутый электрический двигатель для БПЛА. Микротурбина для них — компактный и мощный источник энергии. Выдавая реактивную струю и вращая вал, микротурбина создаёт электроэнергию, достаточную для полёта летательного аппарата.
«ЗАВТРА». Скажите, Сергей, а в какой части микротурбина собрана из российских комплектующих? С чем вы столкнулись при разработке своего аппарата, и какие задачи вы решили, а какие остались пока нерешёнными?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Не буду рассказывать обо всех тонкостях и нюансах наших операционных изысканий. В целом же скажу, что Россия за последние годы накопила очень серьёзный парк передового оборудования в так называемых аддитивных технологиях. Этот двигатель произведён на 70% в рамках аддитивных технологий, то есть запрограммированным «выращиванием» металлических конструкций. Аддитивные технологии — это использование 3D-принтера, который сразу делает готовое изделие прямо из аморфного металла.
«ЗАВТРА». То есть вся ваша микротурбина буквально «напечатана» из металла?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, всё напечатано — кроме болтиков и гаечек. Болтики печатать незачем, на них есть стандарт. На токарном станке тут выточены только вал и корпус вала двигателя. Ну, и немного деталей выполнено фрезеровками на пятикоординатных станках, но это тоже — самое современное оборудование.
Соответственно, утверждать, что мы сегодня «отсталая страна» — это несусветная глупость. Есть лишь ряд технологических потребностей, пока что не решённых в российской промышленности. Например, уже упомянутые «долгоиграющие» керамические подшипники нашей микротурбины. В то же время мы видим, что российская научно-производственная база готова к производству и таких изделий, здесь вопрос лишь в экономике. Чтобы построить производство керамической продукции такого уровня для нашего изделия, это производство должно выпускать несопоставимо больший объём, чтобы сделать приемлемую стоимость. Прежде всего это вопрос конкуренции, грубо говоря — китайскую, японскую или немецкую продукцию купить пока намного дешевле, чем произвести здесь; нельзя поставить суперстанок только ради того, чтобы сделать четыре подшипника на опытную турбину.
«ЗАВТРА». Ну, это проблема всех компаний-инноваторов. На западе изобретателям тоже приходится выкручиваться в такой ситуации.
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, надо учитывать «эффект инновации». Например, если наша оборонная промышленность заинтересована в получении профессиональных двигателей в небольшом типоразмере, причём с применением самых современных материалов, этот процесс будет ускоряться вне зависимости от того, хотим мы этого или нет. Это видно просто по тому, как за последние 3-4 года армия вдруг обогатилась современной техникой.
«ЗАВТРА». Скажите, а кто вам помогает и что вам мешает в вашей работе?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Вы знаете, мешают, скорее, производственные традиции, которые в России всё-таки достаточно косные. С одной стороны, это хорошо, потому что традиции позволяют делать меньше ошибок, но они же часто тормозят инновации.
Простой пример. Мы производим моделирование двигателей в компьютерной 3D-среде, то есть компонуем корпус двигателей со всеми деталями прямо в виртуальной 3D-модели. Эта же модель является исходным кодом для станка с ЧПУ или 3D-принтера, никаких чертежей, современное оборудование сразу «понимает» такой двоичный код. Но часть российских производств почему-то до сих пор требует перевести нашу 3D-модель в десяток ГОСТовских чертежей. А потом эти же чертежи их собственные конструкторы снова переводят уже в свою 3D-модель, чтобы «скормить» тем же станкам с ЧПУ!
Всё это тормозит и усложняет процесс и служит источником ошибок. Как говорят, «два переезда равны одному пожару», так вот — две переделки чертежей создают очень похожий эффект… И мы сегодня таких производителей переучиваем, приучаем к тому, чтобы они действовали, исходя из изменившихся реалий.
В итоге, из-за такой «притирки» смежников кооперация по производству этого двигателя заняла почти полгода. Кооперация в том смысле, что мы передавали готовое модельное решение со всеми необходимыми параметрами. И наши партнёры, надо отдать им должное и сказать огромное спасибо, брались за эти микропартии, экспериментальные, по сути, изделия, так как всё-таки в России есть удивительно нежное отношение к новому, уникальному, что мы и почувствовали, работая со своими смежниками по созданию нашей турбины. Ведь аддитивные технологии сегодня всё-таки только осваиваются российской промышленностью, и сделать просто «влёт» ту или иную деталь — это довольно сложно. Но наши партнёры активно включались и делали всё, что могли — в самых непростых условиях.
«ЗАВТРА». Есть ли интерес к вашим разработкам со стороны отечественной «оборонки», если не заходить в зону государственных секретов? Наше военное ведомство — насколько оно проявляет интерес к такого рода концепциям, как они воспринимают идею микротурбины для авиации, в том числе и для беспилотной?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Давайте я отвечу почти философски. Я туда ещё не ходил, а ко мне ещё официально не приходили. «Товарищ майор» нами ещё не интересовался, но я предполагаю, причём с высокой долей уверенности, что поиск решений в этом направлении осуществляется нашим военным ведомством уже давно и очень активно. Я ведь вижу, как довольно крупные институты работают именно над этой задачей, и рано или поздно мы с этой стороной применения нашего изделия, конечно, столкнёмся.
«ЗАВТРА». То есть либо гора придёт к Магомету, либо всё-таки Магомет придёт к горе?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Вот именно. У нас нет антагонизма по отношению к нашей оборонной промышленности, но и опыта взаимодействия с ней тоже нет. Мы вообще — частная команда. Мы даже юридическое лицо специально под этот проект пока не создавали. В общем, у нас была задача — построить двигатель. И мы её выполнили
«ЗАВТРА». А сколько человеко-часов потребовалось, чтобы сделать эту малютку?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Скажем так, от «идеи, нарисованной на салфетке» и до воплощения двигателя в опытном образце прошло два года, что вылилось в напряжённый труд двух десятков людей, хотя, конечно, и не на полном рабочем дне.
«ЗАВТРА». То есть это достаточно сжатый срок от идеи до образца.
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Я считаю, что сегодня производственные компетенции можно обретать очень быстро. Для этого достаточно доступа к источникам технологических знаний и мотивированной, слаженной команды. Сама же высокотехнологическая продукция не является сегодня каким-то табуированным знанием, к которому могут прикасаться только суперпрофессионалы, «избранные или специально обученные люди», как иногда в шутку говорят. Всё в инновациях создаётся поиском, мозговыми штурмами, оценками, перебором вариантов. Это очень непростой процесс, и тут на первый план выходит мотивация.
«ЗАВТРА». Есть мнение, что сейчас инновационное производство построить гораздо легче, чем даже 20 лет тому назад. Например, я слышал, что тот завод, который Советский Союз по АФАР-радарам для своих военных самолётов строил целое десятилетие, сегодня можно за полтора года собрать прямо в чистом поле — и это не будет каким-то стахановским подвигом. Насколько это правда?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Россия и Советский Союз всегда славились прежде всего способностью к мобилизации, к производству невероятного за очень короткие сроки. Поэтому, конечно, даже советские стройки уже были примером высочайших темпов освоения новых технологий и нового знания — и атомный, и космический проект, и менее «громкие» вещи, которые тоже всегда были на мировом уровне. С другой стороны, нынешние технологии в самом деле при желании позволяют производственнику буквально «прыгать через ступеньки», создавая в ещё более сжатые сроки совершенно новые изделия, часто основанные на новых, уникальных подходах. Нынешнее время — настоящая эпоха возможностей для думающих, активных людей. Настоящее «время мечты».
«ЗАВТРА». Касательно вашей мечты хотел задать вопрос. Мы начали наш разговор с «дома будущего». Я тоже истовый фанат будущего, поскольку прекрасно понимаю, что без движения вперёд любое общество медленно сползает назад. Ваше мнение: что общество получит от сегодняшних инноваций, таких, как ваша микротурбина или концепция автономного дома?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Если говорить о мечте или о нашей философии, то я считаю, что любой проект должен исходить из чётких философских оснований, из ясного видения будущего мира, в котором твой проект является важным, критическим элементом. Иначе будешь всю жизнь думать об «инновационной расчёске для волос». Я условно говорю, подчёркивая, что сегодня часто люди пытаются сделать бесполезные вещи, не обижая ни в коем случае разработчиков новых вариантов расчёсок. Просто мне это не интересно, новые расчёски наш мир не изменят. Например, если уж мы строим автономный энергоизбыточный дом, надо себе сказать, что он ничем не привязан к земле, кроме фундамента.
«ЗАВТРА». То есть захотели в Карелию — полетели в Карелию. Захотели на южный берег Крыма — полетели на южный берег Крыма?
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, ровно об этом речь: дом должен в некоем идеальном образе будущего стать и вашим транспортным средством. Ничего нереального в этом нет. Но это, конечно, уже совсем другая история, которую не стоит сразу привязывать к нашей скромной микротурбине. Она может стать не более чем маленьким шажком к такому образу будущего.
«ЗАВТРА». Сергей, большое спасибо за беседу. Я надеюсь, может быть, через два года, может, уже через год увидеть энергетическую установку с вашим «сердцем» — крошечным турбореактивным двигателем, микротурбиной. Пусть даже под грифом «секретно», в виде сообщения, что где-то в России начаты испытания нового БПЛА для нужд Минобороны, с «инновационным турбореактивным двигателем». И, конечно, желаю, чтобы вы не потеряли энтузиазма на длинном пути к вашей мечте.
Сергей ЖУРАВЛЁВ. Энтузиазма точно не потеряем. Надеюсь, его хватит надолго. Как всегда говорят, были бы деньги — было бы и счастье. Но, тем не менее — и находим, и делаем, и сделаем.
Материал подготовил Алексей АНПИЛОГОВ

[promity]

Как делают дороги в Австралии

Это видео было снято беспилотником 14 декабря в австралийском регионе Мур. Грунтовую дорогу предварительно выравнивают, после чего ее заливают расплавленным гудроном, поверх которого сыплют гравий. За 2 дня работ удалось построить 5 км дороги, потратив при этом 443 000 долларов.

[ame]https://www.youtube.com/watch?v=6mJgC_7sAkI[/ame]

[promity]

Волчок спасает медицину: необычное изобретение
Центрифуга стоит дорого, но для многих клиник этот прибор совершенно незаменим. Но что делать тем регионам, в которых экономика еще только развивается, и больницы просто не могут позволить себе оборудование за несколько тысяч долларов? Ответ прост: на помощь приходит юла. Группа биоинженеров создала примитивный, но очень действенный аналог центрифуги, буквально из клея и веревок.

Юла, или волчок, это настолько простая игрушка, что даже дети детсадовского возраста смогут сделать его примитивный вариант. Как ни странно, но это незамысловатое устройство, круговое вращение которого осуществляется за счет двух изогнутых струн, в скором времени может существенно улучшить медицину в развивающихся странах с нестабильной экономикой, благодаря новой версии прибора, который позволяет отделить кровяные тельца так же быстро, как и промышленные центрифуги.

«Paperfuge», как его называют, состоит из бумаги, веревки и клея, при этом себестоимость устройства составляет всего 20 центов (против сотен и тысяч долларов за заводские центрифуги). Если новое устройство пройдет все испытания, то инженеры уверены, что оно станет портативным и очень дешевым инструментом для диагностики анемии и инфекций, таких как ВИЧ и малярия в тех местах, где профессиональная техника недоступно.

[ame="https://www.youtube.com/watch?v=8HvWfOOPEmw"]https://www.youtube.com/watch?v=8HvWfOOPEmw[/ame]

Центрифуги — это вращающиеся механизмы, которые служат для разделения жидкостей и суспензий на разные фракции составляющих их веществ. Но, поскольку они стоят дорого (иногда до $6000), некоторые клиники в странах Третьего мира попросту не могут себе их позволить. Даже когда у лаборатории есть центрифуга, далеко не всегда найдется источник питания достаточно мощный, чтобы она могла функционировать. Чтобы обойти эту проблему, ученые придумали множество вариантов с альтернативным питанием, но, разумеется, скорость этих машин никогда не приблизится к промышленным образцам, которые могут достигать 100 000 оборотов в минуту.

Таким образом, команда исследователей под руководством биоинженера Ману Пракаша из Стэнфордского университета в Пало-Альто, Калифорния, решилась на более системный подход. Они собрали более 10 вращательных игрушек, от йо-йо до гироскопических запястных тренажеров, и использовали высокоскоростные камеры для того, чтобы измерять частоту вращения. Пракаш говорит, что в их лаборатории скопился настоящий склад подобных игрушек, и им даже пришлось нанять циркового артиста, который умел виртуозно обращаться с ними и здоров сэкономил время ученым.

Среди всех игрушек одна заметно выделялась. Зуммер, он же буллродер или зумбадо, первые образцы которого 5000-летней давности были найдены в Китае. Как ни странно, но современные ученые понятия не имели, каких математических и физических алгоритмов придерживается этот аппарат. Команда Пракшаша решила измерить ее потенциал с помощью компьютерного моделирования. Они обнаружили, что, среди прочего, скручивание нитей в плотные катушки имеет ключевое значение для полезного выхода — это позволяет добиться максимального результата при минимальных затратах энергии. «Расположение нитей очень интересное, налицо необычный тип спирализации, создание этаких сверхвитков, которые выходят далеко за рамки геометрических ограничений самой модели», делится своими наблюдениями биоинженер.

В течение 6 месяцев, команда оптимизировала свое устройство, увеличивая скорость его вращения и создавая прототип, который работал, если его потянуть взад-вперед за палочки, прикрепленные нитями к бумажному диску, содержащему крошечные капилляры с кровью. Устройство крутится, кровь вращается: итоговая частота составила целых 125 000 оборотов в минуту — результат, достойный и даже превосходящий промышленные машины. Paperfuge смог отделить частицы крови от плазмы меньше, чем за 90 секунд, сообщает команда в журнале Nature Biomedical Engineering.

Тем не менее, ученые согласны, что без полевых испытаний говорить об эффективности их изобретения пока рано. Основной проблемой они видят общественное недоверие: «Представьте себе, что существует огромная индустрия, полная современных дорогостоящих препаратов, в развитие которых регулярно инвестируют крупные корпорации. И тут появляемся мы, с бумажкой на веревочке за пару центов — разумеется, многие отнесутся к этому с подозрением и разумным недоверием», говорит ученый.

Впрочем, Пракшаш уже подписал контракт с некоммерческой организацией по здравоохранению Pivot в Бостоне, которая согласилась провести испытания прибора в сельских районах Мадагаскара. По данным компании, около 90% всех клиник на острове не имеют в своем распоряжении центрифуг, а это значит, что paperfuge придется как нельзя кстати.

[promity]

Довольно весёлое видео о российских компьютерах на отечественных процессорах "Эльбрус" с политической подоплёкой в лице украинского "специалиста":

[ame]https://www.youtube.com/watch?v=zMJr6Mq7FEs[/ame]