[konstantins3]

Синдром Морфана. Генетические заболевание в семьях аристократии?
Да возможно. Но это ещё не значит, что человек мерзкий или плохой.
Я склоняюсь к мнению, что эта болезнь был случай, провидение открывшее дорогу новому культу и с ним вести о едином Боге.
Конечно нельзя отрицать, интересы Гелиополя в борьбе с Фивами, но главное произошло. Были написаны гимны Атону, возникла религиозная идея, была озвучена альтернативная фиванской концепция мира и справедливости.

Скрытый текст:

Солнце - око Амона - пылает на Западе.
И город Амона, по берегам Нила простершийся, маняще сквозит в этой мгле золотой, как в прозрачной одежде. И призрачными кажутся далекие гребни восточных гор. Глубокие тени бороздят Ливийский хребет, защищающий Фивы от песков Великой пустыни Запада. Раскаленные за день утесы огненными языками лижут лазурное чрево Нуит...
Безоблачное небо опрокинулось над землей опаловой чашей. До горизонта простершийся город лежал внизу как огромное блюдо из пестрого камня со светящимися прожилками каналов, разграничивающих его кварталы. Серебрянная дуга Нила сияла тускло на Западе. Но вот восточный край опаловой чаши вспыхнул огнем и растаял. Гор светоносный начал свое победное шествие, и край ладьи его запылал над горами Востока...
...Фараон вышел из паланкина. Лучи солнца, преломляясь в радужных огнях драгоценной одежды, окружали его сверкающим ореолом, и перед ослепленными взорами толпы стоял уже не человек, а озаренный небесным сиянием земной бог, сын Солнца. Смолкло пение серебряных труб, и в тот же миг растворились врата ОПЕТА. Под величавое пение священного хора навстречу фараону вышли жрецы со святой ладьей Усерхет и стоящим на ней ковчегом, в котором покоится златоликий образ Амона, владыки небес...
... лик Сына Солнца, лик утонченный и вдохновенный, неправильный и все же прекрасный. Под орлиными крыльями взлетающих к вискам бровей теплятся готовые мгновенно вспыхнуть глаза. Глубокие, как океан, они точно прислушиваются к тихому голосу сердца. Крупный полный рот с горькой складкой по углам и нежно круглящейся верхней губой придает лицу фараона что-то детски трогательное, в то время как длинный подбородок дышит упорной, стремительной волей...
Широкая полоса из разноцветного бисера окаймляет подол облачения, и бахрома спускающихся с нее бисерных шнурков с аметистовыми и изумрудными подвесками касается золотых сандалий.Двойной венец, Пшент, из серебра и красного золота венчает голову властелина Двух Стран. Две богини Севера и Юга, змея Уаджит и коршун Нехебт охраняют чело фараона. В руках его, крестообразно сложенных на груди - скипетр и бич из золота, на смуглой груди его - сверкающее всеми цветами радуги ожерелье...
В оцепенении выслушали они заключительные слова фараона:
- Вы доверились жрецам Амона, и вы видете, к чему это вас привело. Я простил вас, но я не могу больше жить с вами. Больше вы меня никогда не увидите. Я воздвигну новый город во имя отца моего Атона на месте, которое он сам мне укажет. Это будет город Солнца и Правды, он будет столицей Египта...
Взоры всех были устремлены на Мериптаха. Казалось, он забыл о присутствующих, погрузясь в глубокое размышление. Суровые складки морщили его лоь. Тонкие губы так плотно сжались, что рот превратился в одну твердую, прямую линию. Глаза сузились и как бы впились в какую-то невидимую точку, в которой сосредоточены были судбы Египта.
- Что видит твое святейшество во мгле грядущего? - с благоговейным страхом спросил Амонемопет...
Не помня себя, вырвала Тейя из волос своих пышный стебель лазурного лотоса и вниз метнула его к стопам фараона. Ветер ли был виноват или иная причина, но цветок упал на грудь фараона, запутавшись стеблем своим в завитках Уаджит, венчающей шлем Сына Солнца. Тейя замерла в ужасе, закрыла лицо руками дрожащими...
Длинные и тонкие пальцы Мериптаха с тихим шелестом погрузились в груду драгоценностей и вскоре на ладони его появились четыре талисмана: талисман удачи Нофр - малая мандолинка из сердолика; амулет Те-Уаст, змеиная голова - от вражеских сил защита; Тат, изумрудная колонка с тройной капителью - радостный знак устойчивости, здоровья и силы; и громадный аметист с вырезанным на нем именем царя богов - Амона.
- Вот мое оружие, - обратился он к Нофрехотепу...
... Помолчав, Мериптах добавил:
- Правда, враг наш во сто крат сильнее Хатшепсут. В этом тщедушном теле живет могучий, бесстрашный дух. В нем ничего нет от его отца. Весь он в мать. Нет у него ее выдержки, ее осторожности. И это его погубит. Вот на это слабое место и должны мы направить все наше внимание. Не сдерживать его безумных порывов, а разжигать их, доводить его до исступления - вот в чем теперь наша задача!

P.S.: есть ещё одна версия. Эхнатона притравливали недовольные жрецы.