[Antipuppeteer]

Светлая память Олесю Бузине.
Надеюсь его убийцы примут справедливое возмездие.
Писатель-историк, публицист, журналист.
Кстати, по воспоминаниям знавших его людей, не употреблял алкоголь, и никогда не брал кредитов, считая их злом.

Предлагаю, в первую очередь, обсудить его вклад в объединение украинцев и русских, которых он считал единым народом. Себя считал малоросом. На тему Малороссии у него есть замечательная книга, которая в свое время вызвала не очень большой (особо эту тему не поднимали в укр. инфопространстве в 2012 году), но все-таки резонанс. Которая в немалой степени противоречит официальной украинской идеологии.
"Воскрешение Малороссии"
Выбрал оттуда наиболее интересные, на мой взгляд, отрывки.

О мифе укропатриотов и Ющенко – золоте Полуботка
Кого бы еще почтить?», — наверное, подумал Виктор Ющенко, решив все другие проблемы Украины, и подписал 20 января 2010 указ о праздновании 350-летия «звезды» местной бюрократии былых времен — наказного гетмана Полуботка, славного банковскими аферами.
Очень символично, что, прощаясь с булавой, Ющенко приказал отпраздновать юбилей именно Полуботка. Третий президент поставил жирную точку в целой эпохе беспочвенной национальной романтики, смешанной с безудержным бюрократическим воровством.
Она началась примерно в 1990 году с мифа об украинской колбасе, которую «з’їли» злые москали, и 16 миллиардах фунтов стерлингов, якобы ждущих нас в лондонском Бэнк оф Инглэнд сразу после обретения независимости. Это золото, по уверениям «осведомленных», разместил там скромный украинский герой — наказной гетман Полуботок перед тем, как отправиться в Петербург на профилактическую беседу к царю Петру.
Я помню, как энтузиасты, спорившие на Майдане в самом начале 90-х, это «золото» делили, вычитая, сколько достанется на каждого из 52 миллионов тогдашних украинцев. Выходила фантастическая сумма — что-то около 300 тысяч долларов на каждую очумелую национально-свидомую голову, с учетом набежавших процентов! Сегодня, наверняка, еще больше «наросло», в связи с физическим исчезновением части «наследников» — тех 6 миллионов наших граждан, что переселились в мир иной после провозглашения суверенитета.
Давайте отнесемся критически к этому мифу. Полуботок — должностное лицо. Сначала полковник, потом — наказной гетман. Откуда у него такие богатства? Разве он придумал какую-то инновацию, открыл промышленное производство? Можно его сравнить с Генри Фордом — отцом американского автомобилестроения, или русским купцом Демидовым, создавшим уральскую металлургию? Или с тем же Билом Гейтсом — богачом номер один нашей эпохи, благодаря компьютерным программам которого я пишу эту главу?
Нет! Полуботок ничего не производил и не изобретал! Как же он разбогател? Остается только один ответ — этот «герой» Виктора Ющенко, используя служебное положение, превратил в источник дохода свою должность. Попросту говоря, делал то же, что и наши нынешние политики, живущие по формуле «власть — деньги — власть». Полуботок — обычный коррупционер. Он контролировал, то есть «крышевал» торговлю водкой, зерном и табаком в пределах подвластного ему Черниговского полка, являвшегося не только военным подразделением, но и административной единицей. А заодно проталкивал по служебной лестнице местную «золотую молодежь».
Однако за что попал Полуботок в Петропавловку? Увы, его арест — закономерный итог деятельности любого коррупционера. Павло Леонтьевич зарвались — одними из первых в Украине начали махлевать с выборными технологиями. Причем, сразу по крупному.
Наказной гетман бомбардировал Петербург мешками писем. Их авторы требовали срочного проведения в Украине новых «свободных» выборов и безальтернативного избрания на них Полуботка. В Петербурге письма проверили. И изумились наглости своего верноподданного. Полуботок массово сфальсифицировал письма в поддержку себя. Из 9 тысяч этих посланий подлинных оказалось... чуть больше ста.
Вскрылись и другие нарушения по службе — прежде всего многолетнее мздоимство в Черниговском полку. Пожилой 63-летний казнокрад был арестован. Против него открыли дело. Но изношенный коррупцией и подорванный долголетним злоупотреблением горячительными напитками организм претендента на булаву не выдержал. В разгар следственных экспериментов Полуботок переселился в мир иной.
О духовных запросах покойного свидетельствовала собранная им коллекция элитного спиртного. Ее опйсьшает в «Книге пожиткам бывшего черниговского полковника Павла Полуботка» Григорий Милорадович:
«Водок в бутылях с разными водками 77 бутылей полных; стеклянный бочонок водки померанцевой;... 2 бочонка больших вишневова вина; сливнова вина 2 ставка, ведер по 5; винограду покладывано 5 бочек, ведер по 7; больших бочек с вином вишневым и сливным 8; налиты вином с яблоками и сливами 7 больших, простоев вина 2 бочки больших, третья початая; бочка неполная водки; 5 бочек с вишнями и дулями, в них вина не по многу; 3 бочонка водки, ведер по 7 ...9 бочек с яблочною водою».

Об украинском и русском языках, убийстве «русского в себе»
В XVI столетии, когда нашему крестьянину пришлось разговаривать с польским паном и его управителем, и появилась на свет украинская мова. Это правда. Против этого, как говорится, не попрешь. Но литературный русский язык продолжал существовать на Украине. Его сохраняла, прежде всего, церковь. И сохранила — до самой Переяславской Рады. А потом русская речь получила новый толчок, результатом которого стало появление Пушкина и Гоголя — москвича и полтавчанина, с которых и началась наша классическая проза.
До второй половины XIX века украинское правописание ничем не отличалось от общерусского. Первое произведение украинского национализма — «История русов» — написано на русском языке. Три четверти произведений Шевченко — тоже по-русски! А его украиноязычные произведения частично сфальсифицированы «горе-украинизаторами» XX столетия. К примеру, у Шевченко нет книги «Кобзар». Все прижизненные издания назывались «Кобзарь» — с мягким знаком в конце. Точь-в-точь как в русском языке. По-русски написана половина публицистики Петлюры. Даже свой журнал «Украинская жизнь» (какой ужас!) он издавал на русском языке в Москве. Журнал «Киевская старина» — библия для любого, кто возьмется изучать украинскую историю, двадцать пять лет выходил на русском. Герои комедий Квитки-Основьяненко говорят и по-русски, и по-украински, прекрасно иллюстрируя то, что мы называем двуязычием. Так было в жизни. Естественно, наиболее талантливые и смелые писатели не боялись этого и в литературе.
Невозможно забыть родной язык. Или убить его в себе — стереть из мозга, вычеркнуть из памяти, специально научиться писать с ошибками, еще вчера зная его на «пять». Только склероз, маразм, тотальная потеря памяти, затмение сознания, сопровождающееся обильным слюновыделением, как у взбесившейся собаки, помогут тебе в этом никак иначе не выполнимом деле.
Забыть родной язык можно только забыв себя, потеряв самоидентичность, разрушив свою личность и заболев психически. Может, тогда и забудешь (хотя это еще вопрос!), но кусаться точно начнешь! Уж поверьте моему «врачебному» филологическому опыту, немало вместившему таких «пациентов», подцепивших инфекцию «дерусификации»! Выть будешь на каждую вывеску, написанную по-русски, на каждое русское слово, даже на треньканье балалайки! Нацепи на себя хоть «луи виттон», хоть «бриони», а на четвереньки станешь и залаешь, как собака Жучка или пес Бровко. Причем, не с мягким фрикативным, а с взрывным московско-русским «г»! «Гаф»! «Гаф»! «Гаф!»
Хоть кнутом изгоняй из себя русский язык, хоть химикатами вытравливай, а он все равно останется в твоей голове. Ткнет в гнилую грудь железной ломоносовской указкой, прорубится шолоховской шашкой Гришки Мелехова, прорвется топотом копыт пушкинского «Медного всадника» и даст тебе подковой по чугунному лбу в самый неожиданный исторический момент! В самый неподходящий... Когда ты, может быть, как раз деньги за предательство самого себя собрался пересчитывать и трескать в одиночку, не делясь даже с подельниками, ящик печенья с бочкой варенья, как гайдаровский Мальчиш-плохиш.
Можно прикидываться, что ты русский язык не знаешь. Можно орать в истерике, как Тимошенко-Григян-Телегина на суде, что разучился понимать по-русски. Но знать все равно будешь! От себя-то этот факт не скроешь — будь ты хоть трижды бесноватым или бесноватой! Русский язык был и останется РОДНЫМ для подавляющего большинства народа Украины. Как родной для него была и останется Русь.
И напоследок шутка, которую мне прислали друзья на мобильник в самый разгар ющенковского лихолетья. Это перевод на украинский знаменитого стихотворения в прозе Тургенева, которое в детстве мы учили в школе наизусть по-русски: «У дні сумнівів, у дні тяжких міркувань про долю моєї Батьківщини ти єдина в мені надія та підстава, о велика, могутня, правдива та вільна російська мова!»
Застой по-гетмански

Всматриваешься в нынешнюю украинскую державу и понимаешь: так уже было. И было весьма непрочно. Ибо украинцы — народ, склонный к повышенному, почти инфантильному комфорту. В массе своей мы действительно ленивые и добродушные прожигатели жизни. Исключения только подтверждают правило. Кармелюки и Гонты рождаются раз в столетие. А большинство все-таки норовит попасть в Мазепы — послужить и турецкому султану, и польскому королю, пожить и с крестной дочерью, и с ее матерью, и только на смертном одре, покаявшись в грехах на бочке с золотом, которым уже не можешь воспользоваться, прикинуться патриотом и произнести пару дежурных фраз о «неньке Украине».
Только у нас можно успешно набирать рейтинг на выборах, обещая отменить "призыв в армию или вступить в НАТО, где не мы, а нас (вдумайтесь только!) будут защищать какие-то бескорыстные меценаты. И обыватели верят. Хотя, спрашивается, с какой стати их защищать, если они сами в жизни никого не защитили и не собираются защищать?
Но такова уж особенность украинской национальной психологии. Истинные обладатели ее всегда верят, что представляют собой венец творения, в совершенствовании не нуждающийся — чудо уникальное и бесценное, с которого все окрестные народы обязаны пылинки сдувать. А, если не сдувают, значит, они «вороги» и «падлюки».
Наиболее проницательные украиноведы установили это достаточно давно — почти за два века до открытия «Института украинознавства». Еще 180 лет назад историк Дмитрий Бантыш-Каменский написал:
«Малороссиянин, вялый, беспечный — изворотлив, неутомим, когда надеется достичь чрез сие преднамереваемой цели. Добродушие и простота, по-видимому, отличительные черты его характера; но они часто бывают следствием хитрости, отпечатка ума. Гордость, прикрываемая сначала ласковым, услужливым обращением, является во всей силе по получении желаемого.
Она, особливо, разительна, когда малороссиянин обращается с младшими, возвысясь из низкого звания игрою случая, сгибчивостью, без особенных достоинств».
А кто у нас возвышался иначе, кроме как «игрою случая» и «сгибчивостью»? Ну, Хмельницкий. Ну, может, еще Петлюра. Да и то без сгибчивости не обошлось. Тот же Богдан тридцать лет верой и правдой служил Поль-ше, не требуя особенных наград, и восстал только, когда отобрали наследственное, кровное — хутор с пасеками и косовицами. На шестом десятке восстал, когда в об-щем-то не до революционной деятельности.
А Петлюра гнулся и перед Антантой, и перед Польшей, а единственно, кого победил — своих же — воинство гетмана Скоропадского. Да и то потому, что оно, проявив «сгибчивость», перебежало от этого пародийного «диктатора» в папахе к не менее пародийным «демократам» из петлюровской Директории.
К этим печальным особенностям национального характера страны, где каждый стремится друг другу проиграть, чтобы никого не обидеть (отсюда такой дефицит настоящих лидеров!), с незапамятных времен прибавилась еще и склонность пребывать ПОСТОЯННО в «расслабленном» состоянии. Тот же Бан-тыш-Каменский описал эту наркотическую зависимость малороссиян так: «Древнее хлебосольство и излишнее употребление горячих напитков между простым народом доселе продолжается, особливо в южных странах Малороссии. Сама природа, расточая с обилием дары свои в плодоносном сем краю, производит беспечность, вялость в жителях».
…….
Когда во второй половине XVI века Украина попала в состав Речи Посполитой, поляки, уже тогда являвшиеся нацией «купи-продай», мигом вписали ее в мировую экономику как сырьевой придаток. Магнаты и шляхта, кто лично, кто руками арендаторов-евреев, выкачивали из своих латифундий на «кресах всходних» хлеб и рогатую скотийу и вывозили в порт Гданьск на Балтике, где это добро ждали голландские корабли. Полученная прибыль уходила на предметы роскоши, а за остаток (буквально за гроши!) Польша содержала еще и шесть казацких реестровых полков — самое дешевое войско в Европе, охранявшее пограничье от татар.
Естественно, казакам такое положение не нравилось. Они хотели зарабатывать больше и в 1648 году подняли восстание, которое сегодня называют «национально-освободительной войной». Несколько битв повстанцы выиграли, не меньше проиграли и уже через шесть лет запросились «на тихії води і яснії зорі» — в подданство московскому царю. Все было, как в народной песне: «Виведи нас в край хрещений!».
Богдан Хмельницкий вывел. Но всеобщее благоденствие так и не наступило, ибо не все «вороженьки» сгинули, «як роса на сонці». И, главное, не сгинули внутренние враги — зависть, лень и мелочность. Почти четверть века так называемой, Великой Руины, последовавшей за Переяславской Радой, были всего лишь затянувшейся разборкой внутри казачьей верхушки за дележ освобожденных от поляков земель. Выговские и Брюховецкие ездили друг к другу на «стрелки», выясняя, кто из них станет новым магнатом вместо польского и унаследует запущенный шляхтой механизм примитивной эксплуатации. Самые буйные на этих «стрелках», как водится, сложили головы. Выиграли хитрые и «уступчивые» — Мазепы и Разумовские.
Ничего нового эта «элита» тогдашней Малороссии не придумала. В два счета вчерашние бандиты превратились в торговцев. Сто лет существования полунезависимой гетманской Украины в составе России наши героические «полуботки» только то и делали, что гоняли хлеб и волов в тот же Гданьск, а на барыши развлекались, как умели, — в основном, естественно, пили и закусывали, бесспорным доказательством чего остались пузатые фамильные портреты в музеях.
Подлинный уровень науки и культуры Гетманщины демонстрирует ее высшее достижение — рукописная кулинарная книга некоего Кулябки. В ней на многих страницах расписано, как делать «бишкокты з мигдалами» (бисквиты миндальные), «марципаны иным манером», и приведено около ста способов изготовления водки в домашних условиях, вплоть до «апельсиновки», которую этот ученый муж называет «Алексир цытры»: «цитроновой шкурки фунт стовкты и намочитьгв горилци, пока будет жовтая, и перегнавши цукру три фунты в вини, варити. Тоей ж:е цитроновой верхней шкурки обризати, а мочиты добре»...).
Когда живешь пьяно и сытно, то или сопьешься, или выберешь более рискованную, но интересную экзистенцию. В столице империи успешно развивался модернизаторский петровский проект. Туда, бросив самую читающую кулинарные книги страну, и кинулись будущие Гоголи, Паскевичи и Безбородьки. Как ни странно, им было тесно в широких шароварах.
Декоративная Гетманщина потеряла главное — поддержку народа. Она скончалась тихо и мирно в 1764 году 10 ноября, когда вышел указ императрицы Екатерины Второй об отмене должности гетмана. Указу предшествовал забавный момент. Вконец одуревший от безделья гетман Разумовский подал петицию с просьбой превратить его пост в наследственный. Он собирался управлять Украиной из своего дворца в Петербурге, чтобы не отрываться от столичных развлечений, отсутствовавших в Малороссии, — итальянской оперы, французской комедии и придворных балов. Изучив ситуацию, Екатерина решила, что Разумовский все-таки полезнее в своем основном качестве — зрителя, а не деятеля. И решила использовать его по прямому назначению.
Узнав о ликвидации должности гетмана, в Малороссии очень радовались. Был момент всеобщего ликования. Причем, величайшего в украинской истории. У соседа Кирюшки Разумовского сдохла не просто корова. Сдохла целая Гетманщина, которую тот тайком хотел «прихватизировать» на веки вечные в обход таких же свинопасов-прихватизаторов.
О запорожцах
В 1594 году на Сечь приехал с «подарками» посол германского императора Эрих Ляссота. Цель его состояла в том, чтобы нанять казаков на службу и убедить их выступить в поход против турок, с которыми немцы вели войну. Ляссота оставил очень колоритные записки о своем путешествии. Их у нас цитируют крайне выборочно, стыдливо опуская самые вкусные места.
….
На Сечи, располагавшейся тогда на острове Базавлук, представителя Рейха принял предводитель местной вольницы. Этого человека Ляссота именует то «вождем», то гетманом……19 июня 1594 года, на следующий день после возвращения, «вождь» пригласил посла на обед и тут же заявил, что «императорское величество стоит выше всех других европейских монархов», а потому его послов следует выслушать раньше, чем московского посла, тоже гостившего в то время на Сечи. Переночевав, «вождь» вынес предложение Ляс-соты на всеобщее обсуждение.
Запорожцы собрали два «кола»: одно для старшины, а другое — для черни, и начали советоваться. «После долгих совещаний, — продолжает Ляссота, — чернь, наконец, обычными возгласами выразила свое согласие вступить на службу его императорского величества, в знак чего бросали вверх шапки. После этого толпа бросилась к другому колу — старшине, угрожая бросить в воду и утопить каждого, кто будет против этого мнения. Поэтому старшины тотчас же согласились на все, не смея противоречить черни, столь сильной и могущественной, когда она приходит в ярость, и только требовали переговорить с нами об условиях. Избраны были 20 депутатов и нас снова пригласили в коло».
Начались переговоры избранных от запорожского войска с Ляссотой. Казаки требовали платы за свои услуги на протяжении трех месяцев, а посол объяснял, что решать финансовые вопросы не уполномочен, — казаки должны удовлетвориться высокой честью, что такой великий государь, как германский император берет их на службу и разрешает всласть пограбить турок на «законном» основании.
По словам посла, «исполнивши это, они могут быть уверены в том, что его императорское величество как верховный монарх не станет поступать вопреки своему достоинству и величию, а напротив, убедившись в их доброй воле и преданности и усмотревши начало этого в их службе, наградит их с такою щедростью, которая может значительно превзойти требуемое ими жалованье, на славу себе и к их вящей выгоде».
В конце концов тщеславные запорожцы, обрадовавшись, что их не забыли в Европе, согласились и на этом, заверив посла, что готовы служить за так: «На это они снова отвечали мне и призьшали Бога в свидетели, что всё они охотно готовы служить его императорскому величеству» и обязались «употребить все усилия к тому, чтобы напасть на Килию и Бабадаг, два знаменитых турецких города, лежащие на Дунае выше его устья в Черное море, ИЛИ же попытаются разрушить Перекоп, главный город крымских татар, отстоящий всего в 26 милях от Сечи по прямому пути, но если ехать морем, то расстояние несколько больше».
Выбор направления главного удара не устроил посла. Он согласен был считать «службой» императору только немедленное вторжение в Валахию, чтобы преградить татарам путь в Венгрию. Иными словами, его императорское величество согласно было использовать казаков «за так» только на интересующем его «фронте», прорвав который татары вторглись бы во входившее в состав империи Венгерское королевство. Только тогда, по уверениям Ляссоты, «можно будет от границ Валахии снарядить посольство к императору для переговоров относительно их продовольствия».
И запорожцы согласились, отбросив всю свою аргументацию! Как продолжает повествование высокий гость, «асаулы (начальники, которых можно прировнять к поручикам) обошли вокруг большое коло и все сказанное изложили прочим казакам, чернь снова отделилась, образовала особое коло и после новых совещаний опять выразила согласие громкими восклицаниями, сопровождавшимися бросанием шапок вверх. Когда мы вслед за тем вышли из кола, тотчас загремели войсковые барабаны и трубы, сделано было десять пушечных выстрелов, а ночью пущено еще несколько ракет».
Однако ночью (о, это темное украинское баламутство, когда хитрый «хохол» , продавшись задарма, начинает думать, подняв усатое рыло к звездам, а не продешевил ли он?!) некоторые «беспокойные головы» из числа «владельцев челнов», заинтересованные именно в морском походе на Крым, стали ходить из хаты в хату и смущать простой народ, указывая на дальность пути в Валахию и «незначительность присланной казакам суммы».
О Сирко
Но ведь была в истории Сечи страница еще позорнее. Причем в самое время ее расцвета — то самое, когда жил Иван Сирко — «Урус-шайтан», наводивший страх на мусульман. Кстати, его татарское прозвище, в переводе означающее «русский черт», доказывает, что в XVII веке население Украины называло себя именно русскими, а не украинцами. Иначе писался бы он «Украин-шайтаном»!
Сирко был последовательным врагом Крыма, за исключением тех моментов, когда договаривался с ним по политическим соображениям и из-за вражды к полякам, продолжая, таким образом, внешнеполитический курс Богдана Хмельницкого в начале его правления. Но была на Сечи еще одна партия — протатарская. В августе 1668 года она победила и протолкнула на должность кошевого некоего Петра Суховея. А тот ПРИЗНАЛ протекторат крымского хана над Сечью — перефразируя советскую формулу о Переяславской Раде, «осуществил вековечную мечту о подчинении татарскому народу». Увы, глава об этом позоре в украинских учебниках отсутствует!
Я же в очередной раз благодарно вспомню имена славных «екатерининских орлов» — Румянцева, Суворова и Потемкина, навсегда покончивших с тем, что еще недавно гордо именовало себя «Великим ханом великой орды и престола Крыма и степей Кыпчака», что в оригинале звучало: «Улуг Йортнинг, ве Техти Кырыининг, ве Дешти Кьшчак, улуг хани». Не понимаете? А ведь не будь Российской Империи, это вполне могло быть вашим государственным языком. Точнее, «державною мовою»
О Гоголе
Не так давно одно из киевских издательств выпустило фальшивый перевод «Тараса Бульбы» на «державну мову», заменив во всех местах, где у Гоголя было «Русь» и «русский» на «Украина» и «украинский».
Задним числом продажные «літературознавці» лепят из Николая Васильевича чуть ли не скрытого бандеровца с фигой в кармане, утверждая, что он писал по-русски только потому, что боялся или не устоял перед искушением большой литературной карьеры. Они меряют все по себе. Еще вчера приспосабливаясь к советской власти и защищая лживые диссертации, пересоленные цитатами из классиков марксизма-ленинизма, эти персонажи никак не могут поверить, что есть на свете такое качество, как искренность.
«Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому перед малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и, как нарочно, каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой, — явный знак, что они должны пополнить одна другую. Для этого самые истории их прошедшего быта даны им непохожие одна на другую, дабы порознь воспитывались различные силы их характера, чтобы потом, слившись воедино, составить собою нечто совершеннейшее в человечестве ».
«Русский и малоросс это души близнецов, пополняющие одна другую, родные и одинаково сильные. Отдавать предпочтение одной, в ущерб другой, невозможно. Всякий, пишущий теперь, должен думать не о розни»
……
Ни один писатель в русской литературе не добивался успеха так рано, как этот уроженец села Сорочинцы на Полтавщине. «Вечера на хуторе близ Диканьки» изданы, когда их автору всего двадцать два. А писал он их двадцатилетним! Сборник «Миргород», куда вошли четыре повести, среди которых «Тарас Бульба» и «Вий», вышел в свет в 1835 году. Гоголю едва исполнилось двадцать шесть. Через год не только написан, но и уже поставлен на сцене в Петербурге и Москве знаменитый «Ревизор». Как же у него это получилось? Да еще и в «тюрьме народов», какой пытаются представить империю Николая I?
Начнем с того, что Николай Васильевич с детства был двуязычным, как и подавляющее большинство потомков казачьей старшины, ставшей во времена Екатерины II российскими дворянами. О роли русского языка в этом кругу говорит тот факт, что даже произведение, которое считается предтечей украинского национализма, — «История русов» — написано на рубеже XVIII-XIX веков не по-украински, как было бы логично предположить, а по-русски!
Так на каком же языке, спрашивается, было творить Николаю Васильевичу? Любому писателю необходимы читатели. И чем их больше, тем лучше. Если бы Гоголь хотел остаться понятным только соседям-помещикам с Полтавщины или Черниговщины, он бы, подобно Котляревскому или своему отцу, сочинявшему маленькие комедии для домашнего театра, выбрал бы малороссийский диалект. Но ему не терпелось быть услышанным всей Русью — той самой, что птицей-тройкой неслась тогда от Аляски на Американском континенте до польской Варшавы.
«Тараса Бульбу» с Жераром Депардье мечтал снять в Киеве Виктор Ющенко, а в Москве фильм с таким же названием завершил украинец по происхождению Бортко, а мои знакомые польские журналисты сразу же обращают внимание на то, что каждый сезон в Киевской опере традиционно открывается все тем же «Бульбой», значит, Гоголя услышали. Что интересно, замечательный фильм «Огнем и мечем» снял в 90-е годы на казачью тему Ежи Гофман. Но запорожцы в нем для поляков — все равно враги. А Бульба для России — такой же русский герой, как Суворов или Иван Сусанин. Он для нее — «свой». И это говорит, что ментальные связи внутри Русского Мира не разорвали никакие границы после 1991 года.
……
Что бы ни происходило в наших разделенных ныне странах, листаешь том Николая Васильевича и находишь объяснение. Почему так злобствуют ненавистники на каноническую православную церковь? Почему так хотят заменить ее некой «поместной» во главе с попом-расстригой, женатым на блуднице? Да потому, что, как писал Гоголь, в день беды для нашей Отчизны «из монастырей выходили монахи и становились в ряды с другими спасать ее». Как же тут не злобствовать? Дорогу, ведущую в Лавру, в улицу Мазепы переименовали, а анафему с Мазепы так и не сняли. Вот и выходит, что идет по той улице Мазепа да никак не дойдет за отпущением грехов.
Эмский указ против русского языка
Одной из самых наглых выдумок, растиражированных националистами, является сказка об Эмском указе.
Как утверждают наши «національно свідомі фантасти», указ якобы запретил украинский язык. Полная выдумка! Но миф об указе-языкоубийце давно стал частью государственной политики. Его пропагандирует радио, телевидение и, что самое печальное, школа. Давайте откроем «Историю Украины» для 9 класса неких Ф. Турченко и В. Мороко и на 188-й стр. прочтем: «1876 р. у місті Емс російський цар Олександр II підписав закон про цілковиту заборону української мови». Последние слова выделены жирным шрифтом. Если школьник хочет получить хорошую отметку, он должен затвердить на зубок эту фальшивку. То есть наша школьная программа сознательно заставляет детей лгать. Ибо на самом деле ни в курортном германском Эмсе, ни где либо еще ни Александр II, ни кто-нибудь другой из русских правителей ничего подобного с украинским языком не совершал. И даже не собирался! Достаточно открыть текст самого документа и прочитать. Кстати, выдержка из Эмского указа приводится на следующей странице того же учебника! Из нее следует, что в 1876 году император высочайше повелел: «Не допускать ввоза в пределы империи без особого на то позволения любых книг и брошюр, которые издаются за границей на малорусском наречии». Значит, в случае «особого позволения» импорт таких КНИГ разрешался! Далее указ запрещал издавать в России оригинальные произведения и переводы на том же наречии. Но тут же делал два исключения! Для исторических документов и для художественной литературы. Какие-нибудь Марко Вовчок и Пантелеймон Кулиш могли спокойно продолжать свои опыты на ниве украинской изящной словесности. Кулиш, например, Эмского указа даже не заметил. Он ему не мешал. Даже помогал хвалить царское правительство, обращаясь к памяти Петра I:
Ти наш, дарма що між бояр кудлатих
На світ родивсь, як м,іж ведмедів диких.
Без тебе нам прийшлось би всім пропасти.
Без подвигів і праць твоїх великих.
Естественно, не запрещал указ 1876 года ни произведений Котляревского, ни Шевченко, ни Квитки Основьяненко и других уже покойных на тот момент украинских литераторов. Всех их продолжали благополучно печатать. Был бы спрос!
О Валуевском циркуляре
Более того, именно после 1876 года литература на Украине стала развиваться ускоренными темпами! Появился целый ряд талантливейших писателей. Автор «Кайдашевой семьи» Нечуй-Левицкий, Михайло Старицкий с его «За двумя зайцами» и плодовитый, как кролик, драматург Карпенко-Карый — все они «родом из Эмского указа». Запретив литературу политическую, революционную, разбойничью, царское правительство направило силы украинских литераторов в здоровое русло. Страшно подумать: не появись указ Александра II, все эти гении могли бы превратиться в обыкновеннейших сочинителей антиправительственных листовок и марксистских брошюр. И «печатались» бы они в лучшем случае на заборах и фонарных столбах. Мне могут возразить: но ведь был же еще и этот, как его, валуевский циркуляр, который, если верить тем же профессиональным носителям национальной идеи, объявил украинский язык несуществующим! Наши пропагандисты особенно любят его трепать. Та же «История Украины» для 9 класса утверждает: «20 червня 1863 р. таємним циркуляром Валуев проголосив, що окремої «малоруської мови не було, немає й бути не може».
Уверен, никогда не читали составители этого учебника' ни одного текста, вышедшего из-под пера министра внутренних дел Петра Валуева. Если бы читали, то знали бы, что министр, кроме русского, владел еще английским, немецким и французским языками. Свой личный дневник он вел сразу на всех четырех. Отличался необыкновенной корректностью и даже осторожностью в выражениях. А в своем знаменитом циркуляре указывал следующее: «Давно уже идут споры в нашей печати о возможности существования малороссийской литературы. Поводом к этим спорам служили произведения некоторых писателей, отличившихся более или менее замечательным талантом или своею оригинальностью. В последнее время вопрос о малороссийской литературе получил иной характер вследствие обстоятельств чисто политических... Возбуждение этого (Вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка нет, не было и быть не может, и что наречие их, употребляемое простонародьем, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши»... Я специально позволил эту довольно длинную цитату, чтобы читатель убедился: министр Валуев всего лишь констатировал наличие споров в тогдашней прессе о том, что же такое украинский язык. Сам же ничего не утверждал. Напомню, что и ученые-лингвисты из Российской академии наук признали украинский отдельным языком только во время революции 1905-1907 гг. Так в чем же виноват Валуев? Дай Бог нынешним чиновникам такой же осторожности в выражениях!
Сам же валуевский циркуляр бьи вызван не антиук-раинским пафосом царской власти, а, как ни странно, польским восстанием 1863 года. Польская шляхта тогда не только требовала отделения от Российской империи, но и намеревалась прихватить в «независимую» Речь Посполитую еще и всю Правобережную Украину с границей по Днепру. А заодно лечатала массу листовок на украинском‘-:языке, распространяя их среди правобережных украинцев. Вот против этих подрывных листков и был направлен циркуляр Валуева — он их, а не украинский язык, запрещал! Ровно через два года, когда польский бунт был подавлен, циркуляр отменили новым законом о печати. Согласно ему любую книгу и на любом другом языке Империи мог запретить только гласный суд! Ведь государство Александра II было правовым! Порой даже откровенных террористок, вроде Веры Засулич, оправдывало! По сути, миф о валуевском циркуляре и Эмском указе наша нынешняя держава поддерживает только для того, чтобы сегодня закрывать в Украине русские школы, ограничивать количество русскоязычных передач на ТВ тридцатью процентами и отказывать доброй половине страны в праве свободно пользоваться родным языком в вузах, судах и любых других государственных органах. Фантастическим пугалом из далекого Эмса XIX столетия оправдывают издевательства над украинскими русскоязычными гражданами в веке XXI.
…. и немного об Австро-Венгерском проекте и украинизации 20-х годов
Если политику России в отношении украинского языка наши учебники ругают, то австрийскую — ставят в пример. При этом никто не вспоминает, что до второй половины XIX века никто в Галичине даже не подозревал, что является «украинцем». Местное население называлось «русинами» и в большинстве своем считало себя частью русского народа, оторванного после распада Руси от единого целого. Чтобы отбить у него историческую память о близости со славянами в Российской империи, правительство Австро-Венгрии решило проводить особую линию. Для этого австрийский наместник Галичины граф Стадион фон Вартхаузен популярно объяснил местным русинам, что они должны либо объявить себя особой национальностью, либо готовиться к неприятностям, в случае упрямства правительство пригрозило поддерживать местных ПОЛЯКОВ, составлявших не менее трети населения Галичины. В XVII в. галичане уже отреклись от Православия, а в конце XIX — и от русинского имени. Таким образом украинизация Галичины явилась следствием конформизма по отношению к монархии Габсбургов.
«Языковеды» из Вены сначала придумали диковинное название «рутены» вместо русинов, а потом остановились на термине «украинцы». Местное наречие стали искусственно превращать в украинский язык. Для этого из Киева пригласили профессора Грушевского, который сам плохо разговаривал по-украински. Кто желает в этом убедиться, пусть откроет его дневник, пестрящий безграмотными выражениями: «Знов міні досей книжки пріпала охота». Зато Грушевский в огромных количествах стал вводить польские слова, которые в Украине никто не понимал, что вызвало возмущение среди украинцев, живших в Российской империи. Помните, как совсем недавно «вертоліт» заменили «гелікоптером»?
Согласитесь, странно звучит призыв: «Вивчайте рідну мову!» Родная на то и называется «родной», что впитана чуть ли не с молоком матери, А вот можно ли выучить в зрелом возрасте, скажем, английский и сродниться с ним? Тем не менее советская власть в 20-е тоды попыталась сделать родным придумайный Грушевским на австрийские деньги искусственный язык (так называемую «вишукану мову») для народа Украины. Из учреждений изгонялись чиновники, не желавшие изучать этот «новояз », вводилось отличное от общерусского правописание, придумывались новые слова. Подделали даже Шевченко! Название своей книги «Кобзарь» он писал с мягким знаком в конце. Украинизаторы посчитали это «русизмом» и мягкий знак запретили!
Особенно преуспел в обучении украинцев «мове» Лазарь Моисеевич Каганович — в середине 20-х генеральный секретарь ЦК Компартии Украины. Пик украинизации совпал с пиком Голодомора 33-го! Это не я придумал.
Правоверный «українсько-канадійський» историк Орест Субтельный ликует: «Відродження переживала україномовна преса. У 1922 р. з усіх публікованих на Україні книжок лише 27 % виходили українською мовою, цією ж мовою виходило близько 10 газет і часописів. До 1927 р. українською мовою друкувалася більш як половина книлсок, а в 1933 р. з 426 газет республіки 373 виходили рідною мовою». Но ни одна из этих «рідномовних» газет о Голодоморе в 33-м не написала. Оказалось, что выходить на украинском языке и сообщать правду — отнюдь не одно и то же. Перефразируя слова Ленина, можно сказать, что советская власть в Украине — это Голодомор плюс украинизация всей страны.
…….
При этом многие деятели этой организации в быту общались по-русски. Как-то забылось, что еще совсем недавно, в 70-е годы, в Киеве было практически невозможно опубликовать книгу местного автора по-русски. Выходил чуть ли не единственный русскоязычный литературный журнал «Радуга», хотя почти весь город общался на русском языке. Так что политику украинизации после 1917 года практически никогда не отменяли.
Зато слова «Малороссия» и «малороссы» чуть ли не топором вырубили из народной памяти — лишь бы избавить украинцев от сознания, что они тоже РУССКИЕ.