- И ты не побоялся приехать из благополучной Словакии сюда, на войну?

- Если бы я не приехал, то на душе было бы так тяжело, что не пожелаешь никому. Я считаю, что долг настоящего мужчины – это защита людей от зла и восстановление справедливости. Я не увидел здесь войну. Это геноцид русских. Я считаю, Украина поступила по отношению к вам бесчестно и несправедливо. Украинские военные убивают мирных граждан, они убивают гражданских, а это уже не война.

- Итак, ты сразу приехал в ЛНР и попал в батальон «Призрак»? Как это было?

- Ополченцы привезли нас в Алчевск. А там, в учебном центре, нас распределили в «Призрак».

- Ты был знаком с командиром, Алексеем Мозговым?

- Встретились один раз. Он узнал, что нам нужно, потому что мы были в интернациональной бригаде, потом пришел на контрольный осмотр, на учения. Всегда интересовался, какие у нас проблемы, самочувствие, моральное состояние. Это был человек на своём месте. Отличнейший командир, честный человек. Он знал, как вести себя с бойцами. Он был за идею Новороссии. Мы тоже приехали не только за идею ДНР или ЛНР, нам близка идея Новороссии.

- Какое у тебя было первое боевое задание?

- Его я запомню навсегда. Первый бой был, когда укропы начали обстрел колонны автобусов, которые эвакуировали детей из Луганска, и украинцы тогда начали бойню.

- А украинские войска знали, что в автобусах дети?

- Конечно, очень большими буквами на автобусах было написано ДЕТИ с одной и другой стороны. Они знали прекрасно, кто именно там едет. Нам удалось отбить атаку, и дети благополучно поехали дальше.

- То есть, вы организовывали прикрытие отхода колонн?

- Прикрывали одновременно от атаки украинских диверсантов и от обстрелов украинской армии. Это был позиционный бой, диверсанты использовали крупнокалиберные пулеметы и гранатометы, когда они закончили нападение на автобусы, то попытались скрыться. Дети чудом не пострадали. А мы успели сориентироваться в обстановке и быстро отреагировать.

- Какие у тебя, человека, впервые попавшего под обстрел, тогда были мысли, о чём ты думал?

- Дети в опасности, задача была спасти детей любой ценой, обеспечить им безопасность, об этом только и думал. Потом уже думал: вот какими подлецами надо быть украинским диверсантам, чтобы из засады напасть на автобусы? Ведь они же своими глазами видели, кто там сидит? У них что, собственных детей никогда не было? В такие моменты моя ладонь превращалась в кулак…

- В Луганске сколько служил?

- Два с половиной месяца, пока не получил тяжелое ранение. Пуля снайпера была со смещенным центром тяжести, запрещенного калибра. Снайпер специально целился в бок, не прикрытый бронежилетом. Пуля попала в желудок, задела печень, легкое, все ткани были разорваны, большая кровопотеря. Ребята отвезли меня в больницу города Красный Луч, где меня прооперировали, хотел бы врачей больницы искренне поблагодарить. Обо мне очень хорошо заботились, лечили. Если бы такое ранение я получил, допустим, в Словакии, то вряд ли бы меня спасли. В Словакии врачи не имеют практики лечения тяжелых ранений, полученных в боевых условиях, потому что в Европе уже давно не было войны. А у врачей ЛНР накопился богатый опыт по спасению людей именно с такими ранами

- Это в Красном Луче каратели зашли в больницу и расстреляли раненых?

- Да, в Красном Луче. Это случилось за три месяца до того, как я там оказался. Врачи рассказывали, что каратели заходили прямо в палаты и стреляли в раненых - бух! Бух! Бух! Заходили во все палаты с ополченцами, потому что у ополченцев на дверях была георгиевская ленточка. И они всех убрали. Я лежал в палате, где на стенах были пулевые отверстия.

- Всех застрелили? Сколько там убили?

- Точно не знаю. Когда меня оперировали, начались обстрелы, снаряды рядом ложились. И нас, раненых, из-за артиллерийских обстрелов эвакуировали в Россию. Врачи не хотели повторения трагедии с гибелью раненых, фронт проходил рядом, поэтому всех переправили на лечение в безопасное место. Марина, в Конго так не поступали, как Украина действует! Даже негры в Африке так себя не вели, как украинские каратели, сжигая женщин и стреляя в больнице!

- Вам закрыт путь домой, в Словакию? Уже не получится рассказать там людям все самому, как очевидцу?

- Сейчас уже да. Чехия и Словакия - в Евросоюзе, а мы стали личными врагами государства. Для наших руководителей мы, добровольцы в Донбассе, якобы террористы. Но сами словаки так не считают. У простых людей взгляды вполне пророссийские. Словаки – братский народ. Однако власть приняла закон, по которому нам грозит 4 года тюрьмы.

Я скажу так, нам нужно стать символами. Чтобы люди посмотрели – он был там, в Донбассе, это реальный человек. Хочешь убедить, нужно приводить факты. А почему нет, Марина? Иначе в интервью нет никакой цены. Наша судьба в Словакии и Чехии уже определена. А мы теперь решили свою судьбу. Нас никто не гнал, мы приехали свободно, мы так решили. Мы нормальные люди, будь мир, мы нигде не воевали, а работали бы.

- Вернемся к боевым действиям в ЛНР. Ты был тогда на базе «Призрака», когда начался авианалет?

- Нет, я в больнице был. Тогда после бомбежки трое моих друзей погибли и четверо скончались уже в больнице от ран. Также в украинских планах было нанесение авиаудара по Донецку и по Приднестровью. Это все знают, и в Евросоюзе, и в ОБСЕ. Политические переговоры не позволили допустить у вас такого сценария, как в Белграде.

- Как ты считаешь, война продолжится или конфликт в Донбассе заморожен надолго?

- Я не Нострадамус, но как человек, интересующийся геополитикой и много читающий, скажу так: НАТО надо Россию втянуть в войну. Но Путин - очень хороший шахматист и опытный стратег, ему удалось нарушить эти планы. И тогда НАТО запустили план Б. Теперь, к нам, в Европу, поступает очень много беженцев, среди которых находятся террористы ИГИЛ. У них нет ничего общего с истинным исламом, их действия будут активизированы Америкой в нужный момент. И все сейчас отвлечены на эту проблему. Это ловушка. Когда напряжение в Европе достигнет пика, будет и атака украинской стороны на Донбасс.

Я считаю, американцам мир невыгоден – ни в Донбассе, ни в Сирии. Доллар уже пустая бумага, не обеспеченная никакими золотыми запасами. Первая мировая, Вторая мировая войны – янки продавали оружие обеим сторонам. Чтобы выйти из нынешней экономической депрессии, американцам нужна новая война. Но проблема в том, что Третья мировая будет уже глобальным уничтожением всех людей и вообще жизни на земле. Поэтому США нуждаются в локальных конфликтах. Чем быстрее наступит победа русских, тем будет лучше для всех.

В начале ноября на мероприятиях по празднованию 150-летия со дня рождения митрополита Шептицкого премьер-министр Украины Арсений Яценюк заявил, что «украинская армия в течение 20 месяцев воюет и побеждает». Это удивительное заявление для главы правительства страны, которая проиграла все, что можно, причем по собственной инициативе и в результате собственных же непрофессионализма и глупости.

«С подачи американских пиарщиков этот рейд стали подавать как «героическое усилие», сравнимое с подвигами Второй мировой. Он как бы «признан» чуть ли не самым длинным в истории всех войн»

Но сначала цифры. Общая численность ВСУ на данный момент составляет 188 тысяч человек. Генералитет состоит из двух генералов армии (четырехзведный генерал по американской трактовке), девяти генерал-полковников и адмиралов, 41 генерал-полковника и вице-адмирала, 149 генерал-майоров и контр-адмиралов. При этом за год число генералов выросло на 60% – со 121 в 2014 году до 201 к сентябрю 2015-го. То есть в украинской армии один генерал приходится на 935 солдат. При этом денежное довольствие одного генерала в среднем составляет около 100 тысяч гривен без учета премий и иных форм поддержки, что превышает содержание солдата в 65 раз (денежное довольствие призывника – 1500 гривен, контрактника – до 4000 гривен). Таким образом, ежемесячное денежное довольствие одного генерала сопоставимо с содержанием роты полевого состава ВСУ. И каковы практические успехи этого интеллектуально-стратегического ядра, пухнущего с каждым месяцем?
За время конфликта в Донбассе украинские силовики потеряли в боях убитыми около 24 тысяч человек, ранеными почти 54 тысячи, пропавшими без вести числятся еще более 9 тысяч военнослужащих. Небоевые потери составили 1309 человек погибшими, в том числе 873 в результате суицида.

Безвозвратно уничтожено более 3000 единиц техники основных видов, еще около 2000 единиц перешло к ВСН в качестве трофеев. В числе уничтоженного: 929 танков разных типов, 887 ББМ, 238 единиц РСЗО БМ-21 «Град», 836 автомобилей, 21 самолет, 32 вертолета, 46 беспилотников. Что удивительно, потери более-менее равномерно распределились по всему времени боевых действий, хотя, разумеется, есть и особые в этом смысле даты.

Так, в котлах у Изварино и в Иловайске безвозвратно потеряли примерно по 700 единиц бронетехники, а ВСН в качестве трофеев захватили 98 и 97 единиц соответственно. В дебальцевском котле потеряно примерно 600 единиц, взято трофеями – 126. Ранее под Славянском ВСУ потеряли примерно 150 единиц бронетехники, а оставили трофеями 70. То есть ошибки в проведении военных операций носили системный характер и не менялись с заменой отдельных командиров или с частичной сменой тактики, а также не имели отношения к росту численности группировки ВСУ в Новороссии.

Тактика генерала Муженко

Конкретный пример – работа начальника Генерального штаба ВСУ, ставленника президента Порошенко генерала армии Виктора Муженко. Так, 14 июля 2014 года Муженко, еще не будучи начальником генштаба, но уже командуя войсками «в зоне АТО», разрешает вылет транспортного самолета Ил-76 в блокированный ополченцами аэропорт Луганска. Самолет был сбит из ПЗРК при посадке в Луганске, погибло 45 десантников 25-й воздушно-десантной бригады. Тот же генерал Муженко все лето 2014-го безуспешно штурмует Славянск, имея шеститысячную группировку против пятисот ополченцев.
В июле-августе Муженко начинает перспективную операцию по перекрытию границы Новороссии с Россией, а именно – трехсоткилометровые рейды отдельно взятых бригад без какой-либо связи между собой, будто на дворе не 2014 год, а англо-бурская война. При этом игнорировались наиболее перспективные направления рейдов (например, Амвросиевка), а продвигавшиеся вглубь территории с откровенно враждебным населением части оставались без прикрытия и обеспечения. Зато у них были конечные задачи. Например, ставится задача из района Краматорска и Славянска выйти к Изварино. Как – не понятно. В результате 95-я аэромобильная бригада зачем-то форсирует реку Миусс на юг, бросив за собой на растерзание 25-ю ОВДБр, и начинает метаться по тылам Донецкой области. Сперва проходит на юг через Шахтерск и Торез чуть ли не до Азовского моря и Мариуполя, затем поворачивает на северо-восток, проскакивает Саур-Могилу и Амвросиевку и попадает в окружение без подкрепления, еды, воды и патронов. Впоследствии (кстати, с подачи американских пиарщиков) этот рейд стали подавать как «героическое усилие», сравнимое с подвигами Второй мировой. Он как бы «признан» чуть ли не самым длинным в истории всех войн: бригада прошла около 400 километров, но без какого-либо заметного результата, и в итоге понесла чудовищные потери. Зато по американской же наводке был снят патриотический фильм с нехитрым названием – «Рейд».

В рамках этого же плана Муженко 80-я отдельная десантно-штурмовая бригада 85 километров пробивалась к аэропорту Луганска. Пробилась – и пополнила полностью окруженный гарнизон аэропорта, уничтоженный через пару месяцев вместе с ней.

Третий и последний такого рода рейд предприняли силами 79-й и 95-й ОАЭМБр. Десантники выдвинулись из Краматорска, обходя Донецк, на Волноваху, форсировали реку Кальмиус на подручных средствах (инженерных частей им не придали), а оттуда – на Тельманово, которое взяли штурмом. Там и встали, а потом двинулись назад, бросив полуразрушенное Тельманово. А вот если бы пошли дальше, как и было задумано в Генеральном штабе, то пополнили бы собой Иловайский котел и о дальнейшем сопротивлении ВСУ было бы бессмысленно говорить уже к сентябрю 2014 года. Муженко оправдывал отвод тем, что из-за расстрела группировки под Иловайском у ВСУ «практически не было боеспособных частей, которые могли бы заблокировать или не допустить продвижения российских войск от Иловайска до Херсона, а от Херсона практически до Одессы».

Действительно, боевая задача, которую в ходе двух южных рейдов ставили разгромленным в итоге десантникам, была сформулирована так: «противостоять продвижению передовых частей батальонных групп российской армии, вторгшихся на территорию Украины». То есть они на полном серьезе без какой-либо разведки и указания точных целей искали российские войска численностью до 4000 человек. И, никого не находя, хаотично двигались куда-то по степи, отдаляясь от снабжения. Части состояли не из местных, а в основном из жителей Галиции и Подолии, у них не было даже привычной спутниковой навигации, они пользовались картами советского происхождения. Но десантникам повезло – они дошли до Тельманово. Остальные остались в Иловайске, на Саур-Могиле и в Изварино. Подразделения 24, 30, 51 и 72 ОМБр, 25 ОВДБр и 79 ОАЭМБр оказались разделены на части, окружены и уничтожены.

Пляски на граблях

Всего в «изваринском котле» (это понятие собирательное; бои шли во множестве окруженных пунктов и на отдельных высотах, не только у КПП «Изварино») украинская армия потеряла до 4000 человек. По результатам этих событий Муженко снимают с должности командующего «войсками в зоне АТО», пытаются привлечь к уголовной ответственности, но, вопреки логике и здравому смыслу, зато по личному настоянию Порошенко, повышают до должности начальника Генерального штаба, награждают орденом «Даниилы Галицкого» и присваивают звание генерал-полковника.

Уже в августе 2014 года в результате повторения событий под Изварино (да, грабли – национальный украинский способ ведения боевых действий) еще около 4000 военнослужащих ВСУ оказались окружены в населенном пункте Иловайск – оттуда планировалась операция по окружению Донецка (позднее этот ход будет повторен еще несколько раз, и до сих пор Генштаб ВСУ придерживается именно такого плана наступления). Через три дня после того, как «иловайский котел» захлопнулся, так называемое плановое отступление всего фронта переросло в массовое бегство. ВСУ оставили Тельманово, Волноваху, Приветное, Новосветловку и Лутугино. С освобождением Лутугино была снята опасность для Луганска и завершено окружение частей ВСУ, окончательно запертых в аэропорту, включая пришедшее туда подкрепление. Авиации на Украине к тому моменту уже не существовало как рода войск. А к 5 сентября ВСН вышли к пригородам Горловки и Фащевки, чем фактически создали сплошной фронт на северном и северо-восточном направлении. От бессилья командование ВСУ отдает приказ нанести удар оперативно-тактическими ракетами «Точка-У» по населенному пункту Ровеньки. К тому моменту внутренние очаги сопротивления ВСУ были уже ликвидированы.


Зимой 2014–2015 Муженко хронически несвоевременно и неэффективно реагирует на стратегическое изменение в районе Дебальцево, считая узкую полоску земли не потенциальным «котлом», а, наоборот, плацдармом для нового наступления с целью окружить Донецк и отрезать его снабжение от Луганска и России. В результате в котле оказывается до 10 тысяч военнослужащих Украины, разбросанных по отдельным блокпостам, плохо обеспеченных снабжением (в зимнее-то время), порой даже без связи с соседями и без представления о том, что творится вокруг. Безвозвратные потери ВСУ под Дебальцево составили около 3000 человек, еще 300 попали в плен. По факту «котел» был образован 5 февраля, когда ВСН мгновенной операцией заняли город Углегорск, но Муженко до последнего продолжал рапортовать в Киев, что «котла не существует». Когда бои по уничтожению окруженной группировки ВСУ еще продолжались, он заявил: «Бои в Дебальцево – самая успешная операция ВСУ за всю войну». Кстати, именно Муженко дезинформировал президента Порошенко в ходе переговоров в Минске, что и затянуло этот процесс, поскольку президент до последнего продолжал верить в информацию генерала о «перемоге» ВСУ у Дебальцево. При этом есть информация, что Муженко зачем-то отдал распоряжение распространить фейковую информацию о своей героической гибели 20 января 2015 года под Авдеевкой.
В итоге он получает звание генерала армии, сделав самую эффектную карьеру в истории украинских вооруженных сил – от генерал-лейтенанта до генерала армии за год, проиграв все, что можно, и потеряв всю авиацию, до 60% бронетехники и более 15 тысяч человек личного состава только убитыми.

Апокалипсис

Общее количество пленных за все время боевых действий дошло до 2500 человек, большинство из которых были просто переданы родственникам или обменяны. При этом паника и сдача в плен не всегда были оправданы ходом боевых действий. Командующий оперативного управления «Юг» генерал-лейтенант Руслан Хомчак, который был ответственен за прорыв из «иловайского котла», долго вел переговоры с командованием ополчения о безопасном коридоре. Ему предложили подождать 15 минут, чтобы получить точные координаты. Однако генерал Хомчак заявил, что у него «и двух минут нет», и дал команду прорываться напрямую на укрепленные позиции ополчения с пулеметами, гранатометами и минометами, а сам покинул расположение войск в противоположном направлении. Генерал бросил даже сопровождавших его журналистов и раненого личного водителя. Погибло около тысячи военнослужащих.
Неудивительно, что даже бывший в то время начальником «штаба АТО» генерал-майор Назаров утверждал, что дезертирство приняло массовый характер. Официально военной прокуратурой Украины возбуждено 16 тысяч дел о дезертирстве в «зоне АТО». А, помимо этого, 6 тысяч дел о невыполнении приказов (среди них, правда, есть и откровенно спекулятивные, например, против офицеров, отказывавшихся выполнять самоубийственные приказы о наступлении «в никуда» или, наоборот, против тех командиров, которые старались вывести свои части из котлов, минимизируя потери). Наконец, за уклонение от призыва на воинскую службу по мобилизации было возбуждено около 7 тысяч дел.

Анализируя события в Иловайске, главный военный прокурор Анатолий Матиос заявлял, что основной причиной образования «котла» стал самовольный отход 5-го батальона территориальной обороны «Прикарпатье» от закрепленного за ними места несения службы. Понять это логически нельзя, но допустить, что мобилизованные гуцулы просто разбежались в поисках родных гор и лугов – можно. И все же разгром под Иловайском был предопределен общим поведением ВСУ, а не отдельно взятым гуцульским батальоном, который вдруг побежал и якобы обрушил весь фронт, которого к этому моменту уже не было. Относительно рядом, на Саур-Могиле в полном окружении остался военный спецназ – гордость украинской армии, которому уже никто помочь не мог, включая воинственных от природы карпатских горцев с их длинными музыкальными трубами. А такими вот «расследованиями» из-под удара выводились и начгенштаба Муженко, и остальное руководство ВСУ.


Стоит отметить и то, что некоторые крупные воинские части несколько раз подряд попадали под раздачу, после чего их наспех переформировывали – и снова отправляли на фронт. Показательна судьба 72-й ОМБр из Белой Церкви, с которой что только не происходило – от оставления под обстрелами в голой степи без воды и еды до бунтов. А знаменитая и показательная 24-я ОМБр, созданная на базе полигона в Яворове, где сейчас находятся советники и инструкторы НАТО, была на грани расформирования, понеся несколько раз подряд тяжелейшие потери, исключительно по глупости попадая в тактические окружения и под удары РЗСО ополченцев (потери были такими, что в Яворове объявляли траур). Ее командиров отстраняли, и только личное вмешательство Порошенко остановило Турчинова, который грозился всех посадить за «трусость и предательство».
Коррупция, воровство, отсутствие снабжения – вишенки на торте, которые служат дополнением к картине саморазрушения украинской армии. Один только начальник финансово-экономической службы ВСУ майор Андрей Квирель присвоил около 4 миллионов гривен из довольствия солдат, то есть примерно четырехмесячное содержание полка в «зоне АТО» со всеми надбавками.

Наконец, ВВС и флота по факту уже не существует, а миллионы гривен закачаны в строительство ряда фортификационных сооружений, причем не только знаменитого рва на границе с Россией, но и менее известного, но куда более дорогостоящего «вала» долгосрочных укреплений по границе Днепропетровской и Донецкой областей, то есть в глубоком тылу, «на всякий случай».

Если все это Арсений Яценюк называет «победами», то что же тогда «зрада»?