Умиляют кобачки и прочие поцреоты, нажевавшие в этой теме уже 28 страниц во славу посещаемости данного форума, страницы вконтактах и однокласников которых ,так же, сплошь пропаганда не менее великих чем вова борцов за свободу и независимость (в составе РФ ) и тонны сблеваной желчи на гадких фашыстских укропов и подпиндосовиков.

Все это было бы очень хорошо, но если первый сменивший автомат на телеэкран Стрелков наряду с тезисами геополитического характера все же регулярно рассказывал, как воевал, что планировал и почему не получилось (то есть хотя бы часть времени говорил о том, в чем действительно компетентен), то остальные комбриги рассуждают исключительно о вопросах большой политики.

Можно понять Мозгового, человека левых взглядов, мечтающего построить в Новороссии государство социальной справедливости, и сделать его плацдармом антиолигархической революции на постсоветском пространстве. Он использует каждый выход в СМИ для пропаганды своей позиции, которой не особенно рады на официальных информационных площадках. Его взгляды можно не разделять, можно констатировать их утопичность и эклектичность, но поступает Мозговой так, как поступал бы на его месте любой политический деятель, — еще Ленин учил использовать для пропаганды любую трибуну.

Остальные выступления комбригов по структуре ближе к стрелковским. Отличие в том, что в них напрочь отсутствует военная конкретика Новороссии, зато 100% места отдаётся лозунгам, обвинениям и стенаниям. Вот традиционная структура выступления полевого командира:

1. Мы сильные, смелые, гордые, воинственные, любимые народом и любящие народ. Я (имярек) и моя бригада (название) — лучшее, наиболее подготовленное соединение армии Новороссии. Все хотят к нам, но берём не всех, только идеальных суперменов-интеллектуалов.

2. Мы даже не заметили, как победили украинскую армию, и уже готовились, переночевав в Варшаве и пообедав в Берлине, вступать в Мадрид, поужинав в Париже.

3. Враг бежал, Вашингтон дрожал, и мы собирались продолжить наступление просто для того, чтобы отодвинуть линию фронта от наших городов, примерно до Атлантического океана, потому что уничтоженные нами украинские войска подвергают мирное население жестоким обстрелам.

4. Нам не дали. Нас остановила Москва. Нам навязали позорные, предательские, бессмысленные минские соглашения, поэтому Мадрид и Мариуполь остались в руках у хунты, наших людей продолжают убивать, а нам так и не дали занять Эскориал, Версаль и ближайший террикон.

5. Мы всё равно победим и здесь, и в России.

Если бы так выступил один человек, я бы сказал — случайность. Но десятками (а таких интервью уже больше десяти), с нарастающей интенсивностью заполняя интернет своими, в общем-то, довольно пресными, неинтересными и однообразными стенаниями эти ещё вчера никому не известные люди возникать не могут. Они бы в таком количестве просто не заинтересовали СМИ.
Но ведь если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь надо.

Прямо скажем, что в овеянных ореолом заслуженной славы войсках Новороссии сражаются далеко не одни лишь идеалисты. Идеалистов там как раз меньше всего.

В любой гражданской войне добровольно (вне мобилизационных мероприятий власти) принимают участие несколько групп (которые можно условно назвать профессиональными). Это, во-первых, глубоко идеологизированные сторонники какой-либо идеи, готовые за идею убивать оппонентов. Во-вторых, силовики (которые, как правило, оказываются по обе стороны баррикад). Часть из них делает сознательный выбор, часть — случайный, но война — их профессия, вот они ею профессионально и занимаются. В-третьих, те, кто в детстве в войну не наигрался (в том числе эльфы, гномы, хоббиты, рыцари и реконструкторы). Им выпала уникальная возможность помахать не картонным мечом, а перепрыгнуть из мира игрушечной войны в мир войны реальной. В-четвёртых, наёмники. У них, как и у силовиков, война — профессия. Только они воюют не на государственной службе (по присяге), а на свой страх и риск (за деньги). Также ради заработка в добровольческие формирования любой гражданской войны стягиваются и представители пятой категории — различного рода маргинальные слои населения, в том числе и откровенные уголовники. Ну и седьмая, последняя категория, возникающая по ходу нарастания боевых действий, — люди, пришедшие мстить за убитых и искалеченных детей, родственников, близких, друзей, за уничтоженные дома и разрушенную жизнь.

Формирования, в которых воюют все эти категории добровольцев, могут формироваться по интересам (монархисты, анархисты, троцкисты, фашисты, коммунисты), по профессиональному принципу (бывшие сотрудники «Беркута», военные, наёмники) и, наконец, как чаще всего и бывает, добровольческие части формируются вокруг харизматичного командира (марковцы, дроздовцы, каппелевцы, чапаевцы, буденовцы, стелковцы, безлеровцы и т.д.).

Добровольческие части одного формата могут на деле серьёзно различаться по численности, составу, насыщенности вооружением и техникой, а также по реальной боеспособности. Между ними затруднена или вообще невозможна координация действий. Противостоять они могут исключительно такой же разношёрстной добровольческой армии. Как только в бой вступают регулярные части (восстановлена старая армия или создана новая), подобная добровольческая структура сыпется.

Ещё одна проблема добровольческих формирований — трудности с поддержанием дисциплины, особенно в частях, состоящих из пришедших на заработки маргиналов.

Грабежи мирного населения, нарушение правил и законов войны (военные преступления) и т.д. Кстати, из Донецка и Луганска сообщают не только о всеобщей любви к ополчению, но и о грабежах, отжатии собственности, необоснованных арестах и даже пытках. Причём речь идет не об отдельных эксцессах, а о широко известной практике, с которой власти ДНР/ЛНР борются, но победить пока не могут.

Понятно, что такая армия не могла победить пусть слабые и плохо обученные, но все же регулярные, значительно более многочисленные и лучше вооружённые войска Украины. Не будем вдаваться в подробности приграничных операций, они широко описаны. Но если полевые командиры говорят правду, и они могли взять Мариуполь и Киев, то чего же не взяли? Чего они вообще прислушивались к мнению Москвы, которую обвиняют в предательстве?

Есть все основания считать, что самостоятельно ополчение, в том состоянии, в каком оно находилось в июле-августе, не смогло бы не только разгромить украинскую армию, но и отстоять Новороссию. Они потому и слушаются Москву, что всё у них получается несамостоятельно. Собственно, их претензии к Путину (слушает не тех, кого комбриги любят, делает не то, что они хотят) подтверждают их несамостоятельность. Самостоятельные действуют сами. Но ведь одно дело несамостоятельно организовать разгром украинской группировки у границы, а другое дело — так же несамостоятельно до Киева идти.

Несамостоятельность слишком заметна будет, поскольку ополчения мало, дорога длинная, фронт широкий, и кому-то надо, кроме организации артиллерийской поддержки, обслуживания бронетехники, создания системы ПВО, способной убрать с неба украинскую авиацию, тылового обеспечения (вы видели хоть одного ополченца-интенданта или развернутый полноценный штаб хотя бы бригадного уровня?) заниматься контролем коммуникаций, сковыванием манёвра украинских войск, обеспечением флангов и т.д. «Отпускников» не наберёшься.

По сути, полевые командиры выдвигают России претензии за то, что Москва отказалась брать Киев своими силами, нарисовав на танках флаг Новороссии и давая возможность командирам ополченцев пиариться на камеру и рассказывать, что «хочу телевизор сморю, хочу на постели валяюсь, а что дедушка? Я его веником».

Не будем говорить о сложной геополитической обстановке, о стратегической ловушке, о необходимости выигрыша времени для перестройки финансово-экономической системы РФ и смены внешнеторговых приоритетов. Просто отметим, что если бы «освободительная армия Новороссии» двинулась на Харьков и Одессу в том моральном и организационном состоянии, в каком она находилась в июле-августе 2014 года, там бы после первой эйфории возникло много вопросов по поводу того, кто хуже. В конце концов, от фашистов ничего хорошего не ждали. Так что в них разочароваться было сложно. А вот о своих никто не хочет вздыхать: «Белые пришли — грабють. Красные пришли — грабють».
Конечно, большинство частей армии Новороссии были достаточно дисциплинированы, но об армии судят по одному подонку, а в среде ополченцев такой был не один (иначе военные власти ДНР/ЛНР не прибегали бы в отношении добровольцев к такой суровой мере поддержания дисциплины, как расстрел).

Итак, ни технически, ни морально, ни численно, ни организационно армия Новороссии в августе не была готова проводить глубокую наступательную операцию. Зачем же нам сегодня комбриги рассказывают о том, как Россия не дала, а уж они бы не подкачали?
Думаю, что уровень мышления большинства полевых командиров заставляет их ощущать «вопиющую несправедливость», когда их, героев обороны, лично с нуля сформировавших свои части и переживших первые, самые тяжёлые бои с карателями (тяжёлые просто потому, что ещё никто не верил, что будет война, а само ополчение было малочисленно, плохо вооружено и не обстреляно) заставляют вливаться в какие-то структуры, подчиняться каким-то непонятным им людям, когда с них спрашивают не только за личную, но и за расхлябанность и недисциплинированность подчинённых, а совсем уж самостоятельных отстраняют. Вот они и жалуются, преувеличивая свои подвиги, как всегда бывает на рыбалке, охоте и на войне.

Это, однако, внешний видимый контур. Потому что им ведь с завидной регулярностью предоставляют время и место на патриотических ресурсах. Значит, есть люди, заинтересованные именно в той интерпретации событий в Новороссии, которую излагают комбаты и комбриги, вдруг почувствовавшие себя генералиссимусами Чан Кайши. Есть люди, заинтересованные в том, чтобы превратить естественное недовольство вольной партизанщины, превращаемой в регулярную армию, в политический протест. Мы их не знаем, они себя не показывают, выдвигая на первый план недовольных командиров, но нас и не интересуют их фамилии. Это хлеб ФСБ. Мы же пытаемся вскрыть их возможную цель.

Вряд ли это американские наймиты, мечтающие о «патриотическом майдане», раз уж не удался майдан либеральный, смещении Путина и ликвидации России. США, конечно, могут поиграть с патриотическим майданом, чтобы создать лишние проблемы Путину, но реальная игра на победу такого майдана вряд ли устроит американцев.

Дело в том, что победа «патриотического майдана» будет означать приход в Кремль политиков на несколько порядков менее квалифицированных и адекватных, чем команда Путина, политиков, которые могут с простодушием Стрелкова заявлять, что, мол, думал, что в Донбассе будет как в Крыму, и начал войну, а Путин, бяка, поступил не так, как я хотел. Это будут политики, признающие только ставку на военную силу, и не только справедливо уверенные в том, что российская армия, если надо, до Бискайского залива дойдёт, но и готовые её туда послать, а будут США вмешиваться, то ядерный удар могут нанести.
Это люди войны, для которых победа имеет абсолютное значение, не важно, как и какой ценой она достигнута и можно ли было не воевать вообще. Из всех возможных решений они всегда выберут войну. Ну а американцам, чтобы устроить ядерный Армагеддон, нет никакой необходимости выстраивать такие сложные схемы. Это можно сделать хоть завтра, просто запустив собственные ракеты и замерев в ожидании ответного удара.

Более того, мне понятно, что люди, способные организованно выпустить в российское информационное пространство десяток новороссийских комбригов, никогда не отдадут власть этим амбициозным, но крайне простодушным ребятам. Сейчас новороссийские военные привыкли к вниманию, восхищению и к тому, что в ДНР/ЛНР они практически полные хозяева. Они автоматически экстраполируют это состояние на весь Русский мир, который куда сложнее, чем кажется из окопа под Волновахой или из блиндажа под Дебальцево. На деле они просто ударный отряд информационной войны, задача которого — дискредитировать президента РФ, по возможности втянув его в противостояние с патриотической общественностью и подорвав его авторитет в армии Новороссии, обеспечив таким образом резкое падение рейтинга и вынужденный уход из политики, чтобы не потерпеть поражение на очередных выборах. Когда и если задача будет выполнена, комбриги потеряются так же, как и возникли, — человек, которого две недели не показывают по телевизору, в политике не существует.

Уверен, что у многих уже возник логичный вопрос: а зачем кому-то таким сложным и рискованным путём убирать Путина, если, по сути, почти ничего не поменяется?

Поменяется. Фамилия главы государства и пара незаметных политических нюансов.

Сегодня Россия вернула себе статус сверхдержавы, а сверхдержавой Россия может быть, только пребывая в состоянии империи. Ну а империи нужен император. Не монарх, а именно император. Например, императоры Рима правили республикой, просто занимая ключевые республиканские магистратуры плюс получая imperium — высшую военную власть. Многие из них передавали власть по наследству и точно могли повлиять на выбор преемника, но окончательное слово было не за ними, а за сенатом и армией.

Императоры Византии и польские короли, генеральные секретари КПСС и американские президенты по объёму своих полномочий и с учётом ненаследственного характера власти (хоть не всегда приход к власти оформлялся в соответствии со строгой процедурой) являются (являлись) именно такими императорами республик. Кстати, во всех случаях речь шла об олигархических республиках.

Полномочия, принадлежащие по Конституции президенту России, а также народная традиция, придающая его власти сакральный характер, позволяет поставить этот пост в ряд вышеперечисленных. Далее всё зависит от конкретной личности: один может быть «Царём Борисом», а другой — «рабом на галерах». Так вот, судя по всему, раб провёл галеру свозь все бури и штормы и теперь в виду бухты у кого-то из членов экипажа появилась мысль, что он и сам может поработать капитаном. Благо большая часть работы сделана.

Я не случайно также обратил внимание на олигархический характер всех республик, управлявшихся императорами (кстати, к Франции Наполеонов I и III и к викторианской Англии тоже относится). Дело в том, что все 15 лет правления Путина — это время медленных, незаметных, но радикальных реформ, постепенно уничтожавших базу ельцинской олигархической республики и перемещавших центр власти из рук большого бизнеса в руки профессиональных политиков-управленцев. Сравните ситуацию накануне 2000-х, когда самый дорогой россиянин устал и решил уйти, и накануне 2015-го, и вы поймёте, как всё изменилось.
Судя по постоянному повышению роли государства в экономике, а также по усилению его социальных обязательств, после окончательной внешнеполитической победы в противостоянии с США, которую можно ожидать к 2017-2018 году (имеется в виду не ситуация на Украине, которая разрешится раньше, а юридическое оформление нового мирового порядка) и которая позволит России сосредоточиться на внутренних проблемах, окончательный демонтаж олигархической республики неизбежен. Тем более что её адепты лишатся и внешнеполитической (США) и интеллектуальной (российская либеральная интеллигенция потеряет евро-атлантический пример процветания, который последние 25 лет активно эксплуатирует в любой дискуссии) опоры.

Избежать подобного развития событий сторонники сохранения олигархической республики могут, только заменив Путина на тоже патриота, возможно даже большего антиамериканиста, готового проводить активную внешнюю политику, но забыть о внутренних реформах.

Фактически альтернативой путинскому курсу будет попытка, вытеснив США, занять их место мирового жандарма и эмиссионного центра, для того, чтобы, во-первых, отвлечь внимание населения от внутренних проблем внешними победами, а во-вторых, совершенно по-американски подкупить народ за счёт ограбления остального мира и вывести таким образом олигархов из-под удара, сделав народ соучастником их преступлений.

На примере США мы видим недолговечность такой системы, но на век нынешнего поколения олигархов хватит, а следующее пусть заботится о себе само.

Меня встречали на КПП. Дежурный провёл меня в приёмную, и на встречу вышел САМ. Я представляла известного генерала немного другим. Сергей Николаевич галантно пригласил меня пройти в кабинет. Я огляделась: кабинет был просторным, но уютным. Настроиться на деловой разговор оказалось делом сложным: постоянные звонки по телефону, вопросы по каким-то административным делам и т.д… Кто-то вошёл, вышел, заглянул, позвонил. Но, в итоге, разговор состоялся. И рассказчик из Сергея Николаевича замечательный.

Корреспондент: – Кто повлиял на Ваше решение пойти в военные и стать именно разведчиком? Может быть, какой-то великий полководец или легендарный разведчик?

Сергей Петровский: – На самом деле, я мечтал стать историком.

Кор.: – Вам нравилась история?

С.П.: – История и языки. Пока я выбирал кем стать – историком или переводчиком, в нашем классе все тринадцать мальчиков решили пойти на “ха-ха” и поступать в военное училище. Семь из нас не прошли комиссию по состоянию здоровья, а из оставшихся шести – я один поступил в военное училище. Я, который меньше всего этого хотел.

После училища я попал сразу же в Центр подготовки в Средней Азии и после шести месяцев, в декабре 1984 года был направлен в Афганистан на должность заместителя командира развед. роты. Буквально через год стал её командиром.

Кор.: – Вы в Афганистане получали ранения?

С.П.: – Да, дважды ранен, контужен. Это в Афганистане. А всего у меня в итоге восемь ранений.

По поводу моего героя – на самом деле, их очень много. В-первую очередь – это Илья Григорьевич Старинов, так называемый дедушка Советского спецназа. Это человек, который и развязал всю эту минную войну в годы Второй мировой, диверсионную деятельность. Который взорвал штаб немецкой дивизии в Харькове. О его подвигах могу долго рассказывать. Это легендарный человек, который изобрёл большинство управляемых мин и фугасов, используемых до сих пор. Это один из моих героев, но их много.

С.П.: – Нет, конечно, нет. Отец – инженер, мать – врач. Мой дедушка был снайпером, Героем Советского Союза, похоронен здесь, в Донецке. Здесь у меня похоронены и мать, и отец, и бабушка… Да, я родился и вырос здесь, в Донецкой области. Это моя родина...


... – Я уроженец Донбасса, что бы сейчас там ни говорили, что тут сейчас в основном “варяги” и так далее. Год назад я похоронил маму здесь, в городе Донецке. И со стороны отца родители покоятся тоже в этой земле.

Кор.: – Помимо службы в Афганистане, в каких ещё горячих точках Вам приходилось воевать?

С.П.: – Северная Осетия в начале 90-х, Первая Чеченская, Вторая Чеченская… В общем, эта война у меня уже девятая. Я ушёл в запас в апреле этого года по достижению предельного возраста в звании Гвардии полковник. После увольнения собирался вернуться домой в Донецк, потому что он мне больше нравится, чем Ростов, в котором я проживал последнее время. Но никогда не думал, что моё возвращение произойдёт на танке…

Я созвонился с Игорем Ивановичем Стрелковым, который на тот момент находился уже в Славянске. В своё время я два года с ним совместно служил в Чечне, в Грозном. И прибыл к нему на должность заместителя Командующего армией ДНР.

С.П.: – Первое мероприятие, которое я провёл, – это стравливание двух блокпостов украинских войск (95-я аэромобильная бригада). Я создал первую тройку из местных ополченцев. Первое, что необходимо для разведки – это желание служить в разведке, второе – это обучение.

В 2 часа ночи мы по ложбинке проползли на линию между этими двумя блокпостами, одновременно открыли огонь в две стороны и уползли. А они между собой ещё четыре часа воевали. В итоге, у них несколько раненых, плюс на одном их блокпостов уничтожили собственный Хаммер.

Кор.: – А вы всё это наблюдали?

С.П.: – Ну конечно! Как же я мог отказать себе в удовольствии? После этого я начал формировать первую роту спецназа, параллельно начал создавать агентурный аппарат. И, конечно, май месяц был очень тяжёлым в том плане, что нужно было создавать первую роту спецназа, обучать её, проводить, как командиру роты и группы, диверсионные мероприятия, одновременно принимать сообщения от агентуры, обобщать это всё и принимать соответствующие решения.

Разведотдел на тот момент находился в Краматорске, и хотя бы раз в два дня я должен был ездить в Славянск к Игорю Ивановичу, докладывать об обстановке и скоординировать наши действия. И в то же время я должен был съездить хотя бы раз в неделю в Донецк для взаимодействия с вновь созданным батальоном Кальмиусом. Командир Кальмиуса – Атаман Иванович (позывной) и Захарченко объявили о том, что они переходят под командование Игоря Ивановича Стрелкова. А ещё раз в неделю нужно было съездить в Горловку к Игорю Николаевичу Безлеру для взаимодействия. И я понял, что один всё это не вытяну. Через месяц я был истощён и физически, и морально.

С.П.: – Да, всего 14 женщин. Санинструкторы и повара, ну и в канцелярии. Здесь нет никого по принципу любовниц и тому подобное, потому что я категорический противник, чтобы на рабочем месте этим кто-то занимался. Для меня это очень мерзко! Хочешь строить какие-то отношения – пожалуйста, но где-то там, за пределами организации, а так – нет. Я ещё допускаю, когда официальные жёны находятся в штате подразделения…

Хотя у меня нет никого, чьи бы жёны здесь служили. Невесты есть, но человек выйдет замуж и покинет это место работы.

Кор.: – Сейчас в Ваши обязанности после Выборов нового руководства Республики вам добавили помимо разведки ещё и функции полиции?

С.П.: – Нет, нет. Просто если Глава государства посчитал, что эту задачу быстрее и эффективнее выполнят мои люди, то я выполняю его распоряжение. Я – офицер, я привык выполнять приказы и распоряжения, если они не несут какого-либо преступления.

С.П.: – Сам Ходаковский сейчас себе выторговал должность Секретаря Совета безопасности, перед этим он долго торговался, то подчинялся Игорю Ивановичу Стрелкову, то не подчинялся, то потом он подчинялся Захарченко, то не подчинялся. Затем он начал всем объявлять, что «Восток» это будет Антитеррористический центр (АТЦ), отдельная организация, не понимая элементарных вещей. Во-первых, АТЦ всегда существует в составе ФСБ, МГБ и так далее. Во-вторых, на каком основании ему из обычной пехоты, коей является батальон «Восток», кто-то будет создавать АТЦ?! В-третьих, товарищ Ходаковский спутал АТЦ с ССО (Силами Специальных операций), как это по аналогии существует в Российской Федерации.

Кор.: – Может, он не спутал, а просто не знал?

С.П.: – Может, спутал, может, ему так и хотелось.

Телефонный звонок и продолжаем дальше.

Хотел бы я, чтобы эта отдельная структура состояла из «Востока»? То есть, все те лица, которые подчиняются непосредственно Главе государства, которые должны пройти соответствующую подготовку, а самое главное, в ком он не должен сомневаться. После это пошел разговор, что «Восток» все-таки будет бригадой в составе Министерства обороны, но будет!

У них 2 000 личного состава. Они пережили в июле, когда от них откололась и ушла часть лс, когда увидела, что люди приходят для того чтобы воевать, а не заниматься отжимом и крышеванием.

Допустим, где все это время героически воевал батальон «Восток»? Сразу говорю, я не противопоставляю ни Оплот, ни славянцев, ни Кальмиус, потому что сразу после выхода сюда, честь им и хвала, Оплот принимал участие во всех боевых операциях, это и Степановка, и Мариновка, и Дибровка, и Шахтерск, и Иловайск. Кальмиус тоже во всех этих операциях принимал участие. Захарченко при Кожевне даже был ранен

Карловка – оставили;

Пески – оставили;

Авдеевка – оставили.

Вот эта жопа, извините, в настоящий момент мы будем говорить своими словами, – это последствия героической деятельности Востока.

Кор.: – А Ясиноватая?

С.П.: – Ясиноватую они не оставили, потому что с ними был мой отряд спецназа.

Кор.: – То есть Ваш отряд не дал оставить?

С.П.: – Нет, не так. Я разделил командование Востока и самих людей, которые там находятся. Вот почему очень большое количество ушло к Бесу в Горловку, потому что люди пришли сюда воевать, а их заставляли заниматься крышеванием. Поэтому они и ушли.

Кор.: – То есть, это правда, когда ребята добровольцы, возвращаясь в Россию, говорили: «мы ехали туда воевать, а там другое».

С.П.: – Одни исходят из приказов, а другие из своих желаний. Вот они исходят из своих желаний: «может, пойдем, а может, не пойдем». И я повторяю, что за пределами города Донецк, кроме тех 20 человек, молодцы, герои. Я преклоняюсь перед ними, остальных я не припомню.

Сергей Николаевич, нервно курит и быстро подходит к огромному столу с картами и документами, берёт одну из сводок и зачитывает: «Вот, 26 ноября, Новобахмутовка. Уничтожено 3 бензовоза, 43 вкопанных цистерн, ГСМ около 150-ти тонн, 960 реактивных снарядов, 24 пакета для Градов».

С.П.: – У меня люди работают, не получая зарплаты два месяца. И я за свои деньги закупаю продовольствие.

Кор.: – Около тысячи человек кормите и одеваете за свой счёт?!

С.П.: – Да, пока тяну… (горько усмехается). Это порядка 250-300 тысяч долларов в месяц. Ничего, нормально. У меня люди одеты в единую форму, Спецназ весь одет в зимнюю форму, вплоть до термобелья. У нас есть беспилотники.

Кор.: – Что и беспилотники тоже за Ваш счёт приобретались?!

С.П.: – Да, за свой счёт. Первые беспилотники у меня появились в конце июля.

В ходе церемонии награждения лауреатов премии фонда Right Livelihood Award Foundation в Стокгольме знаменитый разоблачитель, экс-сотрудник АНБ США Эдвард Сноуден заочно принял из рук учредителя фонда Якоба фон Юкскулля премию «За правильный образ жизни».
02.12.2014, 00:38

учреждённой шведским фондом Right Livelihood Award Foundation, говорится в сообщении, опубликованном на официальном сайте номинации.
Ранее, в конце сентября Фонд Right Livelihood Award Foundation сообщил, что американец отмечен за обнародование материалов о деятельности государственного агентства, нарушающей «фундаментальные демократические процессы и конституционные права граждан».
«Жюри удостаивает Эдварда Сноудена премии за «Правильный образ жизни» за его храбрость и желание разоблачить беспрецедентные масштабы контроля со стороны государства, которые нарушают демократические процессы и конституционные права его граждан», - заявил в своей речи Якоб фон Юкскулль, приглашая американца в Стокгольм, чтобы уже лично вручить ему премию.