Путину доверяют втрое больше, чем проводимому им курсу

Михаил Леонтьев

Наш премьер высказался в том смысле, что он не согласен с неизбежностью «второй волны» кризиса. К сожалению, факт наличия кризиса не зависит от того, согласен с ним или не согласен наш премьер. Помнится, премьер был не согласен с неизбежностью первой волны кризиса. Здесь нужно заметить, что в задачи действующего правительства обязанность говорить правду не входит. Особенно в условиях кризиса. Незачем пугать рынки — они сами испугаются. Хотелось бы рассчитывать на то, что при этом само правительство отдает себе отчет в неизбежности кризиса, в его характере и масштабах.

Есть основания считать, что это так. Начнем от противного, от общественного — народного мнения. Приводимая нами социология свидетельствует о том, что это мнение действительно «противное». И тем не менее вполне благоприятное для нынешнего кандидата в президенты. Сразу ответим, что особого прикладного электорального значения наша социология не имеет. Мы, собственно, из того и исходим, что и сам электоральный вопрос особого значения не имеет. Речь здесь о содержании политики. Путин воспринимается большинством как «свой». На этом, собственно, он и вошел в политику. На этом, собственно, и обломались авторы операции «Преемник» 12 лет назад, когда планировали использовать Путина как муляж «своего». Народная система распознавания «свой — чужой» сбоев не дает. Отсюда, кстати, и претензии: если свой, так что же тогда...

А тогда вот что. Первое заявление кандидата в президенты, которое можно считать программой, — статья в «Известиях» о Евразийском союзе. Вынесем за скобки присущую автору политкорректность и подчеркнуто прагматическую мотивацию. Слепому видно, что эта задача, поставленная как политический приоритет, тащит за собой все: и в экономике, и в идеологии, и в политике внутренней и внешней. Если кто-то чего-то не понимает, нам объяснят партнеры по «перезагрузке». Реальный работающий расширяющийся Евразийский союз — это вполне достаточная основа для политической стратегии.

И второе. Объявленная госпрограмма перевооружения армии, те самые 23 триллиона на восемь лет, невольной и невинной жертвой которых, кстати, стал Алексей Кудрин. На самом деле это не так уж много — 650 миллиардов долларов, — это полтора годовых американских военных бюджета. Притом что Америка все эти 20 лет отнюдь не разоружалась в отличие от нас. Это на самом деле абсолютно необходимое императивное материальное дополнение к первой вышеуказанной цели. Это свидетельство того, что все вполне серьезно. Хотелось бы надеяться, что эта часть бюджетных расходов останется защищенной в условиях кризиса. Это не только политически необходимо, учитывая, что кризис не будет ограничивать себя сферой экономики. Он уже сегодня, как мы видим, не ограничивает. Это необходимо и с точки зрения «Новой индустриализации»: модернизации, инновации... И как чуть ли не единственный на сегодняшний день механизм поддержания роста и развития внутреннего рынка в условиях все того же кризиса. То есть более чем неблагоприятной внешней конъюнктуры.

Очевидный вроде бы парадокс публикуемой нами социологии: Путину доверяют втрое больше, чем проводимому им курсу. Путин «свой», поскольку отвечает народному представлению о государстве и власти как целостности и самоценности. С Путиным все ясно. Стало быть, надо менять курс.