..."К вечеру в хату заехал новый пассажир – обтрепанный, сельского вида человечек неопределенного возраста. В руках он держал тощий мешок и настороженно озирался.
– Здравствуйте, люди добрые, – голос у него был тихий и испуганный.
– Здравствуй, здравствуй, хер мордастый! – Верка со своей вихляющей походкой и блатными ужимками был тут как тут.
– Ты куда зарулил, чмо болотное?! – пи дор подошел к новичку вплотную.
Тот попятился, но сразу же уперся спиной в дверь.
– Дык… Привели вот…
– А у нас ты спросил: есть тут для тебя место? На фуй ты нам тут нужен? И без тебя дышать нечем!
– Дык… Не по своей-то воле…
– А кто тут по своей?! – напирал Верка. – Один вон тоже не по своей попал без спросу, место занимал да наш воздух переводил… Знаешь, где он? Деревянный клифт примеряет! Я сам его заделал! Вот как бывает!
Он замахнулся. Новичок, не пытаясь защититься, втянул голову в плечи.

Волк не мог понять, что происходит. Творился неслыханный беспредел. Петух – самое презираемое в арестантском мире существо. Он должен сидеть в своем кутке у параши и рта не открывать, чтобы не получить по рогам! Наехать на честного зэка для него, все равно что броситься под поезд!
Верка обернулся и посмотрел на сокамерников. Угрожающая гримаса сменилась глумливой усмешкой. Он не боялся немедленной расправы, напротив, приглашал всех полюбоваться спектаклем. Значит, спектакль санкционирован.
– Ну что, гнидняк, платить за место будешь? – Кулак пидора несильно ткнулся в небритую скулу селянина.
– Дык нету ничего… Вот только колбасы шматок, носки да шесть сигарет…
Человечек распахнул мешок и протянул Верке. Но тот спрятал руки за спину.
– Ложи на стол!
Медленно приблизившись к столу, новичок выложил на краешек содержимое мешка.
– Вот теперь молоток! Сразу видно, нашенский! – смягчил тон Верка и погладил новенького по спине, похлопал по заду.
– Нашенский ведь? Честно говори, не бзди!
– Дык я уже два раза чалился, – приободрился тот.
– Ух ты! А за что? – Верка продолжал оглаживать свою жертву и норовил прижаться к ней сзади. Мужик растерянно отодвигался.
– За кражи… Раз комбикорм, потом свинью с поросенком. А теперь зерно… Полбункера оставил, только высыпал под сарай, а тут участковый… Ты чего приставляешься?!
– Дык полюбил я тебя! – передразнил пи дор. – Теперь мы с тобой кореша на всю жисть, точняк? Спать на моей шконке станешь, хлеб делить будем… Чего ты дергаешься, как неродной, ты же из нашенских, сам вижу… Дай я тебя поцелую!
Верка обхватил новичка, прижался к нему всем телом и быстро задвигал тазом. Его губы впились в небритую щеку.
– Да ты чо! – селянин вырвался. – Ты это, не балуй… Я не первый раз…
– Ах, не первый! Я же говорю – нашего племени!
Верка издевательски засмеялся. Его поддержал хохот сокамерников. Калика и членов блаткомитета видно не было, зато остальные веселились от души.
– Ты это… Кончай!
Хохот усилился.
– Пойдем на шконарь, там и кончу!
Верка потянул мужичонку за руку, тот опять вырвался и отскочил в сторону...