Видеоролик о сталинизме под неожиданным для зрителя углом на примерах современных фильмов России, Индии (!) и советских фильмов 1930-1950-х годов.

Современные люди уже не могут себе представить, откуда появилась вся та инфраструктура, на которой и по сей день стоит массовая городская цивилизация Севера Земли.Эта растерянность превращается в по-сказочному кровожадные мифы о решающей роли страха и принуждения в советской индустриализации. Но могло ли рекордное по масштабам созидание всерьёз работать на страхе? И почему руководители тех лет умели запустить такой процесс, а с тех пор повторить всё никак не получается?

Никакой политики или идеологии внутри нет — только примеры поведения людей, меняющих уже не только общество, но и тип экономики, и даже окружающий ландшафт.

Нам, конечно, скажут, он это делал для массового террора. Но что такое террор, когда и зачем он применяется? На самом деле терроризм и террор не могут являться целью, они всегда являются средством для достижения цели. За любым террором стоят конкретные государства или режимы, которые с помощью террора осуществляют свои задачи. Например: целью якобинского террора было уничтожение христианской Франции, целью эсеровского террора было свержение русской монархии, целью так называемого «красного террора» — геноцид Русского Народа и уничтожение православной России. Индивидуальный террор также преследует конкретные цели, причём не всегда понятные рядовым исполнителям. Разумеется, целью, скажем, чеченских боевиков, захватывающих заложников, являются не эти самые заложники, а те требования, которые боевики при этом выдвигают. Итак, террористы, проводя массовый или индивидуальный террор, ставят перед собой конкретную задачу и этой задачи достигают путём физического истребления или запугивания сословий, классов, групп населения или конкретных людей. При этом террор всегда направлен на разрушение, уничтожение и никогда на созидание.

Так, нацистский режим в Германии ставил своей задачей уничтожение чужих народов: русских, поляков, литовцев, эстонцев, евреев, цыган. Кроме того, нацистский террор был направлен также на те сословия и социальные группы внутри Германии, которые были опасны для режима: католическую церковь, коммунистов, социал-демократов. Против этих народов и этих слоёв населения нацисты развернули кровавый террор. Но нацисты не ставили своей задачей уничтожение германского народа как такового и поэтому большая часть немцев не подвергалась преследованиям и даже не знала о существовании лагерей смерти.

Наоборот, большевики в 1918-1920-х годах развязали кровавый террор именно против всего русского народа, против всех групп населения, в первую очередь против дворянства, духовенства, офицерства, но точно также против рабочих, крестьян, интеллигенции. Террор ЧК коснулся и русских, и малороссов, и белорусов, и казаков, и прибалтов, и евреев, и казахов и представителей сотен других народов, населяющих бывшую Российскую империю. Убивали с особой жесткостью методично и целенаправленно: женщин, подростков, стариков, даже грудных детей. Этот террор проводила особая каста, особый тайный орден, представители которого в основном прибыли из-за границы и которых объединяла прежде всего непримиримая ненависть к Православию, Самодержавию, ко всему русскому, но и в тоже время также и ко всему национальному вообще. Этот тайный орден прикрывался названием большевистской партии, но с тем же успехом он проявлял себя в терроре партии эсеров или «самостийника» Петлюры.

Общеизвестно, что руководителями и главными палачами этого тайного ордена были выходцы из еврейской среды. Из этого некоторые исследователи делают неправильный вывод, что красный террор был еврейским. Но если внимательно проанализировать преступления Троцкого, Свердлова, Зиновьева, Голощёкина, Якира и им подобных, то мы увидим, что простое еврейское население России тоже страдало от них. Известно множество свидетельств, когда евреи расстреливались как заложники, подвергались всяческому насилию и притеснениям со стороны своих единоплеменников-большевиков.

Таким образом, троцкистско-ленинский режим вёл тотальную войну на уничтожение со всеми народами, сословиями, классами, группами России, то есть он проводил, как мы уже сказали, геноцид Русского Народа.

Казалось бы, в 1937 году произошло нечто подобное красному террору: в ходе «Большой чистки» репрессиям подверглись все без исключения классы и слои советского общества: партноменклатура, рабочие, крестьяне, военные, духовенство. На первый взгляд, это даёт нам возможность прийти к выводу, что в 1937-1938 годах Сталин провёл вторую волну «красного террора». Но так может показаться лишь на первый взгляд.

Дело в том, что захвативший в октябре 1917 года так называемый большевистский режим, а вернее его американо-еврейская группа, не ставила перед собой задачи построения какого-либо государства на территории бывшей Российской империи. По замыслу Свердлова и Троцкого, Россия должна была умереть, распасться на сотни мелких государств, исчезнуть. Миллионы вчерашних подданных России должны были стать бессловесными рабами, топливом для Мировой революции.

Вот слова Льва Троцкого, сказанные им летом 1917 года, то есть ещё до прихода большевиков к власти: «Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, какая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Разница лишь в том, что тирания эта будет не справа, а слева, и не белая, а красная. В буквальном смысле этого слова красная, ибо мы прольём такие потоки крови, перед которыми содрогнутся и побледнеют все человеческие потери капиталистических войн. Крупнейшие банкиры из-за океана будут работать в теснейшем контакте с нами. Если мы выиграем революцию, раздавим Россию, то на погребальных обломках ее мы станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени»

Наша цель не оправдать любым путём Сталина, а разобраться в том, что произошло с нашей страной в 30-е — 50-е годы. Безусловно, надо помнить и учитывать, что для сотен тысяч людей имя Сталина связано с гибелью и мучениями их родных и близких, связано с Беломорканалом, ГУЛагом, с взорванными храмами, с голодом и бесправием.

Но точно так же, надо помнить и учитывать, что для сотен тысяч людей имя Сталина связано с успехами, с выдающимися достижениями, с развитием промышленности, с прорывами в науке, наконец, с Великой Победой. Сталин, как бы к нему ни относились, был Верховным Главнокомандующим нашей армии-победительницы в самой кровавой и тяжёлой войне. Изображение Сталина отчеканено на медали «За победу над Германией». Сталин, единственный из советских, да и постсоветских, деятелей сказал тост «за здоровье русского народа».

При этом следует сказать, что Сталин всегда был ближе всех большевиков к пониманию необходимости сохранения российского государства. По этому поводу у него был принципиальный спор с Лениным, в ходе которого Сталин выступал за сохранение в названии государства имени России и против образования СССР.

Утверждения, что Сталин создал в 30-х гг. тоталитарную систему, не находят фактического подтверждения. Эта система была создана задолго до Сталина, создана Лениным, Троцким, Свердловым, Дзержинским, Бухариным, Френкелем. Именно они, а не Сталин были создателями первых концлагерей. Сталин сделал немало, чтобы изменить, хотя бы внешне, эту систему в сторону её смягчения. В 1936 году была принята новая конституция СССР. В ней впервые, по настоянию Сталина, была отменена практика поражения в правах так называемых «лишенцев»: духовенства, бывших офицеров, дворян и так далее. Благодаря сталинской конституции, сотни тысяч людей, вчера ещё бесправных, смогли поступать в ВУЗы, голосовать, избираться в органы власти и так далее. Это, конечно, не означало, что в отношении этих категорий людей не прекратились беззакония и расправы, но, безусловно, даже юридическое признание их равноправными советскими гражданами означало для них большой шаг вперёд.
В 1937-1938 годах опять-таки по инициативе Сталина был проведён ряд мероприятий, которые сегодня нам могут показаться незначительными, но которые тогда имели колоссальное значение для советского общества. Мы имеем в виду возвращение имён, составлявших русскую национальную славу. В 1937 году был с размахом проведен пушкинский юбилей. Для того чтобы понять все значение этого мероприятия, нужно вспомнить, что имя Пушкина было фактически вне закона в большевистской России. Предложение Маяковского выбросить Пушкина с «корабля истории» было у большевиков весьма популярно. Поэтому почётное возвращение Пушкина в жизнь советского общества означало сильный удар по русофобской идеологии.

Ещё больший удар нанёс по этой идеологии фильм Эйзенштейна «Александр Невский», который начали снимать в 1937 году. Святой Благоверный Великий Князь Александр Невский вызывал у большевиков патологическую ненависть. Его имя упоминалось до конца 30-х годов только в оскорбительных пасквилях Демьяна Бедного и ему подобных. Мощный образ благородного защитника Земли Русской, созданный Черкасовым, возвращал России не просто национального героя, но прославленного Церковью святого.

В 30-х годах возвращаются имена П. И. Чайковского, А. В. Суворова, Петра Великого, Ф. Ф. Ушакова. В резкой форме Сталин одергивает Демьяна Бедного за его русофобские стишки и поэмы. Всё это происходит задолго до войны. Поэтому утверждения многих исследователей, что патриотическая риторика Сталина была вызвана только Великой Отечественной войной, несправедливы.

Государственное начало ощущается во всех сферах советского общества. Сталин восстанавливает классическое дореволюционное образование в школе. Суровой критике подвергнута так называемая «школа» академика М. Н. Покровского, знаменитого русофоба и фальсификатора, одного из главных клеветников на замученную большевиками Царскую Семью. В 1934-1936 годах создаётся новый единый учебник истории СССР. Сегодня мало кто знает, что до 1934 года отечественная история в советских школах практически не преподавалась. Был своеобразный «краткий курс» Покровского, где вся дореволюционная русская история сводилась к клеветнической отсебятине, а затем шли восхваления «революции и её вождям».

Сталин не останавливается даже перед критикой классиков марксизма. В том же 1934 году, Сталин подвергает резкой критике работу Фридриха Энгельса «Внешняя политика русского царизма», фактически обвиняя Энгельса в ненависти к России.

Являясь по существу главным редактором нового учебника по отечественной истории, Сталин выступает в защиту православных монастырей, которые он называл источником культуры и просвещения, и в защиту Крещения Руси. Сейчас эта сталинская позиция может нам показаться малозначительной, но тогда она имела эффект разорвавшейся бомбы.

Сталин положил конец творчеству Придворова. Поводом этому послужила либретто Демьяна Бедного к опере «Богатыри». В этом либретто автор в свойственном ему духе глумился над русской историей и в частности над Крещением Руси. Однако вместо былой поддержки Бедный получил от власти в лице Сталина жесточайший разнос. 14 ноября 1936 г. вышло постановление Комитета по делам искусства «О пьесе «Богатыри» Демьяна Бедного». В этом постановлении баснописец обвинялся в попытке унизить русский народ. Карьера Бедного на этом закончилась. Интересно, что как Бедный ни пытался вернуться в литературу, как ни низкопоклонничал перед Сталиным, всё было напрасно. Когда во время войны ему всё же удалось опубликовать свою поэму «Ад» (про фашизм), то Сталин со свойственном ему юмором сказал: «Передайте новоявленному Данте, чтобы больше не писал».

В 1934 году по указу Сталина в Советском Союзе вводится уголовное наказание за гомосексуализм. Дело в том, что среди гомосексуалистов было большое количество оппозиционеров. Гомосексуальные оргии были одновременно местами встреч врагов Сталина. Ягода, который сам был гомосексуалистом, в 1933 году доложил Сталину, что «актив педерастов, используя кастовую замкнутость педерастических кругов в непосредственно контрреволюционных целях, политически разлагал разные общественные слои юношества, в частности рабочую молодежь, а также пытался проникнуть в армию и на флот».

3 июня 1934 года зампред ОГПУ Агранов доложил Сталину о том, что «при ликвидации очагов гомосексуалистов в Москве выявлен, как гомосексуалист, заведующий протокольной частью НКИД Флоринский Д. Т.». Также было выявлено немало случаев тесного общения советских дипломатов гомосексуалистов с их иностранными коллегами, многие из которых были представителями иностранных разведок.

Но, пожалуй, ещё более интересной является экономическая политика Сталина в 30-х годах. В 1925 году по инициативе Троцкого Ленские золотые прииски были сданы в аренду и эксплуатацию сроком на 30 лет английской компании «Лена — Гольдфилс – Лимитед». Условия аренды были очень интересны: большую часть прибыли английская кампания забирала себе: СССР оставались жалкие крохи. Мало кто знал, что за английской компанией на самом деле стоял американский банковский дом «Лёб, Кун энд К». Тот самый банковский дом, который стоял за разрушением России в 1917 году. Уже в конце 20-х годов Сталин начал борьбу за разрыв контракта с «Лена — Гольдфилс – Лимитед». Удалось это сделать только в 1934 году ценой неимоверных усилий сталинского руководства.

Зачем это делал Сталин? Многие исследователи объясняют это тем, что Сталин делал это для упрочения своей власти. Отчасти это верно, хотя и несколько примитивно. Действительно, вышеперечисленные действия упрочивали власть Сталина в определённых партийных и советских кругах. Но ведь если бы Сталин стремился только к этому, ему не надо было бы проводить столь сложную игру. Он мог спокойно продолжать без Ленина и Троцкого их политику в области идеологии. Тем более он мог бы продолжать их политику в области экономики. По большому счёту, западным финансовым кругам было всё равно, кто будет главным поставщиком российского сырья: Троцкий или Сталин. Изменяя внутреннюю и внешнюю политику СССР, отстаивая его экономическую независимость, Сталин не укреплял свою власть, а наоборот, создавал себе множество дополнительных врагов.

По нашему мнению, действия Сталина объясняются не маниакальным стремлением захватить и удержать абсолютную власть в стране, а идеологическими и политическими убеждениями Сталина. В наше время, когда продажность и беспринципность стали нормами жизни, в том числе и политической, может показаться, что так было всегда и у всех. Но это далеко не так. Сталин имел свои убеждения и свой взгляд на развитие страны. В общих чертах эти убеждения сводились к тому, что Сталин был сторонником построения сильного государства, суверенного и опирающегося на традиционные русские представления об этом государстве: единовластии, порядке, дисциплине, социальной справедливости, крепкой семье. Единственно, чего у Сталина не было в перечне этих ценностей, - это Православия и церковности. Во всяком случае, даже если Сталин и считал, что Церковь должна играть важную роль в истории государства, он никогда, даже в 1943 году, не смог вернуться к Православию как части государственной идеологии. Это, собственно, обрекло на гибель и самого Сталина, и созданное им государство. Несмотря на все сталинские изменения, в основе советской идеологии всегда оставался мертвящий и отвратительный культ Ленина, с его лжемощами в центре Красной площади.

Чем больше Сталин отстранял от власти старых большевиков, чем больше он сосредотачивал в своих руках полноту власти, тем больше становилось у него врагов, которые были к тому же весьма могущественны. Уничтожение этих врагов было необходимо Сталину. Но широкомасштабный террор против простого населения был Сталину совершенно не нужен. В условиях жёсткой борьбы с троцкистами Сталину был нужен внутренний мир. Совершенно очевидно, что массовые убийства духовенства, рабочих, крестьян не делали власть Сталина более прочной, а наоборот, подвергали её серьёзной опасности. Тем не менее, этот широкомасштабный террор начался, и пик его пришёлся на 1937 год. Как же страна пришла к этому террору, кто его проводил и с какой целью?

Говоря о той роли, которую играл Сталин в истории нашей страны в 30-е годы, конечно, было бы нелепо изображать эту роль только как положительную. Мы уже говорили, что Сталин был частью жестокой эпохи и, следовательно, как и его эпоха, он был жесток. Сегодняшние утверждения некоторых исследователей, в которых Сталин предстаёт кротким и добрым правителем, только и думающем о благе трудового народа, так же лживы, как и изображения Сталина кровавым чудовищем. Сталин, как мы уже писали, хотел создать мощное единое и независимое государство на обломках Российской империи. Но это вовсе не означает, что Сталин собирался воссоздавать саму Российскую Империю в её прежнем виде. Сталин понимал значение Русской Православной Церкви и её роль в жизни государства. В конце войны это понимание превратилось у Сталина в чёткое убеждение, а его идеология становится имперской. Но это вовсе не означает, что Сталин в 30-х годах был осознанным православным государственником. Для воссоздания разрушенной экономики, для оснащения армии современной военной техникой, причём в кратчайшие годы, Сталину нужен был хлеб, для продажи его заграницу и строительства на вырученное золото заводов и фабрик. У Сталина не было денег, чтобы купить этот хлеб у крестьянина, и он отнял у него этот хлеб, загнав крестьянство в колхозы и выслав сотни тысяч крестьянских семей в Сибирь. Во время коллективизации Сталин считал Церковь опасным идеологическим соперником и он беспощадно гнал Церковь. Сталин открыто говорил, что «мы стремимся к уничтожению реакционного духовенства». Перепись 1937 года показала, что большая часть советского народа считает себя верующей в Бога, и советский режим ответил на это расправами над сотнями тысяч священнослужителей и мирян, многие из которых приняли мученическую кончину. Причём террор был направлен не только на православных верующих, но и на другие религии. После православных главными жертвами этого террора стали мусульмане. Например, в Татарии именно в 30-е годы прошли массовые закрытия мечетей и аресты мулл. Поэтому цитируемые якобы существующие сталинские решения об отмене «ленинского постановления» о борьбе с духовенством и религией являются, на наш взгляд, не более чем фальшивкой.

Но, говоря о, безусловно, имевших место сталинских гонениях на Церковь, необходимо отметить следующее. В отличие от Свердлова и Троцкого, которые уничтожали Церковь из-за ненависти ко Христу и России и для уничтожения любой государственности на её территории, Сталин был гонителем Церкви для строительства могучего государства, которое он в начале считал возможным построить без участия Церкви.

Как известно, началом так называемых «сталинских репрессий» принято считать всё тот же 1934 год, а точнее 1-е декабря 1934 года, то есть убийство Первого секретаря Ленинградского обкома партии С. М. Кирова. С легкой руки Хрущева принято обвинять в этом убийстве Сталина. Однако все обстоятельства этого преступления и его расследования сегодня позволяют сделать прямо противоположный вывод. Киров всегда поддерживал Сталина и совершенно не обладал амбициозными планами захвата власти. В лице Кирова Сталин потерял верного соратника, что в сложных условиях 30-ых годов заметно ослабило сталинскую власть. Кроме того, если бы Сталин был бы организатором убийства Кирова, он бы позаботился о том, чтобы немедленно ликвидировать возможных свидетелей. На самом деле, Сталин, лично прибывший в Ленинград для расследования преступления, сам допрашивал убийцу Кирова Николаева и отдал распоряжения об его охране. Однако и сам Николаев, и другие свидетели преступления были умерщвлены при таинственных обстоятельствах, как раз тогда, когда Сталин хотел получить от них необходимую ему важную информацию. Так, был убит чекист Борисов, которого вызвали на допрос к Сталину в Смольный. Борисов обладал важной информацией об убийстве и, по ряду свидетельств, его убили с ведома или даже по прямому приказу Запорожца. Сегодня можно с уверенностью утверждать, что убийство Кирова стало ответным ударом по Сталину со стороны троцкистской оппозиции и её заграничных руководителей.

Силы, которые привели большевиков к власти в 1917 году, с тревогой наблюдали за тем, что происходит в СССР. Они довольно спокойно отнеслись к отстранению от власти Троцкого. В конечном счете, это напрямую не угрожало их интересам в России. Даже наоборот, болтливый, самовлюблённый и недалекий Троцкий не мог в новых условиях надёжно обеспечивать контроль над ресурсами СССР. Умный и хладнокровный Сталин казался мировой закулисе более перспективным ставленником. Сталин, будучи в начале сильно зависимым от этой закулисы, до поры до времени не спешил её разочаровывать. Однако, продолжая с каждым годом наращивать темпы промышленного производства и одновременно выводя советскую экономику из-под западного контроля, Сталин начал вызывать серьёзную обеспокоенность на Западе. Такую же обеспокоенность вызывала там и «прорусская» направленность сталинского курса. По существу в 1934 году Сталин начал осуществлять контрреволюцию, надёжно прикрывая её революционными лозунгами. В ответ троцкисты и их закулисные дирижеры начали борьбу против сталинской контрреволюции.

Определенные круги на Западе стали искать возможности отстранения Сталина от власти. Против Сталина организуется заговор, вошедший в историю под названием «Клубок». Во главе этого заговора стояли Зиновьев, Ягода, Енукидзе, Петерсон. Ягода говорил своему подельнику чекисту Артузову: «С таким аппаратом, как наш, не пропадёшь. Орлы — сделают всё в нужную минуту. Ни в одной стране министр внутренних дел не сумеет произвести дворцового переворота. А мы и это сумеем, если потребуется, потому что у нас не только милиция, но и войска».

Заговорщики предполагали арестовать руководящую «пятерку» Политбюро во главе со Сталиным. После чего пленум ЦК должен был назначить какого-нибудь крупного военного временным диктатором страны.

Цели заговорщиков достаточно ясно выразил всё тот же Ягода. Он говорил: «Совершенно ясно, что никакого социализма мы не построили, никакой советской власти в окружении капиталистических стран быть не может. Нам необходим такой строй, который приближал бы нас к западноевропейским демократиям. Довольно потрясений! Нужно, наконец, зажить спокойной обеспеченной жизнью, открыто пользоваться всеми благами, которые мы как руководители государства должны иметь».

Сказано довольно откровенно и удивительным образом напоминает нашу «перестройку» и последовавшие за ней «реформы» с их приватизациями и ваучеризациями.

Сегодня довольно точно установлены масштабы репрессий 1937-1938 годов. По данным рассекреченных архивов в эти годы было осуждено 1, 5 миллиона человек, из которых примерно 700 тысяч человек было расстреляно. Несмотря на то, что цифра в 700 тысяч убитых несопоставима с мифическими 50 млн., она все ровно огромна. И невинных, случайных людей, мучеников за Веру, из этих семисот тысяч убитых было великое множество. Достаточно посмотреть на списки убитых на Бутовском полигоне в Москве, или на Левашовской пустоши под Петербургом, чтобы убедиться в этом. Большинство в этих списках составляют простые русские люди, чаще всего рабочие, крестьяне, духовенство, так называемые «бывшие», даже дети. Совесть православного, да и просто порядочного человека, никогда не может смириться с этими ужасными убийствами. Но совесть наша никогда не может смириться и с тем, что все эти убийства приписываются одному Сталину, причём зачастую при помощи прямых искажений фактов, подлогов и фальсификаций.

Вообще, в вопросе о личном участии И. В. Сталина в репрессиях очень много, мягко говоря, странных вещей. Например, известное решение «Об антисоветских элементах» от 2.07.1937 года, в котором говорится о необходимости расстрелов наиболее активных враждебных элементов, имеется только в виде выписки, напечатанной на машинке. Подпись Сталина под этой выпиской даже не подделана, а просто написано кем-то от руки.

Так же в виде машинописной копии существует и пресловутая шифротелеграмма Сталина «о пытках». История её такова. На ХХ съезде партии первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв заявил, что якобы существовала «телеграмма» от 10 января 1939 года, подписанная И. В. Сталиным о применении пыток на следствии. Эта «телеграмма» якобы заканчивалась так: «ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК. ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружившихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод».

«Телеграмма» эта хранится в Президентском архиве. На ней нет подписи Сталина. Согласно пометам на архивном экземпляре, машинописные копии посланы: Берия, Щербакову, Журавлеву, Жданову, Вышинскому, Голякову, и др. (всего 10 адресатов). Но ни одной подписи этих адресатов о получении или об ознакомлении мне встречать не приходилось. Так же как и подлинного текста этой самой телеграммы с подлинной подписью Сталина. В. М. Молотов в беседах с писателем Ф. Чуевым категорически отрицал существование такой телеграммы. Поэтому вполне вероятно, что телеграмма эта была сфабрикована Хрущёвым к ХХ съезду партии.

Документально подтверждена причастность Сталина к санкциям на расстрел десятков тысяч человек, так называемые «сталинские списки» насчитывают 44,5 тысячи, но никак 700 тысяч. Кто же был главным проводником кровавых расправ, вошедших в наше общественное сознание под именем «репрессии»? Д. А. Быстролетов, оказавшийся в одной камере с бывшим наркомом внутренних дел А. И. Наседкиным, вспоминал, как тот рассказывал о своем предшественнике Б. Бермане: «В Минске это был сущий дьявол, вырвавшийся из преисподней. Он расстрелял в Минске за неполный год работы больше 80 тысяч человек. Он убил лучших коммунистов республики. Обезглавил советский аппарат. Тщательно выискивал, находил, выдёргивал всех мало-мальски выделявшихся умом или преданностью людей из трудового народа — стахановцев на заводах, председателей в колхозах, лучших бригадиров, писателей, учёных, художников. По субботам Берман устраивал производственные совещания. Вызывали на сцену по заготовленному списку шесть человек из числа следователей — три лучших и три худших. Берман начина так: «Вот один из лучших наших работников, Иванов Иван Николаевич. За неделю товарищ Иванов закончил сто дел, из них сорок — на высшую меру, а шестьдесят — на общий срок в тысячу лет. Поздравляю, товарищ Иванов. Спасибо! Сталин о вас знает и помнит. Вы представляетесь к награде орденом, а сейчас получите денежную премию в сумме пяти тысяч рублей! Вот деньги. Садитесь!» Потом Семёнову выдали ту же сумму, но без представления к ордену за окончание 75 дел: с расстрелом тридцати человек и валовым сроком для остальных в семьсот лет. И Николаеву — за две тысячи пятьсот за двадцать расстрелянных. Зал дрожал от аплодисментов. Счастливчики гордо расходились по своим местам. Наступила тишина. Лица у всех бледнели, вытягивались. Руки начинали дрожать. Вдруг в мёртвом безмолвии Берман громко называл фамилию: «Михайлов Александр Степанович, подойдите сюда к столу». Общее движение. Все головы поворачиваются. Один человек неверными шагами пробирается вперёд. Лицо перекошено от ужаса, невидящие глаза широко открыты. «Вот Михайлов Александр Степанович. Смотрите на него товарищи! За неделю он закончил три дела. Ни одного расстрела, предлагаются сроки в пять и семь лет». Гробовая тишина. Берман медленно подходит к несчастному. «Вахта! Забрать его!». Следователя уводят. «Выяснено, — громко чеканит Берман, глядя в пространство поверх голов, — выяснено, что этот человек завербован нашими врагами, поставившими себе целью сорвать работу органов, сорвать выполнение заданий товарища Сталина. Изменник будет расстрелян!»

Из приведённого выше отрывка мы видим, как Берман, руками НКВД, уничтожает цвет нации, лучших людей, как из народа, так и из самого НКВД. При этом он специально подчёркивает, что действует по приказу Сталина. Цель Бермана и ему подобных была проста: путём уничтожения невинных людей вызвать ненависть народа к Сталину. Сознательно и целенаправленно формировался образ Сталина, как кровавого палача, тирана, чудовища, то есть тот самый образ, что сегодня внедрён в умы нашего общества. Кто же такой Берман?

Борис Давидович Берман родился в 1901 году в Читинском уезде в семье владельца кирпичного завода. В 1918 году служил в комендатуре Красной армии рядовым.

Принимал участие в обысках и конфискациях имущества у «буржуазии». В начале 1919 по подложному паспорту уехал в Манчжурию, пошёл служить к белым также рядовым. В боях и походах не участвовал. В 1921 году неожиданно становится секретарём агитационно-пропагандистского отдела Семипалатинского райкома РКП(б). В 1921 году попадает в органы ВЧК-ГПУ. В 1931 направлен за границу, под «крышей» полпредства в Германии был резидентом советской разведки. С 1935 года первый заместитель начальника Иностранного отдела Главного управления государственной безопасности. Брат Бермана — М. Д. Берман в 1932-36 годах был начальником ГУЛАГа, заместителем и доверенным лицом наркома Ягоды. Оба брата Бермана были выдвиженцами Ягоды, что не помешало им потом стать сподвижниками Н. И. Ежова.

В марте 1937 года Ежов назначил Б. Д. Бермана наркомом внутренних дел Белорусской ССР. В этой должности Берман развязал кровавый террор против населения Белоруссии, жертвами которого стали, по меньшей мере, 60 тысяч человек.

В мае 1938 г. он был отозван в Москву. В это время специальная комиссия, созданная И. В. Сталиным из членов ЦК-юристов, приступила к проверке работы всех органов НКВД, действовавших на территории БССР. Комиссией были выявлены значительные нарушения в работе НКВД в плане противоправных действий, приводящих к человеческим жертвам в широком масштабе. По возвращении в Минск Берман был арестован. На следствии он показал, что, будучи в Германии в должности разведчика по особым поручениям, был завербован в качестве агента. 22 февраля 1939 года Берман был приговорён Военной Коллегией Верховного Суда к расстрелу и расстрелян. Примечательно, что Сталин назвал Бермана «мерзавцем и негодяем».

Опять-таки, спросим себя: выполнял ли Берман в Белоруссии задание Сталина? Конечно, нет! Наоборот, он вредил Сталину. Сталин никогда не призывал к массовому террору. Более того, он боялся его последствий. В своём докладе, носившем название «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников», в марте 1937 года, Сталин не только не ориентировал партию на массовый террор, но, наоборот, выдвигал требования «в этом вопросе, как и во всех других вопросах, соблюдать индивидуальный, дифференцированный подход. Нельзя стричь всех под одну гребёнку. Такой огульный подход может только повредить делу борьбы с действительными троцкистскими вредителями и шпионами. Дело в том, что некоторые наши партийные руководители страдают отсутствием внимания к людям, к членам партии, к работникам. Более того, они не изучают членов партии, не знают, чем они живут и как они растут, не знают вообще работников. Поэтому у них нет индивидуального подхода к членам партии, к работникам партии. И именно потому, что у них нет индивидуального подхода при оценке членов партии и партийных работников, они обычно действуют наобум: либо хвалят их огулом, без меры, либо избивают их также огулом и без меры, исключают из партии тысячами и десятками тысяч.

Бывший сталинский министр сельского хозяйства И. А. Бенедиктов в своих воспоминаниях пишет: «Сталин, без сомнения, знал о допускаемом произволе и беззакониях в ходе репрессий, и принимал конкретные меры для исправления допущенных ошибок и освобождения из тюрем невинных людей. Ещё январский Пленум ЦК ВКП(б) в 1938 году открыто признал, что допущены беззакония по отношению к честным коммунистам и беспартийным, приняв по этому поводу особое постановление, опубликованное во всех центральных газетах. Также открыто перед всей страной обсуждался вред от необоснованных репрессий на XVIII съезде ВКП (б) в 1939 году... Сразу же после январского Пленума были освобождены из лагерей тысячи незаконно репрессированных граждан, в том числе и видные военачальники. Все они были официально реабилитированы, а некоторым из них Сталин лично принёс извинения».

Сталин отлично понимал, что против него идёт скрытая борьба, что его пытаются дискредитировать в глазах народа подлинные застрельщики репрессий. Но он не мог в силу иных объективных обстоятельств вмешиваться в деятельность каждого из этих застрельщиков. Конечно, Сталин, как глава государства, объективно несёт ответственность, в том числе и за этих застрельщиков, так как они действовали в годы его правления. Но он не может нести субъективной ответственности за все их преступления, так как они были направлены в том числе и против самого Сталина.

Так же, как Берман, вредил Сталину и другой застрельщик репрессий - первый секретарь Московского горкома партии бывший троцкист Н. С. Хрущёв. В мае 1937 года на пленуме МГК партии он сказал: «Нужно уничтожать этих негодяев. Уничтожая одного, двух, десяток, мы делаем дело миллионов. Поэтому нужно, чтобы не дрогнула рука, нужно переступить через трупы врага на благо народа».

И Хрущёв уничтожал. Ещё в 1936 году он сокрушался: «Арестовано только 308 человек; для нашей Московской организации – это мало». Поэтому Хрущёв подал следующую записку-предложение в Политбюро: ««к расстрелу: кулаков - 2 тысячи, уголовников - 6,5 тысячи, к высылке: кулаков - 5869, уголовников - 26 936».

С января 1938 года по 1940 год Хрущёв возглавлял партийную организацию Украины. За этот период, за 1938 – 1940 годы, было арестовано 167 тысяч 565 человек. В 1938 году ставленник Хрущёва, А. Щербаков, замечал: «Настоящий беспощадный разгром врагов народа на Украине начался после того, как ЦК прислал руководить большевиками Украины товарища Хрущёва. Теперь трудящиеся Украины могут быть уверены, что разгром агентуры польских панов и немецких баронов будет доведён до конца». Выступая на этом съезде, Хрущёв напомнил слова Тараса Бульбы о сыне-изменнике: «Я тебя породил, я тебя и убью!». К этому он добавил: «И сейчас мы не дадим дышать всяким андреям-изменникам. Они будут уничтожены, все до одного».

Сохранилась записка Хрущёва из Киева на имя Сталина, спустя полгода после избрания первым секретарём Украинской парторганизации, датированная июнем 1938 года: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Украина ежемесячно посылает 17 – 18 тысяч репрессированных, а Москва утверждает не более 2 – 3 тысяч. Прошу Вас принять срочные меры. Любящий Вас Н. Хрущёв».

Примечателен ответ Сталина: «Уймись, дурак!».

Спросим себя: чем мешали эти беспартийные счетоводы, фельдшеры, садоводы, колхозники власти Сталина? Ничем. Но все они осуждены по 58-й статье (измена Родине). Чем они могли изменить Родине? Ясно, что ничем. Так, кому была нужна их смерть? Их смерть была нужна не Сталину, а берманам, хрущевым, постышевым и им подобным. Но возникает вопрос: а почему вдруг в 1937 году берманам и хрущевым понадобились такие жертвоприношения? Зачем им понадобилось именно в 1937 году так серьёзно «валить» Сталина?

Ответ на это мы находим в действиях Сталина, которые он упорно проводил, начиная с 1934 года. А эти действия заключалась в последовательном отстранении партийной верхушки от рычагов государственной власти. Сталин менял саму сущность большевистской ленинско-троцкисткой государственной системы и идеологии. Историк Ю. Н. Жуков прямо пишет: «Сталин хотел вообще отстранить партию от власти. Поэтому и задумал сначала новую Конституцию, а потом, на ее основе, альтернативные выборы. По сталинскому проекту, право выдвигать своих кандидатов наряду с партийными организациями предоставлялось практически всем общественным организациям страны: профсоюзам, кооперативам, молодежным организациям, культурным обществам, даже религиозным общинам. Однако последнюю схватку Сталин проиграл и проиграл так, что не только его карьера, даже жизнь его оказалась под угрозой. С конца 33-го по лето 37-го на любом Пленуме Сталина могли обвинить, причем с точки зрения ортодоксального марксизма обвинить совершенно правильно, в ревизионизме и оппортунизме».

Насчёт альтернативных выборов и либерализма Сталина приходиться, конечно, сильно сомневаться. Сталин был реалистом и уж конечно хорошо знал русскую историю. Не понимать, что либерализм в России обречён, он конечно не мог. Но вот то, что Сталин стремился через новую избирательную систему покончить с диктатурой партии и установить единодержавие в СССР, сомневаться не приходиться. Альтернативные выборы в Верховный Совет должны были выбить из его рядов партаппаратчиков. А это было прямое нарушение «ленинских норм» партийной жизни, то есть прекращение беззакония и вседозволенности для партийных большевистских бонз, которые подобно упырям сосали кровь порабощённого ими народа. Партийная номенклатура почувствовала для себя смертельную опасность и с помощью своих ставленников в обкомах и горкомах, а также в НКВД начала вести со Сталиным кровавую войну.

Именно эти люди, подобные Берману, Хрущеву, Постышеву, Эйхе и были инициаторами и вдохновителями кровавого террора в стране. Как верно пишет историк Ю. Н. Жуков: «в 37-м году еще не было всесильного диктатора Сталина, был всесильный коллективный диктатор по имени Пленум. Главный оплот ортодоксальной партийной бюрократии, представленной не только первыми секретарями, но и наркомами СССР, крупными партийными и государственными чиновниками. На январском Пленуме 38-го года основной доклад сделал Маленков. Он говорил, что первые секретари подмахивают даже не списки осужденных «тройками», а всего лишь две строчки с указанием их численности. Открыто бросил обвинение первому секретарю Куйбышевского обкома партии П. П. Постышеву: вы пересажали весь партийный и советский аппарат области! На что Постышев отвечал в том духе, что арестовывал, арестовываю и буду арестовывать, пока не уничтожу всех врагов и шпионов!»

Удар по Сталину со стороны партийной верхушки был нанесён именно на Пленуме ЦК в июне 1937 года. На этом Пленуме Сталин стремился закрепить своё господствующее положение и в стране и в партии и добиться, чтобы новый избирательный закон был принят партийным большинством. Этот избирательный закон должен был привести к власти новых людей и отстранить старую партийную верхушку. Во время Пленума уже известный нам Эйхе, опираясь на сговор секретарей обкомов, обратился в Политбюро с просьбой временно наделить его чрезвычайными полномочиями на подведомственной территории. В Новосибирской области, писал он, вскрыта мощная, огромная по численности, антисоветская контрреволюционная организация, которую органам НКВД не удается ликвидировать до конца. Необходимо создать «тройку» в следующем составе: первый секретарь обкома партии, областной прокурор и начальник областного управления НКВД, с правом принимать оперативные решения о высылке антисоветских элементов и вынесении смертных приговоров наиболее опасным из числа этих лиц. То есть фактически военно-полевой суд: без защитников, без свидетелей, с правом немедленного исполнения приговоров. То есть Эйхе и партаппарат попытались недопустить закрепления сталинской власти и сорвать одобрение нового избирательного закона.

Сталин и его сторонники были вынуждены тогда принять предложение Эйхе. Причины этого сталинского отступления хорошо объясняет Ю. Н. Жуков: «если бы сталинская группа пошла наперекор большинству, она была бы немедленно отстранена от власти. Достаточно было тому же Эйхе, если бы он не получил положительной резолюции на свое обращение в Политбюро, или Хрущеву, или Постышеву, любому другому подняться на трибуну и процитировать Ленина, что он говорил о Лиге Наций или о советской демократии... достаточно было взять в руки программу Коминтерна, утвержденную в октябре 1928 года, куда записали как образец ту систему управления, которая была зафиксирована в нашей Конституции 1924 года и которую Сталин порвал в клочки при принятии новой Конституции... достаточно было все это предъявить как обвинение в оппортунизме, ревизионизме, предательстве дела Октября, предательстве интересов партии, предательстве марксизма-ленинизма - и все! Я думаю, Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов до конца июня не дожили бы. Их бы в ту же минуту единодушно вывели из ЦК и исключили из партии, передав дело в НКВД, а тот же Ежов с величайшим удовольствием провел бы молниеносное следствие по их делу. Если логику этого анализа довести до конца, то не исключаю уже и такого парадокса, что сегодня Сталин числился бы среди жертв репрессий 1937 года, а «Мемориал» и комиссия А. Н. Яковлева давно выхлопотали бы его реабилитацию.

Разъехавшись на свои места, самые шустрые партийные секретари уже к 3 июля прислали в Политбюро аналогичные запросы о создании внесудебных «троек». Причем сразу указали в них и намеченные масштабы репрессий. В течение июля такие шифротелеграммы пришли со всех территорий Советского Союза. Не воздержался никто! Это неопровержимо доказывает, что на Пленуме произошел сговор и важно было только создать прецедент. Вот передо мной ксерокопия нескольких шифротелеграмм из Российского государственного архива новейшей истории, которые недавно были рассекречены для чисто пропагандистских целей. Уже 10 июля 1937 года Политбюро рассмотрело и утвердило двенадцать заявок, которые пришли первыми. Московская, Куйбышевская, Сталинградская области, Дальневосточный край, Дагестан, Азербайджан, Таджикистан, Белоруссия... Я сложил цифры: только за один этот день было дано разрешение подвергнуть репрессиям сто тысяч человек. Сто тысяч! Такая страшная коса еще никогда не гуляла по нашей России».

Можно с уверенностью сказать, что в 1937 году массовый террор против народа начал не Сталин и его руководство, а определённая часть партийной верхушки, верхушки НКВД и армии.

Целью этого террора стало сохранение господства партии в верхних эшелонах власти, не дать Сталину сосредоточить всю полноту власти в своих руках. В 1937 году именно партийная верхушка проводила массовые расстрелы тех групп людей, которым именно Сталин год назад дал возможность попасть в Верховный Совет СССР и тем самым потеснить партийную верхушку с государственного Олимпа. Одновременно против Сталина выступила ещё одна опасная и грозная сила — группа военных заговорщиков.

Когда мы говорим о том, что произошло в 1937 году, о заговорах, репрессиях, политических убийствах, надо ни на секунду не забывать в какой внешнеполитической обстановке они имели место. Не надо забывать, что, начиная с 1933 года, бешеными темпами шла подготовка Запада к войне с СССР. При этом было ошибочно думать, что опасность исходила только от нацистской Германии. Мало кто обращает внимание на тот факт, что до 1938-39 годов Германия не рассматривалась советским руководством как единственный вероятный противник. Гораздо опаснее для СССР была так называемая «Малая Антанта», состоявшая из Польши, Румынии, Прибалтийских государств и поддерживаемая Францией и Великобританией, а потенциально и Германией. Объединенный фронт Запада против СССР — вот каковой была главная опасность для Сталина. В 30-е годы Сталин знал, что Советский Союз катастрофически не готов к войне. В 1931 году он пророчески заявил: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Обратите внимание на год сталинской речи — 1931! Как мы знаем, ровно через 10 лет началась Великая Отечественная война...

Решение о сворачивании НЭПа, об ускорении Реформ в сельском Хозяйстве (Коллективизация) и в Промышленности (Индустриализация) принималось Командой Сталина именно под воздействием фактора Раскрутки и привода Гитлера к Власти в Германии – единственной стране и нации в Европе, способной воевать и особенно при том, что Гитлер никогда и не скрывал, что рвется к Власти именно для начала Новой Мировой Войны для Создания Великой Германии и главной его Целью в этих Планах была Россия, которую он собирался по братски поделить с Англией. Мировых Войн без «участия» России вообще не бывает и быть не может. Решить проблемы Германии Гитлер действительно мог только за счет уничтожения России, взятия под Контроль её Ресурсов и прежде всего самого главного на тот момент – Территории самой России-Евразии, по которой возможно более дешевая Доставка Товаров из Азии и Востока на Запад, в Европу по железным дорогам, чем морскими путями, которые контролировала тогда Англия и набиравшие силу США. В этом случае он мог и Англию сделать второсортной страной.

Так, надо было Сталину в этих условиях проводить Ускоренные Реформы в сельском хозяйстве, или оставить всё как есть — кулакам с сохой ковыряться на своих наделах? Или надо было ждать пока сами собой появятся трактора в стране и «раздавать» их по льготным ценам «кулакам-фермерам», чтобы лет через 30 на селе появилась машинная обработка земли? Только непонятно — привод Гитлера к власти и его конкретно прописанные устремление на Уничтожение России куда бы девались, с такими «реформами», с опорой на кулаков (пардон — фермеров-частников)? В 1931 году Сталин сказал слова о том, что если Россия за 10 лет не проскочит путь от феодализма с сохой до Индустриальной Державы, то её просто сомнут и уничтожат. 10 лет – это чисто экономический расчет необходимого времени для Восстановления Германии, её перевооружения и начала Войны за Передел мира.

(Ускоренную коллективизацию проводили на местах за пару месяцев, вместо указанных им 3-4 лет, Мендели Хатаевичи и им подобные. Реакцией народа на Хатаевичей, и устроенные ими те же взрывы Церквей, о которых Сталин как раз и не просил этих «верных ленинцев» и стали народные бунты (что и было целью оставшихся в России дружбанов Троцкого-Бронштейна — правых бухаринцев), которые хочешь — не хочешь, а надо гасить. Жаль не любят говорить ненавистники Сталина – почему в конце 30-х не было никаких бунтов на селе против колхозов? А ведь тамбовских мужиков, или тем более мордовских – хрен остановишь, если они будут недовольны и устроят бунт против власти по серьезному.)

Реформы на селе и в промышленности проводились в ускоренных темпах прежде всего в связи с конкретной обстановкой вокруг России тех лет. Не было бы конкретной Угрозы Войны против России, на её Уничтожение и Расчленение — не было бы нужды ускорять эти Реформы. После того как реформы в целом были проведены — никому в голову в деревне не приходило устраивать бунты против Колхозов. И не стоит стенать по поводу «уничтоженной деревни». Россия получила машины в село и получила продовольственную безопасность в условиях приближающейся Войны.
http://newsland.com/news/detail/id/1028815/

Биография

Е. А. Придворов родился 1 (13) апреля 1883 год в селе Губовка (ныне Компанеевского района Кировоградской области Украины) в семье крестьянина.
Испытав в детстве большое влияние дяди, народного обличителя и атеиста, взял его деревенское прозвище в качестве псевдонима[1]. Псевдоним этот впервые упомянул в своём стихотворении «О Демьяне Бедном, мужике вредном» (1911).
В 1896—1900 годах учился в киевской военно-фельдшерской школе, в 1904—08 гг. на филологическом факультете Санкт-Петербургского университета. Первые стихи вышли в свет в 1899 году. Они были написаны в духе казённого монархического «патриотизма» или романсовой «лирики»[2]. Член РСДРП с 1912 года, с того же года публиковался в «Правде». Первая книга «Басни» вышла в 1913 г., в дальнейшем написал большое количество басен, песен, частушек и стихотворений других жанров.
В 1914 был мобилизован, участвовал в боях, награжден Георгиевской медалью за храбрость. В 1915 переведен в резервную часть, а потом списан в запас.
В годы гражданской войны вёл агитационную работу в рядах РККА. В своих стихотворениях тех лет превозносил Ленина и Троцкого[3].
Противоречивый успех (1920—1929)

С одной стороны, Д. Бедный виделся в этот период как популярный и успешный автор. Общий тираж его книг в 1920-е годы превысил два миллиона экземпляров. Нарком культуры А. В. Луначарский оценил его как великого писателя, равного Максиму Горькому[4], и в апреле 1923 года ВЦИК наградил Демьяна Бедного орденом Красного Знамени. Это было первое награждение боевым орденом за литературную деятельность в РСФСР.
С другой стороны, несмотря на призывы руководителя РАППа Л. Л. Авербаха к «повсеместному одемьяниванию советской литературы» для многих пролетписателей фигура Демьяна в качестве литературного эталона была неприемлема. Пролеткультовцы жаловались на «лже-пролетарское засилие в стихах» демьянов бедных. Представителей ЛЕФа и других авангардистских течений раздражал воинствующий дилетантизм, «кондовость» Бедного, поверхностность его тем и идей, шаблонность образов и речи и вообще отсутствие поэтического мастерства[5]. Что же касается «афористически-чеканных» характеристик, сформулированных Троцким («это не поэт, приблизившийся к революции, снизошедший до неё, принявший её; это большевик поэтического рода оружия»[6] и ряд др.), то «впоследствии они сильно повредили поэту»[7].
Во время внутрипартийной борьбы 1926—1930 годов Демьян Бедный стал активно и последовательно отстаивать линию И. В. Сталина. Благодаря этому поэт пользовался различными признаками расположения со стороны власти, включая квартиру в Кремле и регулярные приглашения на встречи с партийным руководством. Для разъездов по стране Демьяну Бедному выделяли особый вагон, в котором он, в частности, путешествовал по Кавказу. Во время поездок обменивался со Сталиным дружескими письмами. Начали публиковать собрание его сочинений (прервано на 19 томе). Собрал одну из крупнейших частных библиотек в СССР (свыше 30 тыс. томов). В 1928 году в связи с осложнением диабета был направлен на двухмесячное лечение в Германию, в сопровождении членов семьи и переводчика[8]. Демьяну был предоставлен в личное пользование автомобиль «Форд»[8].
Творчеству Демьяна Бедного был посвящён целый ряд изданий: один только А. Ефремин, один из редакторов собрания сочинений, напечатал книги «Демьян Бедный в школе» (1926), «Демьян Бедный и искусство агитки» (1927), «Демьян Бедный на противоцерковном фронте» (1927) и «Громовая поэзия» (1929)[9].
Опала (1930—1938)

6 декабря 1930 года Секретариат ЦК ВКП(б) своим постановлением осудил стихотворные фельетоны Бедного «Слезай с печки» и «Без пощады», опубликованные в «Правде»[10], Критика касалась двух тем: «за последнее время в фельетонах т. Демьяна Бедного стали появляться фальшивые нотки, выразившиеся в огульном охаивании „России“ и „русского“»; кроме того, последний фельетон упоминал восстания в СССР и покушения на Сталина, несмотря на запрет обсуждать подобные темы как «ложные слухи»[8].
Демьян пожаловался Сталину[8], но в ответ получил резко критичное письмо[11]:

В чём существо Ваших ошибок? Оно состоит в том, что критика недостатков жизни и быта СССР, критика обязательная и нужная, развитая Вами вначале довольно метко и умело, увлекла Вас сверх меры и, увлёкши Вас, стала перерастать в Ваших произведениях в клевету на СССР, на его прошлое, на его настоящее… [Вы] стали возглашать на весь мир, что Россия в прошлом представляла сосуд мерзости и запустения… что «лень» и стремление «сидеть на печке» является чуть ли не национальной чертой русских вообще, а значит и русских рабочих, которые, проделав Октябрьскую революцию, конечно, не перестали быть русскими. И это называется у Вас большевистской критикой! Нет, высокочтимый т. Демьян, это не большевистская критика, а клевета на наш народ, развенчание СССР, развенчание пролетариата СССР, развенчание русского пролетариата.

— Письмо Сталина Демьяну Бедному

После критики вождя Бедный стал писать подчёркнуто партийные стихи и басни («Диво дивное коллективное», «Ёж» и др.). В стихах 1930-х годов Демьян постоянно цитирует Сталина, а также использует слова Сталина в качестве эпиграфов. Восторженно приветствовал снос Храма Христа Спасителя: «Под ломами рабочих превращается в сор / Безобразнейший храм, нестерпимый позор» (1931, «Эпоха»). В стихотворениях «Пощады нет!» (1936) и «Правда. Героиче­ская поэма» (1937) беспощадно заклеймил Троцкого и троцкистов, назвав их иудами, бандитами и фашистами. К 50-летию (1933) поэт был награждён орденом Ленина.
Тем не менее партийная критика Демьяна продолжалась, на I съезде советских писателей его обвинили в политической отсталости и вычеркнули из списка награждаемых[12]. В 1932 году Демьяна выселили из кремлёвской квартиры; Сталин после очередной жалобы разрешил ему лишь пользование оставшейся в Кремле его библиотекой[8]. В 1935 году новый скандал и большое недовольство Сталина вызвала найденная НКВД тетрадка с записями оскорбительных характеристик, которые Демьян давал видным деятелям партии и правительства[13].
В 1936 году поэт написал либретто комической оперы «Богатыри» (о крещении Руси), которая возмутила посетившего спектакль Молотова, а затем и Сталина[14]. Комитет по делам искусств в специальном постановлении (15 ноября 1936) резко осудил спектакль как антипатриотический. Очередную, якобы антифашистскую, поэму Демьяна «Борись иль умирай» (июль 1937 года) Сталин в письме редакции «Правды» расценил как «литературный хлам», как басню, содержащий «глупую и прозрачную» критику не фашистского, а советского строя[8].
Последние годы (1938—1945)

https://upload.wikimedia.org/wikiped...yan-Bednyj.jpg


К 80-летию со дня рождения. Почтовая марка СССР. 1963.


В июле 1938 года Демьян Бедный был исключён из партии и из Союза писателей с формулировкой «моральное разложение». Его перестали печатать, но объекты, носившие его имя, переименованы не были.
Попавший в опалу Демьян Бедный бедствовал, был вынужден продавать свою библиотеку и мебель. Он сочинял новые хвалы Ленину-Сталину, но в разговоре с родственниками крайне негативно отзывался о вожде и остальной партийной верхушке[15]. Сталин знал об этом, но подвергать поэта репрессиям не стал и на этот раз.
С началом Великой Отечественной войны публикации возобновились, сначала под псевдонимом Д. Боевой, потом к концу войны, под первоначальным псевдонимом[16]. В антифашистских стихах и баснях Бедный, в полном противоречии со своими прежними произведениями, призывал братьев «помянуть старину», утверждал, что верит «в свой народ» и при этом продолжал восхвалять Сталина. Новые «стихи» Демьяна так и остались незамеченными. Не сумел он вернуть и прежнее положение, и расположение вождя.
Д. Бедный умер 25 мая 1945 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 2). Последнее критическое партийное постановление, касающееся поэта, вышло уже посмертно. 24 февраля 1952 года были подвергнуты идейному разгрому два сборника Д. Бедного («Избранное», 1950 и «Родная армия», 1951) за «грубейшие политические искажения»: как оказалось, в эти издания были включены первоначальные варианты произведений Бедного вместо поздних, политически переработанных[17]. В 1956 году Демьян Бедный был посмертно восстановлен в КПСС.
...

Демьян Бедный (Ефим Алексеевич Придворов) - поэт, член Союза советских писателей. Из ВКП(б) исключен в июле с.г. за "резко выраженное моральное разложение". Д.Бедный имел тесную связь с лидерами правых и троцкистско-зиновьевской организации. Настроен Д. Бедный резко антисоветски и злобно по отношению к руководству ВКП(б). Арестованный участник антисоветской организации правых А.И.Стецкий по этому поводу показал: "До 1932 г. основная задача, которую я ставил перед возглавлявшимися мною группами правых в Москве и Ленинграде, состояла в том, чтобы вербовать в нашу организацию новых людей. Из писателей я установил тогда тесную политическую связь с Демьяном Бедным, который был и остается враждебным советской власти человеком. С Демьяном Бедным я имел ряд разговоров, носивших открыто антисоветский характер. Он был резко раздражен недостаточным, по его мнению, вниманием к его особе. В дальнейших наших встречах, когда стало выясняться наше политическое единомыслие, Демьян Бедный крепко ругал Сталина и Молотова и превозносил Рыкова и Бухарина. Он заявлял, что не приемлет сталинского социализма. Свою пьесу "Богатыри" он задумал как контрреволюционную аллегорию на то, как "силком у нас тащат мужиков в социализм"". Озлобленность Д.Бедного характеризуется следующими его высказываниями в кругу близких ему лиц: "Я стал чужой, вышел в тираж. Эпоха Демьяна Бедного окончилась. Разве вы не видите, что у нас делается. Ведь срезается вся старая гвардия. Истребляются старые большевики. Уничтожают всех лучших из лучших. А кому нужно, в чьих интересах надо истребить все поколение Ленина? Вот и меня преследуют потому, что на мне ореол октябрьской революции". Д. Бедный систематически выражает свое озлобление против тт. Сталина, Молотова и других руководителей ВКП(б). "Зажим и террор в СССР таковы, что невозможна ни литература, ни наука, невозможно никакое свободное исследование. У нас нет не только истории, но даже и истории партии. Историю гражданской войны тоже надо выбросить в печку - писать нельзя. Оказывается, я шел с партией, 99,9 [процентов] которой шпионы и провокаторы. Сталин - ужасный человек и часто руководствуется личными счетами. Все великие вожди всегда создавали вокруг себя блестящие плеяды сподвижников. А кого создал Сталин? Всех истребил, никого нет, все уничтожены. Подобное было только при Иване Грозном". Говоря о репрессиях, проводимых советской властью против врагов народа, Д. Бедный трактует эти репрессии как ничем не обоснованные. Он говорит, что в результате, якобы, получился полный развал Красной Армии: "Армия целиком разрушена, доверие и командование подорвано, воевать с такой армией невозможно. Я бы сам в этих условиях отдал половину Украины, чтобы только на нас не лезли. Уничтожен такой талантливый стратег, как Тухачевский. Может ли армия верить своим командирам, если они один за другим объявляются изменниками? Что такое Ворошилов? Его интересует только собственная карьера". Д. Бедный в резко антисоветском духе высказывался о Конституции СССР, называя ее фикцией: "Выборов у нас, по существу, не было. Сталин обещал свободные выборы, с агитацией, с предвыборной борьбой. А на самом деле сверху поназначали кандидатов, да и все. Какое же отличие от того, что было?" В отношении социалистической реконструкции сельского хозяйства Д. Бедный также высказывал контрреволюционные суждения: "Каждый мужик хочет расти в кулака, и я считаю, что для нас исключительно важно иметь энергичного трудоемкого крестьянина. Именно он - настоящая опора, именно он обеспечивает хлебом. А теперь всех бывших кулаков, вернувшихся из ссылки, либо ликвидируют, либо высылают опять... Но крестьяне ничего не боятся, потому что они считают, что все равно: что в тюрьме, что в колхозе". После решения КПК об исключении его из партии Д.Бедный находится в еще более озлобленном состоянии. Он издевается над постановлением КПК: "Сначала меня удешевили - объявили, что я морально разложился, а потом заявят, что я турецкий шпион". Несколько раз Д.Бедный говорил о своем намерении покончить самоубийством. Пом[ощник] нач[альника] 4-го отдела 1-го упр[авления] НКВД капитан государствен [ной] безопасности В.Остроумов ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 262. Л. 57-60. Подлинник. Машинопись.http://az.lib.ru/b/bednyj_d/text_0100.shtml

Подытоживая сказанное в этих двух главах, стоит еще раз показать по датам то, как приводились в боевую готовность западные округа, что делалось в последние дни перед 22 июня. Используем частично статью А. Саввина из газеты МО РФ «Красная звезда», №№ 205 от 12.11. 08 г., 210 от 19.11. 08 г., 215 от 26.11.08 г., 220 от 3.12.08 г.:

«...10 июня, за 12 дней до войны, было подписано распоряжение главнокомандующего сухопутными войсками Германии о назначении срока начала наступления на Советский Союз, в котором впервые немецкое руководство письменно фиксирует конкретную дату нападения на СССР (дата 22 июня была впервые названа в ставке Гитлера на совещании у начальника отдела обороны страны штаба Верховного командования вермахта 1 мая 1941 года):
1. Днем “Д” операции “Барбаросса” предлагается считать 22 июня.
2. В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. 3. В 13.00 21 июня в войска будет передан один из двух следующих сигналов: а) сигнал “Дортмунд“. Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов; б) сигнал “Альтона”. Он означает, что наступление переносится на другой срок...»

Тогда же, 10 июня, для ЗапОВО была подписана Директива: «Для повышения боевой готовности войск округа все глубинные стрелковые дивизии ... вывести в лагерь в районы, предусмотренные планом прикрытия (директива НКО за № 503859/сс/ов)». 11 июня 1941 года в кабинете Сталина в Кремле были Тимошенко, Жуков, Кузнецов. Все трое зашли в 21.55 и вышли через час, в 22.55. Затем начальник ГШ Жуков еще раз зашел в кабинет Сталина через 10 минут, в 23.05 и пробыл там до 00.25, ровно 1 час 20 минут. В следующий раз Тимошенко и Жуков были в Кремле аж 18 июня и в этот день пробыли у Сталина целых 4 часа! Однако 10 июня военных у Сталина не было. Но 9 июня Тимошенко и Жуков были у Сталина с 16.00 до 17.00, а затем с 18.00 до 23.25! Более 5,5 часов в общей сложности. В этот же день в кабинете был и Сафонов (с 18.00 до 23.25) – начальник Моб. Управления правительства. А также Ворошилов, Кулик (ГАУ), Вознесенский (Госплан), Жигарев (ВВС), Шахурин (производство боеприпасов). Все они были в Кремле 9 июня и вышли от Сталина также в 23.25.

«12 июня в адрес командующих войсковыми группировками вермахта, сосредоточенными на границе с СССР, уходит шифротелеграмма, в которой доводится содержание распоряжения главнокомандующего сухопутными войсками Германии от 10 июня о назначении срока начала наступления на 22 июня. Она перехватывается и расшифровывается английской службой радиоперехвата, и через несколько дней Сталин узнает о ее содержании из донесения по линии “кембриджской пятерки”. В тот же день, 12 июня, Сталин разрешил дополнительное выдвижение значительного число соединений сухопутных войск ближе к государственной границе. Решение было оформлено директивой за подписью наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова».

Саввин говорит о Директивах НКО и ГШ «от 12 июня», которые выше рассматривались подробно. Это Директивы о начале выдвижения войск из глубины обороны в сторону границы, в которых давались конкретные указания по выдвижению корпусов в места их новой дислокации и определялись сроки исполнения этих выдвижений. Но, скорее всего, одной общей Директивы не было. Были отдельные Директивы от «12 июня» в каждый округ – «Для повышения боевой готовности...» выполнить то-то и то-то. При этом Сталину могли показать вариант (набросок) данных директив, на основе которого и делались директивы по округам – «Для повышения боевой готовности войск округа все глубинные стрелковые дивизии и управления стрелковых корпусов вывести в лагеря в районы предусмотренные планом прикрытия». Т. е. речь могла идти и шла именно о стрелковых дивизиях и корпусах второго эшелона обороны и о том, что пора выводить их в районы, предусмотренные «Планом прикрытия и обороны госграницы». Однако в «Директиве от 12 июня» для КОВО указывается нечто другое: «Для повышения боевой готовности войск округа к 1 июля 1941 г. все глубинные дивизии и управления корпусов с корпусными частями перевести в новые лагеря, согласно прилагаемой карты»! Об этой «странности» мы, впрочем, поговорим позже.

Сталин получал информацию и от других разведслужб, или же информация из Лондона от К. Филби и его «пятерки» легла на стол Сталина в тот же день, 12 июня. Поэтому поздним вечером 12 июня (совещания у Сталина всегда были поздними вечерами – по итогам дня) Тимошенко и Жуков и подписали по команде Сталина эти Директивы о фактическом введении в действие Планов прикрытия для западных округов. Некоторые из этих Директив (для КОВО и ЗапОВО) были опубликованы в сборнике Яковлева в 1998 году. Однако в Минск такая Директива ушла еще 10 июня, и, возможно, информация о том, что Гитлер подписал приказ с датой 22 июня, уже 10 и пришла в Москву! Или эту директиву отправили в Минск, имея некую информацию о планах Германии напрямую из Берлина. Генерал Павлов в эти же дни имел разговор со Сталиным и убеждал его в присутствии Голованова, командира дальнебомбардировочного полка центрального подчинения, что никакой концентрации немецких войск на германской стороне нет. Однако Сталин имел свои данные по этому вопросу.

Буквально в эти же дни Павлов говорил Голованову: «Не в духе хозяин. Какая то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредоточивают войска на нашей границе». К сожалению, точная дата этого разговора не известна.

«13 июня разведка погранвойск зафиксировала начало выдвижения германских войск на исходные для наступления позиции, но в тот же день выдвижение было приостановлено. Некоторые исследователи связывают это с тем, что, возможно, Гитлер еще не получил от англичан неких гарантий».

Вполне возможно, что Гитлер, также имеющий своих агентов в Москве, узнал о подписанных Директивах НКО и ГШ о выдвижении частей западных округов к границе в районы сосредоточения и именно поэтому дал команду остановить движение. Он никогда не на падал, не будучи уверен в успехе. Однако через того же Канариса (старого друга Англии, заинтересованной в том, чтобы Гитлер скорее напал на СССР) он мог получить «гарантии», что все директивы о подготовке к обороне будут просаботированы Павловым, и, следовательно, есть шанс успешной реализации варианта «Барбаросса». Напомню, в «Барбароссе» сказано следующее:

«1. Общий замысел. Основные силы русских сухопутных войск, находящихся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено...»

В том, что касается выполнения этого замысла, Гитлер рассчитывал, что «только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы обеспечить постановку и выполнение этих обеих задач одновременно». Речь идет о задачах по нанесению удара по Украине, и одновременно – сдвоенного удара по Белоруссии и Прибалтике. А при примерно равных силах германских и советских войск на западных границах, быстрая победа Германии и «неожиданно быстрый развал русского сопротивления» были возможены только в одном случае – в случае прямого предательства командования РККА (как минимум) западных округов. Или хотя бы одного из этих округов. Сталин 10 июня дает командуразрешение Тимошенко и Жукову подписать Директиву на вывод войск ЗапОВО (пока только) в районы сосредоточения и на фактическое приведении этих войск в «повышенную боевую готовность». Произошло это, скорее всего, в первой половине дня 10 июня и по телефону, т. к. ни Тимошенко, ни Жуков 10 июня в Кремле не были. 10 июня эта Директива уже пришла в Минск, и первая оперсводка из Минска о выполнении этой Директивы поступила в ГШ уже к полуночи 11 июня. В этой сводке говорится, что «части 17 сд (271, 278 сп, 20 ап, обс) выступили из пунктов старой дислокации в 10:00 11.06 с/г и, совершив марш, к 21:00 сосредото чились на ночлег... Части 121 сд – 383 сп, 1/507 гап в 7.00 11.06, выступив из Бобруйска, к 22.00 сосредоточились...». Скорее всего, Сталин сначала дал команду начать вывод глубинных дивизий и корпусов с 10 июня (во все округа команды ушли в разные дни, чтобы не вызвать обвинение в «агрессии»), а потом стал готовить «Сообщение ТАСС». К вечеру 13 июня это сообщение выходит в радиоэфир. А Гитлер, получив после 13 июня от Канариса и его разведки «гарантии успеха», продолжил выдвижение сил вермахта к границе с СССР. Сталин же 14 июня, не дождавшись «ответа» от Гитлера на «Сообщение ТАСС» (и также наверняка получив от разведки данные о возобновлении движения немецких войск к нашей границе), дает команду Тимошенко и Жукову отправлять в КОВО и в ПрибОВО уже подписанные Директивы НКО и ГШ от «12 июня».

А. Саввин:

«13 июня Сталин распорядился распространить сообщение информационного агентства ТАСС, которое было оглашено в радиопередаче на заграницу в 18.00, а на следующий день (14 июня) опубликовано в советской печати. В сообщении, предназначенном не столько для своего населения, сколько для официального Берлина, опровергались слухи о “близости войны между СССР и Германией” и сосредоточении войск по обе стороны советско-германской границы. Утверждалось, что “происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям…”…»

Таким образом, глава правительства СССР – Сталин, возможно, даже не получив 10 июня никаких сообщений от разведки о начале реализации варианта «Барбаросса» и не зная еще достаточно точную дату нападения – 22 июня, дал своим подчиненным команду на приведение войск западных округов в боевую готовность «повышенную». Соответствующая директива ушла в Минск еще 10 июня, а Директивы от 12 июня о фактическом повышении боевой готовности поступили в Ригу и Киев 14–15 июня, после того, как Гитлер никак не отреагировал на дипломатический ход советской стороны – «Сообщение ТАСС» от 13–14 июня. В Одессу такая Директива, возможно, вообще не приходила, хотя начштаба округа Захаров пишет, что в округа Директива поступила с датой «от 12 июня».

Этим «Сообщением» Сталин пытался спровоцировать Гитлера на ответ по поводу скопления немецких войск у границы с СССР. Кроме того, это была попытка ответа на распространяемые англичанами слухи о скором нападении Гитлера на СССР (поскольку именно английская пресса в эти дни активно обсуждала предполагаемую скорую войну между СССР и Германией), «направленные на разжигание мировой войны». Этим «Сообщением ТАСС» опровергались слухи, направленные на «разжигание мировой войны» и войны между СССР и Германией, имеющих Договоры «О ненападении» и «О дружбе и границах». Которые ни Сталин, ни Гитлер «не намерены нарушать». По правилам международного «этикета» Гитлер обязан был также рассыпаться в любезностях и заверить «соседа» и «мировую общественность», что никаких коварных планов в отношении СССР не строит, чтит «Договор о ненападении» и нападать не собирается. Однако Гитлер ушел в глухое молчание, ответа от немецкой стороны не последовало, а накопление немецких войск на границе после 14 июня усилилось.

17 июня из Берлина поступило срочное сообщение от военноморского атташе СССР капитана 1-го ранга Воронцова о том, что нападение Германии на СССР произойдет 22 июня в 3.30 утра. Вечером 17 июня в Кремле у Сталина был командующий ВВС Жигарев – с 00.45 до 1.50. И днем 18 июня был проведен облет самолетом-разведчиком У2 границы в Белоруссии, в полосе ЗапОВО (возможно, облеты проводились и в соседних округах). 18-го же июня поздно вечером по итогам облета и авиаразведки, подтвердившей, что немецкие войска изготовились для нападения на СССР, в западные округа пошла телеграмма Генштаба о приведении в «повышенную боевую готовность» всех оставшихся частей этих округов и об отводе приграничных частей от границы! Также согласно этой последней телеграмме из ГШ командование западных округов обязано было вернуть в расположения все находящиеся вне своих расположений части, и в том числе вывести из Бреста расквартированные там дивизии на рубежи обороны вокруг города. Срок выполнения этого приказа телеграмма устанавливала вполне четкий – к 24.00 21 июня. Также 18 июня отдельными приказами ГШ, подписанными Ватутиным, округам ставилась задача ускорить движение войск и закончить его к 22–23 июня. О чем опера тивные отделы докладывали ежедневно, вплоть до вечера 21 июня. Окончательно подытоживая все вышесказанное, можно увидеть, что приведение частей западных округов в боевую готовность проводилось в несколько этапов и несколькими командами (условно).

Первый этап – это проведение в мае–июне 1941 года в западных и даже во внутренних округах фактической «скрытой мобилизации» под видом «учебных сборов».

Очень часто можно слышать такое – никакой «скрытой мобилизации» вовсе не было. Не было официально объявлено о «Больших учебных сборах», что подразумевает «скрытую мобилизацию», а были обычные ежегодные плановые сборы приписного состава. И значит говорить о том, что Сталин в этом плане готовил армию к войне к лету, июню 1941, нельзя. Но сборы сборам рознь. Одно дело призвать на месяц приписной состав в одном округе, а другое отправить почти миллион приписных в ключевые округа, доведя численность подразделений до 75–80%. Ведь «согласно действовавшему в то время мобилизационному плану 1938–1939 гг. усиление войсковых частей и соединений на 75–80% от штата военного времени и является как раз таки скрытой мобилизацией в порядке «Больших учебных сборов» по литере «Б» (это нам известно из док. № 272 «малиновки»)...

Т. е. в результате объявления скрытой мобилизации части и соединения должны иметь не менее 75–80% от штата военного времени. Военные (Тимошенко, Жуков, Василевский, Анисов) хотели провести БУС [в 1941 году] «деюре» – об этом бесспорно свидетельствуют майские «Соображения». Усатый им этого, вероятно, сделать не разрешил ... и военные «вышли из положения» ... – переделали план проведения обычных годовых учебных сборов так, чтобы довести мобилизационную готовность боевых частей дивизий приграничных округов до 1 дня. Так что военные имеют полное право говорить, что БУС «дефакто» в 1941 году они провели. Укомплектовать соединение до 75–80% – это и есть повысить его мобготовность до «менее 24 часов». (исследователь Петр Тон, СПб).

Подобные «учебные сборы» планировали и на 1939 год и на 1940. В 1939 году был конфликт с Японией, который вполне мог перерасти в большую войну. Затем Германия напала на Польшу, что также могло втянуть СССР в войну. Потом был конфликт с Финляндией, а потом в 1940 году началась война в Европе, когда Гитлер с легкостью захватывал европейские страны, и на 1940 год Ворошилов делал заявку на почти 1,5 млн. приписных на «учебные сборы». Однако уже в июне 1940 Франция капитулировала и сборы в 1940 году хоть состоялись, но в количестве всего около 400 тысяч приписных. При этом учебные сборы сами по себе не «мобилизация», а форма повышения мобилизационной и боевой готовности.

Но те же механизированные корпуса и приграничные дивизии уже весной 1941 года имели практически полный штат по личному составу. И доукомплектование приписным составом во время этих «учебных сборов» шло в основном стрелковых частей второго эшелона (резерва округов) и внутренних округов. Таким образом, Красная армия весной 1941 года была увеличена до почти 5,5 млн. человек, больше чем на 1,5 млн. по сравнению с 1940 годом. Также в мае 1941 года были разработаны новые «Планы обороны и прикрытия» государственной границы, существенно отличающиеся от предыдущих.

Второй этап – «Директивы от 12 июня», поступившие в округа 14–15 июня, а в Минск еще вечером 10 июня.

По этим директивам в западных округах должны были привести в повышенную боевую готовность дивизиии корпуса второго эшелона и резервов в глубине округов и начать их выдвижение на рубежи, в районы, предусмотренные “Планами прикрытия”. Таким образом, фактически вводились в действия планы прикрытия государственной границы и обороны округов.

Первая же фраза Директив предписывает «для повышения боевой готовности войск... все глубинные стрел ковые дивизии и управления стрелковых корпусов с корпусными частями вывести... в районы, предусмотренные для них планом прикрытия». Это предписание частично выполнили даже в ЗапОВО, либо же – как в КОВО – войска выводили в новые районы согласно прилагаемых карт. Но, в любом случае, войска должны были выводиться и худобедно выводились в полевые лагеря ближе к границе.

Приграничные части при этом предполагалось «...оставить на месте, вывод их на границу в назначенные им районы, в случае необходимости будет произведен по особому моему приказу...». Помните, как Молотов это комментировал? Мол, нельзя было двигать войска на границе до последнего, чтобы не дать повода Гитлеру обвинить СССР в подготовке к войне и «нападению» на Германию. Выполнял ли тот же Павлов данную Директиву? Выполнял: некое движение частей в округе к границе после 10 июня началось, в ГШ пошли оперсводки об исполнении данной Директивы.

«Доброжелатели» ведь могли и доложить в Москву о саботаже – так что движение по выполнению Директивы от 10 июня, конечно, было даже в Белоруссии. И уж тем более в остальных округах. Однако есть интересный момент, за счет которого оппоненты пытаются развенчать идею о том, что Сталин знал о дате нападения заранее. Дело в том, что во всех Директивах от 10–12 июня дата окончания выдвижения войск указана четко – «к 1 июля 1941 года». Таким образом, заключают они, Сталин либо ничего не знал в эти дни о дате «22 июня», либо после 1 июля собирался сам нападать на Гитлера. В связи с этим вопросом стоит привести слова генерал-фельдмаршала Кейтеля, сказанные им о событиях 1942 года, когда в Германии разоблачили «Красную капеллу» (Кейтель Вильгельм, «12 ступенек на эшафот...», Ростов н/Д., 2000 г., также есть на сайте: http://militera.lib.ru/memo/german/k...v/index.html):

«...У меня уже нет времени, чтобы подробно описать ход проведенной в соответствии с планами фюрера операции, которая началась под Полтавой, а закончилась на Волге, у стен Сталинграда, став поворотным пунктом всей кампании на Востоке. Расскажу только о некоторых наиболее запомнившихся мне эпизодах. Операция началась с совершенно дикой истории, когда вражеская пресса частично опубликовала... план немецкого наступления. По крайней мере, одна из фраз директивы фюрера была воспроизведена дословно, так что у нас не возникло никаких сомнений в прямой измене. ...Уже следующей зимой выяснилось, что предателем оказался офицер разведотдела оперативного штаба люфтваффе, призванный на действительную службу из запаса. Главному управлению имперской безопасности удалось выйти на след разветвленной организации государственных преступников и изменников родины, действовавшей в Берлине. В декабре 1942 г. в верховном военном трибунале состоялся процесс, завершившийся вынесением справедливых приговоров чле нам шпионской организации, главным образом, гражданским лицам – мужчинам и женщинам. Руководителем и организатором шпионской сети, так называемой “Красной капеллы”, был тот самый вышеупомянутый офицер люфтваффе, некий оберстлейтенант Харро Шульце-Бойзен. Вместе со своей женой Либертас, внучкой князя Филиппа Ойленбургского, он установил связь с советской разведкой и передавал коммунистам секретную оперативно-стратегическую информацию...»

Речь идет об операции «Блау», когда наши войска были разбиты под Харьковом. Приведенные слова фельдмаршала – пример того, как опасно неосторожное распоряжение информацией: разболтанные в газетах сведения о планах немцев привели как минимум к гибели ценной агентуры. Выходит, что если бы Сталин в приказах перед 22 июня даже и показал, что дата нападения в СССР известна, то это ничего кроме вреда не принесло бы. Вот поэтому возможно и стояла дата окончания вы полнения выдвижения – «к 1 июля». Также есть интересные факт – майско-июньские «учебные сборы» должны были закончиться 1 июля 1941 года. Но после того как 15 июня в тот же Киев пришла Директива НКО и ГШ о начале выдвижения «глубинных дивизий» в сторону границы, в ГШ был отправлен запрос – что делать с проведением «учебных сборов» и приписниками. Вот что пишет в своих исследованиях «Сергей ст.» (С.Л. Чекунов): «17 июня ВС КОВО запросил ГШ о продлении на три месяца сборов во всех частях, в которых проводились сборы. 18 июня шифровка была доложена Соколовскому. В этот же день Соколовский запросил Ватутина по этому вопросу, и Ватутин наложил резолюцию: “Сборы продлить до особого распоряжения”. Утром 20 июня соответствующая шифровка ушла в КОВО...»

Из этого другой исследователь, П. Тон, делает такие выводы: «...надо показать, что вся РККА в июне 1941 года имела:
а) высокую степень укомплектованности соединений личным составом (наивысшую по сравнению с любым иным периодом);
б) высочайшую степень мобилизационной готовности как минимум для соединений, предназначенных на Запад и уже находящихся там. Когда процесс отмобилизования дефакто будет занимать часы.
И, самое главное, надо показать, что все это сложилось не просто так (случайным образом), а явилось результатом тщательнейшего планирования в Генштабе...»

Третий этап в приведении в боевую готовность частей западных округов – телеграммы с приказами ГШ от 18 июня.

Данные приказы поступили в округа, видимо, утром 19 июня. Они предписывали привести в повышенную боевую готовность приграничные дивизии и, скорее всего, все части западных округов, но самое важное – эти приказы требовали начать отвод приграничных частей от границы на подготовленные рубежи обороны, предусмотренные для них Планами прикрытия. Вермахт уже изготовился для броска на СССР, было уже не до дипломатических вывертов, и угроза войны заставила Сталина дать команду Тимошенко и Жукову привестив боевую готовность, фактически полную, все части западных округов! Хотя даже 21 июня так и оставался в силе приказ сами рубежи обороны не занимать...

По этим приказам ГШ в округах обязаны были к полуночи 21 июня 1941 года отвести от границы приграничные дивизии на их рубежи обороны согласно планов прикрытия и доложить о выполнении в ГШ. Что же сделал Павлов с дивизиями в Бресте, которые также являлись приграничными? Ждал после 15 июня особого приказа наркома? Конечно, ждал! Получил ли он такое «особое распоряжение» наркома 18 июня? Получил. Содержание этой телеграммы-приказа ГШ и дата исполнения известны из показаний генералмайора П.И. Абрамидзе (КОВО), и начальник связи ЗапОВО Григорьев заявил на суде, что 18 июня был передан приказ ГШ о приведении в боевую готовность. Но три дивизии прикрытия брестского направления так и остались частично в городе, а частично вокруг него! Они не были собраны в казармы даже после 18 июня и не были затем выведены из Бреста для обороны города и направления!

Четвертый этап в повышении боевой готовности войск западных округов и их штабов – приказы ГШ от 19 июня на вывод штабов округов на полевые фронтовые управления, что также подразумевало повышение боевой готовности войск округов. И штабы округов должны были выдвинуться в полевые пункты к 22 июня (вспоминаем слова Василевского о том, что о «дате икс» они знали за несколько дней до нападения и ждали этого нападения!).

Баграмян так пишет об этом приказе ГШ, к сожалению, до сих пор не опубликованном:
«В то же утро (19 июня) из Москвы поступила телеграмма Г.К. Жукова о том, что Народный комиссар обороны приказал создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить его в Тарнополь...».
Приказ ГШ от 18 июня требовал вывести штаб округа на полевое управление «к 22 июня», т.е. «к 24.00 21 июня» штаб КОВО должен был быть в Тарнополе. Однако в КОВО уже руководство округа (Кирпонос) поставило задачу тому же оперативному отделу, через который идет управление войсками, прибыть на полевое управление чуть ли не утром 22 июня! Посмотрим, что пишет сам Баграмян – http://militera.lib.ru/memo/russian/bagramyan1/02.html, глава «Приграничное сражение. “КОВО-41” вступает в силу»:

22 июня «Прибыли мы раньше назначенного срока – в седьмом часу утра. Нас ждали. Не успела головная машина подъехать к военному городку, как ворота мгновенно распахнулись, и дежурный офицер молча указал мне рукой, куда ехать. ...
На шум подкативших машин выбежал генерал Пуркаев. На лице – величайшее нетерпение и досада. Так и казалось, что сейчас он закричит: “Где вы пропадали?!” Но генерал смолчал; видимо, вспомнил, что сам назначил срок нашего прибытия. Взмахом руки прервал мой рапорт.
– Быстрей разгружайтесь и за работу! Немедленно по всем каналам связи передайте командирам корпусов второго эшелона, чтобы вводили в действие оперативный план “КОВО-41”. Добейтесь подтверждения, что это распоряжение получено. Когда ответы поступят, доложите мне.
Едва Пуркаев ушел, на пороге появился крайне рассерженный командующий. Начал бурно возмущаться, что мы запоздали. Кирпонос редко терял самообладание. Значит, невыносимо тяжело складывались дела, если он вышел из равновесия.
Сдерживая обиду, я попытался объяснить, что мы прибыли даже раньше назначенного времени, несмотря на плохое техническое состояние автомашин. Кирпонос уже более сдержанно бросил на ходу:
– Чтобы через час у меня на столе лежала карта с обстановкой на границе!»

Приказ ГШ требовал вывести штаб округа на полевоеуправление «к 22 июня», т. е. «к 24.00 21 июня» штаб КОВО должен был быть в Тарнополе. Однако Кирпонос решил, что оперативный отдел (орган управления войсками) может прибыть в Тарнополь утром, и позже, чуть ли не к обеду 22 июня. Таким образом, управление войсками КОВО в момент нападения Германии было парализовано. В ПрибОВО самого командующего Ф.И. Кузнецова, который вроде бы в момент нападения находился на полевом управлении, 22 июня искали почти сутки. Опять же, штабам ставится задача быть в полевом КП к 22 июня, а войскам выдвинуться на рубежи обороны можно и «к 1 июля»?!
А что делал Павлов в Белоруссии? А Павлов пошел на откровенный саботаж – и дивизии из Бреста не вывел, и штаб округа к 22 июня оставил в Минске. Но за оставшиеся несколько дней до нападения, о котором он точно знал и из приказов Москвы, и от разведки округа, и от пограничников, которые наверняка докладывали ему о перемещениях немецких войск, о выселении из приграничной полосы поляков и о реквизиции у населения телег, «особисты» никак не успевали уличить Павлова в саботаже. Да и кто бы его уличил, если начальник связи округа генерал Григорьев, через которого шли директивы и приказы Москвы, никому не докладывал о саботаже командующим этих приказов (если, конечно, он знал их содержание). И начальник штаба округа генерал Климовских, который точно знал о Директивах от 10–18 июня, тоже не докладывал «наверх» о «странном» поведении командующего. Если Павлов по личной инициативе не вывел эти три дивизии (а его буквально трясли по этим дивизиям на следствии и суде), получив приказ об отводе приграничных частей, хотя именно эти дивизии должны были закрывать брестское направление, держа оборону вокруг города, то Павлов уже совершил воинское преступление. Либо он делал это по собст венной воле, как самоубийца, либо по согласованию с Москвой. Но во втором случае получается, что вместе с Павловым в измене замешаны и Тимошенко с Жуковым. А если нет, то кто присоветовал Павлову оставить дивизии в городе на убой? Сталин? При повышении боевой готовности командиры всех частей должны собрать технику и личный состав в подразделения, но в Бресте этого сделано не было. А получив «особую команду» от наркома 18 июня, Павлов и его подельники окончательно перестали выполнять приказы Москвы.

Пятый и последний этап в приведении в боевую готовность войск западных округов – сообщение командованию округов достаточно точной даты нападения Германии, которая стала известна (подтверждена показаниями «перебежчиков» и докладом наркома ВМФ Кузнецова сообщения каперанга Воронцова Сталину в его кабинете) вечером 21 июня.

В этот вечер о приведении войск западных округов в полную боевую готовность было объявлено официально, а приводимые еще до 22 июня в повышенную и фактически в полную боевую готовность войска «Директивой № 1» от 21 июня получали официальную команду-приказ на объявление боевой тревоги находящимся в полевых лагерях дивизиям и корпусам. В ночь на 22 июня в западные округа была отправлена последняя Директива мирного времени, «Директива

№ 1 от 21.06.41», в которой сообщается возможная и приблизительная дата вероятного нападения Германии: «1. В течение 22–23 июня 1941 года возможно внезапное нападение немцев...»
Также данная Директива предписывала:
«...войскам... округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников...
а) в течении ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22 июня 1941 года рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
Тимошенко, Жуков».

После получения данной директивы командованию округов оставалось только дать короткую команду-приказ в войска – поднять по боевой тревоге войска находящиеся в повышенной боевой готовности и привести их в полную, как это сделал адмирал Н.Г. Кузнецов на флоте. (Точно так же поступил замкомандующего еще одного округа, но о нем будет сказано чуть позже.) А как выполнили Директивы НКО и ГШ от 10–12 июня, телеграмму ГШ от 18 июня и «Директиву № 1» командующие западных округов, и особенно генерал армии, Герой Советского Союза Д.Г. Павлов, как они «занимали» УРы на «государственной границе», «рассредоточивали» в ночь на 22 июня самолеты и приводили «все части в боевую готовность» в ночь перед нападением – известно.

Есть и еще один интересный момент в истории предательства части генералитета РККА летом 1941 года – вопрос «социального происхождения» расстрелянных генералов. Начштаба ЗапОВО генерал Климовских был офицером еще царской армии. Командующий 4-й армии ЗапОВО генерал Коробков был офицером царской армии. Начальник артиллерии ЗапОВО генерал Клич также был офицером еще царской армии. (Уроженец турецкого Карса, А.Н. Клич окончил кадетский корпус и артиллерийское училище. Участник Первой мировой, поручик, всю Гражданскую войну, до ноября 1920 года, он прослужил в дашнакской (армянской буржуазной) армии. В конце 1920х Клич оказался уже в Красной армии и к августу 1940 года дослужился до звания генерал-лейтенанта.) Это тот самый командующий артиллерией ЗапОВО, в котором всю артиллерию после 15 июня загоняли на «стрельбы» к самой границе. Протоколы допросов этих генералов пока не публикуются, хотя в них наверняка можно найти много интересного. Клич расстрелян в октябре 1941 года, но его дело, по крайней мере официально, не связано с делом Павлова. А ведь после войны задавался и «вопрос № 4»: «Почему большая часть артиллерии находилась в учебных центрах?» Интересно: кто тянул подобных «дашнаков» в РККА и зачем?

Таких «вчерашних поручиков» к 22 июня в Красной армии было много. Например, бывший поручик Маландин Г.К., ставший к июню 1941 года генерал-лейтенантом и начальником Оперативного управления Генштаба, который отправлял «Директиву № 1» в западные округа в ночь на 22 июня – об этом «поручике» будет отдельный разговор чуть позже. Или начальник Управления ВОСО (Военные Сообщения) Красной армии, генерал с простой «рабочекрестьянской» фамилией Трубецкой, который был арестован с большой группой генералов в первые же дни войны и после долгого разбирательства расстрелян вместе с ними же в феврале 1942 (а «реабилитирован» уже в 1955 году!). И многие другие. (Примечание: Кстати, предок генерала Красной армии Н.И. Трубецкого был во главе заговора декабристов в 1825 году – князь, полковник С.П. Трубецкой был избран Диктатором восстания. Но на Сенатскую площадь не явился, приговорен к каторге. Дожил до 70 лет, умер в 1860 году. Кто знает, если бы начальник ВОСО генерал-лейтенант Красной армии Н.И. Трубецкой, 1890 г. р., добросовестно выполнял свои должностные обязанности, то, глядишь, сегодня был бы в списке маршалов и генералов Победы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Как его предок, воевавший в Отечественной войне 1812–1814 год...)

Были, правда, и вчерашние штабс-капитаны Василевские, штабс-капитаны Толбухины из крестьян, или подполковники Шапошниковы и сотни им подобных подпоручиков Антоновых «из дворян», В.И. Кузнецовых из рабочих и Говоровых «из белых»... Но, впрочем, разбор «родословных» предателей и настоящих Героев Родины не является темой данного исследования.
Есть еще и такой «нюанс» в «деле Павлова»: и он сам, и командующий Киевского Особого военного округа генерал Кирпонос в Первую мировую побывали в немецком плену, как и подпоручик Тухачевский. Есть подозрения, что как минимум тот же Тухачевский еще тогда слишком тесно «сдружился» с немецкой разведкой.
А ведь был один округ, в котором приведение в повышенную боевую готовность на основании Директив НКО и ГШ от 13–18 июня и в полную – в ночь на 22 июня состоялось вполне успешно. Что это за округ, в кото ром, как и на флоте, смогли буквально за пару часов привести войска в боевую готовность сразу по получении «Директивы № 1», в котором вовремя дали «сигнал боевой тревоги» – в следующей главе.

И напоследок еще раз вернемся к резунам, что считают данные Директивы подтверждением «агрессивных планов Сталина по нападению на Гитлера и всю Европу». Если принять эту версию и признать, что данные Директивы были отправлены в западные округа, чтобы войска изготовились к нападению, а не к обороне, то действия Павлова и ему подобных следует признать «подвигом в защиту мира и свободы»! Эти смелые генералы, оказывается, боролись со сталинской сатрапией и пытались своими действиями спасти мир от большевистской угрозы.

Однако резуны не слишком стремятся ссылаться на Директивы НКО и ГШ от 10–12 и тем более от 18 июня как на «доказательство» подготовки Сталиным нападения на Германию и Европу – эти документы портят им всю обедню. А есть еще те самые «пять вопросов от Покровского», которые поклонники В. Резуна также особо стараются «не замечать» и которые одним из первых поднял для изучения исследователь Ю.И. Мухин. Эти вопросы, как и знаменитая «Директива № 1», самим своим текстом показывают, что перед 22 июня 1941 года отдавались некие приказы, и те, кому были заданы эти «пять вопросов», должны были четко ответить, когда они данные команды получали, от кого, как и какие меры приняли для их выполнения. Вопросы эти были достаточно четкие и прямые, почти как вопрос для студентов двоечников – «уж не в вольтах ли измеряется напряжение?».

В 1989 году в «Военноисторическом журнале», в номерах 3 и 5, были опубликованы ответы на вопросы № 1 и № 2 (а также частично на вопрос № 3). На вопрос о «пушках в лагерях», вопрос № 4 и вопрос № 5 ответов нет. Но на все эти вопросы генералы успели ответить еще при Сталине, коекто – прямо у расстрельной стенки. Однако при Хрущеве все виновные в трагедии 1941 года были «реабилитированы» и названы «героями», а ответы на опасные «Вопросы» сданы в Архивы Министерства обороны и до сих пор недоступны для изучения и опубликования в полном объеме. В 1989 году публиковались ответы комдивов, комкоров и генералов из штабов округов. Но нет ответов таких командующих, как Рокоссовский, ставших после войны маршалами. Видимо, ответы таких людей ВИЖ не рискнул публиковать – очень уж неудобными могли оказаться показания некоторых генералов и маршалов, данные сразу после войны, в основном еще при жизни Сталина, когда врать о ВОВ еще боялись или не умели и не собирались. Но даже анализ того немногого, что было опубликовано – если анализировать, имея перед глазами сами вопросы, – дает много интересного. И информацию о существовании «Приказа ГШ от 18 июня 1941 года» следует искать именно в ответах генералов на «Вопрос № 2», особенно – в ответах тех, кто стал после войны «маршалами Победы». Ведь именно среди них большинство таких, кто почемуто оказался в боеготовом состоянии перед 22 июня. Вряд ли публикато ры ВИЖ в 1989 году дошли бы до высших чинов, но даже то, что могло проясниться из ответов комдивов и комкоров, видимо, испугало коекого.

Подробнее все эти вопросы, с ответами генералов западных округов на них, будут разобраны в следующей книге о 22 июня, а пока стоит рассмотреть другой, не менее важный вопрос. Изучим «каноны» и «апокрифы» «Директивы № 1» от 21 июня 1941 года.

Из книги Олега Козинкина "Кто проспал начало Войны" (издат.АСТРЕЛЬ, 2011 г.)

Владимир Невежин 24.08.2015, 11:36

Дипломатические приемы в Кремле с участием Иосифа Сталина носили особенный, личностный характер.

Как в годы Великой Отечественной войны Иосиф Сталин принимал в Кремле гостей и создавал церемониал, рассказывает доктор исторических наук Владимир Невежин.

70 лет назад Красная армия молниеносно разгромила японскую Квантунскую армию
Дальневосточный блицкриг Красной армии
70 лет назад после молниеносного броска через безводную степь и труднодоступные перевалы Красная армия разгромила японские силы, составлявшие...

Дипломатические приемы в Кремле с участием Иосифа Сталина носили особенный, личностный характер. Всего их в годы Второй мировой войны прошло около трех десятков. На них побывали лидеры союзных держав Уинстон Черчилль и Шарль де Голль, главы находившихся в изгнании правительств оккупированных Германией стран — Владислав Сикорский (Польша), Эдвард Бенеш (Чехословакия), представители внешнеполитических ведомств Великобритании и США, видные британские и американские дипломаты и политики — Антони Иден, Аверелл Гарриман, Уэндел Уилки и другие.

Советский вождь сам создавал церемониал своих приемов. Мемуары участников помогают реконструировать, как проходили кремлевские приемы и каковы были цели Сталина.

Местом проведения банкетов являлся один из красивейших парадных залов Большого Кремлевского дворца — Екатерининский. Этот зал мастерски отделан светлыми шелковыми шпалерами и золотой лепниной в стиле барокко. Стены под потолком украшают вензеля императрицы Екатерины II с девизом «За любовь и Отечество».
Вслед за гостями в зале появлялись хозяева, и начинался прием, который польский дипломат Ксаверий Прушинский называл «подлинным спектаклем». Режиссером же выступал сам Сталин.

Появление советского лидера в зале отличалось особой помпезностью, что должно было произвести необходимое впечатление на участников банкета.

Яромир Смутный, начальник канцелярии чехословацкого президента Эдварда Бенеша, по горячим следам так описал прибытие советского вождя на банкете 11 декабря 1943 года: «Сразу за нами (то есть за членами чехословацкой делегации. – В.Н.) <…> проследовала процессия во главе с президентом Калининым, за которым немного сзади шел Сталин, а за ним маршалы, генералы и цивильные коммунисты. Это несколько театральное появление замышлялось для [произведения] эффекта на ожидавших гостей, которые уже со стороны и довольно приличное время должны были смотреть на приходящего Сталина».

После взаимных приветствий и рукопожатий хозяева и гости направлялись в банкетный зал, где развертывался следующий, кульминационный, акт — сам банкет, сопровождавшийся обильным угощением и многочисленными тостами-здравицами.

В душе советский вождь оставался грузином и, несомненно, хорошо знал порядок грузинского застолья. Его ключевая фигура — тамада, хозяин стола, задающий очередность тостов. При этом в здравицах, особенно со стороны тамады, допустимы лесть и преувеличенное восхищение гостями. Однако будучи прагматичным политиком, Сталин своеобразно интерпретировал застольные грузинские традиции.
Формально роль тамады на дипломатических приемах в честь союзников выполнял глава советского внешнеполитического ведомства Вячеслав Молотов. Но и Сталин инициировал целый ряд тостов. По контрасту с Молотовым он обычно располагал гостей к себе. Например, польский генерал Владислав Андерс подчеркивал: Сталин «всегда был очень вежлив», что «выгодно отличало его от заикающегося Молотова с вечно злым лицом».

На банкетах в Кремле в честь союзников предлагалось несколько десятков тостов и здравиц. Например, специальный представитель президента США Аверелл Гарриман свидетельствовал, что на приеме 1 октября 1941 года по случаю завершения первой Московской конференции представителей союзных держав прозвучало 32 здравицы. Его соотечественник Уэнделл Уилки, специальный посланник американского президента, насчитал 53 тоста, после которых хозяева и гости, присутствовавшие на приеме, данном в его честь 26 сентября 1942 года, до дна осушали свои бокалы.

Свою роль играла относительная многочисленность участников кремлевских банкетов. Так, на приеме 1 октября 1941 года присутствовало 100 человек, 22 декабря 1943 года на приеме в честь Бенеша — 46 человек, а 9 декабря 1944 года на приеме в честь де Голля — около 50 человек. Обычай гостеприимства обязывал отметить тостом большинство присутствующих.

Помимо обильного угощения участникам дипломатических приемов в Кремле предлагались вина, водки и коньяки, причем в большом количестве. И строго отслеживалось, чтобы эти напитки усердно поглощались.

145 лет назад родился Владимир Ленин: его британский биограф рассказал о роли и наследии Ильича
«Ленину повезло умереть в своей постели»
Кто финансировал Октябрьскую революцию, почему Ленин изменял жене и ценил Сталина, а также что думал о себе сам Ильич и каким его видят сейчас, в...

Согласно дневниковой записи, сделанной после кремлевского приема 22 декабря 1943 года личным секретарем Бенеша Эдвардом Таборским, было подано «несметное количество блюд, одно вкуснее другого, и потоки водки и иных напитков, дающие возможность произносить множество тостов».
Порядок произнесения здравиц на дипломатических приемах в Кремле был следующим. После того как Молотов заканчивал первую череду тостов (за союзников, за грядущую победу над Германией, за Красную армию), Сталин вставал с места и провозглашал здравицы персонально за присутствующих иностранных гостей и за советских военачальников. Те, в свою очередь, подходили к нему и чокались.

Пресс-атташе французского посольства в Москве Жан Катала, присутствовавший на приеме 9 декабря 1944 года, писал: «Сталин провозглашает несколько тостов подряд… Тосты красиво закручены, и произносит их Сталин сердечным тоном, с очень сильным грузинским акцентом, которому во французском языке соответствовал бы один из южных говоров — марсельский или корсиканский. Гости произносят ответные речи. <…> А хозяин приема, выполнив долг по отношению к иностранным гостям, пьет теперь за своих соратников. Грузинские тосты — целое искусство. <…> У тоста, как у всякой литературной формы, свои правила: он должен долго вертеться вокруг да около, и имя того, в чью честь он произносится, звучит в последний момент. Сталин следует этим правилам».

75 лет Договору о дружбе и границе между СССР и Германией
Как Гитлер и Сталин делили Восточную Европу
28 сентября 1939 года СССР и Германия окончательно поделили сферы своего влияния в Восточной Европе. «Газета.Ru» вспоминает процесс...

При этом Иосиф Виссарионович действовал как настоящий грузинский тамада, которому никто не подливает спиртное в рюмку. Несмотря на обилие тостов, Сталин умудрялся не пьянеть, сохранять трезвость в поступках и суждениях. В отличие от некоторых своих соратников и иностранных гостей, налегавших на водку и коньяк, Сталин пил (притом умеренно) вино или шампанское, наполняя рюмку емкостью 140 мл лишь наполовину.

Что касается застольных речей Сталина, то по форме и по содержанию они были нацелены на достижение контакта и взаимопонимания с партнерами по антигитлеровской коалиции.

Однако они не всегда и не во всем импонировали иностранным гостям. Сталин нередко прибегал к различным, порой завуалированным способам демонстрации недовольства действиями союзников, что отражалось на содержании тостов. Так было, например, на приеме 14 августа 1942 года в честь Черчилля, устроенном после тяжелых переговоров и категоричного заявления британского премьера об отказе открыть второй фронт в Европе. Сталин намеренно произносил на банкете тосты в честь представителей различных родов войск Красной армии, подходя соответственно к каждому из маршалов и генералов. Из иностранцев сталинской здравицы заочно удостоился лишь американский президент Рузвельт, что вызвало обиду Черчилля.

Что касается Вячеслава Молотова, то он, хотя и выполнял формально роль тамады, на деле выступал ассистентом Сталина как подлинного хозяина этих пышных застолий. Кстати, Иосиф Виссарионович любил задать каверзный вопрос и послушать, что говорят высокие гости после изрядной дозы горячительного…

http://artyushenkooleg.ru/wp-oleg/wp...den-Lenina.jpg

http://artyushenkooleg.ru/wp-oleg/wp...orlovskij1.jpg

http://artyushenkooleg.ru/wp-oleg/wp...zhdy-geroj.jpg

http://artyushenkooleg.ru/wp-oleg/wp...7530880987.jpg

http://artyushenkooleg.ru/wp-oleg/wp...7531100191.jpg

http://artyushenkooleg.ru/wp-oleg/wp...7531249250.jpg

http://artyushenkooleg.ru/wp-oleg/wp...-pamyatnik.jpg