Еще в году 1942-м британский МИД задумался о судьбе побежденной Германии. Их планы включали: (1) раздел Германии на мелкие графства числом от полусотни до пары десятков, (2) в каждом по одному полицейскому участку и никакой армии, (3) полный демонтаж всей промышленности, оставить только сельское хозяйство (было реализовано активно в течение эдак трех лет потом в плане Моргентау, о котором мало кто задумывается, так как все затмил план Маршалла, о котором многие думают, что он был запущен аж в 1945), (4) полная отмена высшего образования и даже среднего посчитали, что хватит и семилеток.


Вот примерный перечень достижений плана Моргентау:

1. Демонтаж и вывоз промышленных предприятий с полным выводом из строя примерно 900 заводов и заводиков, причем военными из них были только чуть больше трети. Заметим, что многие военные заводы в Советской зоне так и остались работать на месте под совместным руководством. Добыча урана в Саксонии была совместным предприятием немцев и СССР и т.д. и т.п.

2. Ограничение импорта с полным запретом внешней торговли.

3. Уничтожение единой банковской системы с созданием 11 банковских округов.

4. Полный запрет на морское рыболовство.

5. Полный демонтах 13 крупнейших химических завовдов, полный запрет на производство азотных удобрений - фактически их производство упало почти вшестеро, а собственное производство жрачки втрое! Отсюда и голодные зимы 46-47 и 47-48, голоднее, чем в Советской зоне.

Потом все пошло, практически, наоборот. Разоренная Западная Германия, реально жестоко проголодовавшая две зимы, оказалась востребованной в качестве военного союзника против СССР и стала, в конце концов, пусть и без собственного ядерного оружия, костяком НАТО и сердцевиной нынешней Европы.

Родился в городе Канске Красноярского края. Учился в Томском государственном университете. Вместе с женой, Еленой Вавиловой, более двадцати лет находился на нелегальном положении, занимаясь разведывательной работой. В 2000 году окончил Гарвардский институт государственного управления имени Джона Кеннеди со степенью магистра. Летом 2010-го был арестован в США и вместе с другими фигурантами шпионского скандала, включая Анну Чапман, был выслан на родину в обмен на четырех российских граждан, обвиненных в шпионаже в пользу США и Великобритании. Сейчас работает в компании «Роснефть».

Для начала уточним, как называть то, чем вы занимались в США. Шпионаж?

Это то же, чем американские спецслужбы занимаются в России. Знаете, тут разница в понятиях. На английский «шпионаж» переводится как spying, но в русском языке spy имеет два значения: «шпион» и «разведчик». Можно понимать по-разному. Не зря в Советском Союзе своих называли хорошим словом «разведчик», а врагов — «шпионами».

«Ты не можешь использовать родной язык даже дома…»

Говорят, что за все время работы вы не произнесли ни слова по-русски. Это правда?

Правда. Это особенность нелегальной работы. Ты не можешь использовать родной язык даже дома, все время находясь под жестким самоконтролем. Хотя после нескольких лет работы это становится совершенно естественным. Даже сны снятся на других языках. Мы с женой и сейчас разговариваем в основном по-английски и по-французски.
А ваша жена работала с вами? Она тоже была под прикрытием?

Да, моя жена Елена тоже профессиональный разведчик, и мы проработали вместе за рубежом с первого до последнего дня.

Вы прожили долгое время в стране, фактически работая против нее, так?

Знаете, разведка не определяется тем, против кого ты работаешь. Разведка определяется тем, для кого ты работаешь. «Работать против кого-то» — это не может являться ориентиром, задачи могут поменяться. Как разведчик ты работаешь, чтобы принести пользу своей стране. Преступление может быть против кого-то, а разведка как деятельность носит характер патриотический.



И как тогда вы воспринимали людей вокруг, если не как врагов?

Как основной объект изучения. Это страна, которую ты должен знать, это люди, которых ты хочешь понять, для того чтобы помочь руководству своей страны принимать правильные решения.

То есть разведчик — это что-то вроде ученого под прикрытием?

Да, очень часто ставятся вопросы познания, вопросы понимания. Я бы сказал даже так: для того чтобы победить, надо понять, для того чтобы понять, надо полюбить. То есть ты должен полюбить страну, в которой работаешь. Наличие человека, который может вопреки дезинформации на месте понять, что происходит, является позитивным стабилизирующим фактором. Для того чтобы подготовиться и защититься, иногда достаточно крупицы критической информации. Я бы сказал так: разведка по своей сути является оборонным мероприятием.

Вы смогли полюбить США?

Я не скажу, что я эту страну полюбил. В культурном плане я жил и в более интересных странах, чем Соединенные Штаты. Но я, конечно, уважаю американцев. Мне очень нравятся многие черты американского народа, такие как оптимизм, изобретательность, готовность к необходимым переменам, умение честно и быстро признавать и исправлять свои ошибки.

Где вам больше нравится жить: после обмена в России или в США?

Откровенно говоря, мне интереснее сейчас жить в России. Во-первых, это моя культура. Но главное, в России я являюсь свидетелем исторического момента — идет процесс становления новой страны. Процесс этот непростой, болезненный, но исключительно интересный, особенно для меня, чья работа заключалась в том, чтобы понять, что реально происходит и какие силы за этим стоят.

«Я специалист по формированию будущего»

Можно уточнить? Вы работали в США с 1999 года, а до этого?

Я не могу это комментировать.

Какой бизнес у вас был в Америке?

Я специалист по стратегическому прогнозированию, по формированию будущего. Мои научные статьи и патенты относятся в основном к этой области. Я работал с ведущими корпорациями и государственными органами ряда стран, в том числе США. Но как консультанту мне приходилось работать и по другим направлениям: управлять изменениями в корпорациях, организовывать борьбу за крупные контракты и так далее.

Деньги, бизнес, который нужно вести, — это же целая жизнь за границей…

Да, конечно. В общем, если посмотреть с профессиональной точки зрения, когда человек в моей ситуации оказывается за рубежом, он должен полностью строить новую жизнь и в материальном плане, и в плане семьи. Человек фактически начинает жизнь заново. Можно сказать, ощущаешь себя другим человеком. Мы с супругой улетели в командировку с одним чемоданом. Пришлось заново получать образование, искать работу, создавать бизнес, и не один. Без чьей-либо помощи и с минимальными средствами — вы помните, какая ситуация была в нашей стране в то время. И при этом заниматься нашим главным делом — выполнять поставленные задачи.

Как вы попали в Гарвардский университет?

В Гарварде я получил диплом магистра государственного управления. При поступлении прошел детальную отборочную процедуру, как и другие кандидаты, включая тесты, мотивационные письма, рекомендации. У меня к тому времени уже были и диплом МБА, и диплом специалиста по мировой экономике, и опыт создания и руководства бизнесом. То есть по степени подготовки я от других кандидатов не отличался.

«Разведка — это самая романтическая профессия»

Разведчику нужен актерский талант?

Думаю, да.

А сами никогда не собирались стать актером?

Нет. Просто если актер перевоплощается на определенное время, а потом возвращается в свою жизнь, то тут перевоплощение постепенное, но более глубокое, всеобъемлющее. Ты на самом деле становишься человеком другой нации, другого языка, но не других идей.

Случалось, что психологическая усталость, если она была, достигала критического уровня, так, что вы готовы были все бросить?

Нет, не бывало, потому я очень любил свою работу. Я чувствую себя очень счастливым человеком. Я в душе был и остаюсь романтиком. Разведка — это самая романтическая профессия. Мои коллеги и соратники — те, которых я знаю лично и о ком слышал, — люди удивительные, талантливые, неординарные, часто по-человечески сложные. Это люди поразительной чистоты. Об их судьбах, часто непростых в личном плане, можно писать книги. И, что жалко и трагично, о самых лучших из них мы часто узнаем лишь после их смерти, а то и вообще никогда… Вы знаете, работа на нелегальном положении очищает людей, причащает их чему-то высшему — на суету просто не остается времени.

Какие качества важны для разведчика? Что является основным?

Я думаю, что патриотизм. В этом и только в этом весь смысл работы. Деньги не могут быть смыслом разведки. Только преданный идеям человек может делать свое дело, понимая, что остаток жизни может провести в тюрьме. Никакими материальными благами этого не оправдать.

Работа разведчика похожа на фильмы про Джеймса Бонда? Что это: рутина или все же настоящий риск?

Я скажу так: разведработа строится не для того, чтобы она провалилась. То есть риск понятен, и решения принимаются так, чтобы этот риск минимизировать. Разведка — это не авантюрное приключение. Если вы ведете себя как Бонд, вас хватит на полдня, максимум на день. Даже если представить, что есть магический сейф, в котором лежат все секреты, завтра половина их устареет и будет никому не нужна. Высший класс разведки — это понять, о чем ваш оппонент будет думать завтра, а не о чем он думал вчера.

«Моя родословная уходит еще во времена Ермака»

Что значит для вас слово «патриотизм»?

Я думаю, патриотизм — понимание твоего места в мире как части России. Это мои друзья, это мои родители, это моя родословная, которая уходит еще во времена Ермака, когда мои прапрапрародители пришли в Сибирь. Для меня забыть это — значит остаться ни с чем. Мне как историку по первому, российскому, образованию особенно близка идея великой и трагической истории моей страны, тех переломов, через которые она прошла, ее бесконечного, мучительного поиска себя между Востоком и Западом.

Получается, что такая национальная искра есть у каждого. Но не является ли она всего лишь приправой к холодной политической борьбе?

Нет. Давайте тогда поговорим о национальной идее, даже не касаясь политической борьбы. Национальная идея — это осознание того, какое место в мире занимает твоя страна, что мы как нация хотим, что можем допустить и чего не можем. Если у нас есть общность и понимание, кто мы такие, куда мы идем, какие принципы заложены в основу, — это то, что объединяет людей, то, что называется национальной идеей. Те идеи, которые были для нас объединяющими раньше, больше такими не являются. Они ушли в прошлое. Сейчас Россия в процессе становления новых идей. Политическая борьба вокруг того, каким видится будущее России, — это свидетельство идущего процесса кристаллизации национальной идеи, элемент созидания.

Как бы вы охарактеризовали нынешний период в истории России?

Мне кажется, сейчас очень интересный этап, когда мы участвуем в становлении новой страны. Это болезненный период, через который многие страны прошли. Главное — самим себе его не испортить. Не дестабилизировать страну, а найти общий язык и решить, в какую сторону нужно развиваться. У нас нет единого мнения, но как нация мы должны дать такой ответ, чтобы не перевернуть лодку, в которой все сидим.

«Мы нарочно определили детей во французскую школу»

Вашим детям сейчас 18 и 22 года. Они родились за границей, верно?

Да, наши дети родились и выросли за границей. Росли там как все нормальные дети, естественно, не зная ни слова по-русски.

Они жили там всю жизнь. Возможно, в них больше американского?

То, что в них до приезда в Россию не было ничего русского, — это факт, но типичными американцами я бы их тоже не назвал. Зная, как американский культурный котел переплавляет всех по единому образцу, мы нарочно определили детей во французскую школу. Чтобы они сохранили европейский, открытый, широкий взгляд на жизнь вместо упрощенных штампов и пустой политкорректности. И, конечно, старались, чтобы у них было как можно больше возможностей увидеть и сравнить разные страны, самим сделать выводы. Очевидно, что, живя в другой стране, нельзя приобщиться к российским ценностям. Но можно привить если не любовь, поскольку они не знают страну, то по крайней мере уважение.

Как дети пережили то, что произошло с вами, в частности арест?

Нас арестовали во время празднования дня рождения нашего старшего сына. Несколько минут дети думали, что это просто розыгрыш — толпа людей в темных костюмах на черных машинах… Конечно, для них это был шок. Но выйти из этого шока помогает то, что как родители мы постоянно сохраняли с ними хороший душевный контакт, открытый диалог в семье, взаимопонимание и доверие. После нашего ареста они вылетели в Россию по нашей просьбе, не зная, кто их встретит и что их ждет… Когда после обмена мы наконец встретились с ними в России и они узнали правду о нашей профессии, первый месяц мы все ночи проводили в разговорах о жизни и об истории. Думаю, в конце концов у них появилось понимание, почему мы сделали определенный выбор в жизни. Несмотря на все трудности адаптации в зрелом возрасте, в России у них есть то, чего раньше никогда не было, — дедушки и бабушки, семья со своей долгой историей, которая их любит.

А предлагали ли вы им какую-то идеологию?

Нет, мы просто пытались воспитать их порядочными, честными людьми, открытыми для новых идей, открытыми миру. Чтобы они были гуманистами по большому счету.

Как сейчас складывается их судьба? Получилось у них интегрироваться в российское общество?

Они в процессе интеграции, который сейчас очень сложный. Русский язык, конечно, не самый легкий в изучении. Им за два года удалось поездить по стране, и самое сильное впечатление на них произвела природа, особенно Сибирь. У сыновей свои планы, никак не связанные с политикой или разведкой. Старшего больше интересует бизнес, особенно финансовая сфера.
«Ему до конца жизни и так будет достаточно паршиво…»

Вашу группу раскрыли после того, как вас предал один из офицеров службы внешней разведки. Что бы вы ему сказали, если бы встретили?

Ну, я думаю, что он в любом случае, этот тип, Потеев, постарался бы со мной не встречаться…

А вдруг? Просто представить себе.

Вы знаете, я бы ему ничего не сказал. Незачем. По-моему, ему до конца жизни и так будет достаточно паршиво. Предательство, как язва: если она в тебе есть, она тебя съест. Нельзя сохранить какой-то эмоциональный баланс в жизни, когда понимаешь, что кого-то предал или убил. А его отец был Героем Советского Союза. Он предал не только себя — он убил память своих родителей. Какие бы деньги ему ни платили, я согласен с Владимиром Владимировичем Путиным, который сказал, что его жизни трудно завидовать. Он или сопьется, или его просто тоска съест: просыпаться каждое утро и помнить о том, что ты сделал. Вы знаете, в ЦРУ и ФБР предательству Потеева очень рады, но к самим предателям отношение, как и везде, мерзкое. После двух лет в США он наверняка это уже почувствовал. Он им уже надоел. Он им больше не нужен. Как выжатый лимон.

Какие у него были мотивы?

Я думаю, это тот человек, для которого родина и разведка были второстепенными вещами, а значит, разменной монетой. Добавьте к этому неудовлетворенные амбиции и вкус к деньгам, и он уже готов поступиться принципами за определенную цену.

Сталкивались ли вы с разведчиками, которые были перекуплены или перевербованы?

Нет, никогда не сталкивался. Не слышал ни об одном настоящем профессионале, а уж тем более о нелегале, которого можно бы было перевербовать. Моим впечатлением о предателе Потееве было как раз то, что он слаб как профессионал. В разведке оказался случайным человеком, и вот вам результат.

Когда вас раскрыли, пытались ли перекупить, завербовать?

Нет. И от предателя Потеева, и из своих собственных наблюдений они знали, что это бесполезно. Ко мне и к жене агенты ФБР относились после ареста как профессионалы к профессионалам — подчеркнуто уважительно.

Можно ли чуть подробнее о том, что происходило после того, как вас раскрыли? Что вы чувствовали в тот момент?

Сразу после ареста помню состояние полной внутренней мобилизации, даже чисто физической. Как будто вся прежняя жизнь, все планы внезапно ушли на задний план, в какой-то туман. Главным было желание понять причину провала и найти возможность связаться с женой и детьми. Было понимание того, что прежняя жизнь кончена и начинается другой этап — этап борьбы по новым правилам, который может продлиться долгие годы. Это состояние ежеминутной полной готовности ко всему абсолютно продолжалось дней десять, пока не стало ясно, что на высшем уровне ведутся переговоры о нашем освобождении.

«У американских политиков Россия занимает маргинальную позицию»

Как вы, эксперт, историк, знающий страну человек, видите Америку?

США переживают довольно сложный период, когда супердержава становится нормальной сильной страной. Может быть, лидером в определенных областях, но не безоговорочным. В Штатах это воспринимается довольно болезненно. Есть люди, которые задают вопрос, какое место США будут занимать в мире. Интересно, что многие из этих людей — военная интеллигенция, очень образованный слой, который может реально оценить положение страны. Эти военные предлагают США занять позицию, ориентированную скорее на сотрудничество в решении глобальных проблем не только страны, но и мировых, таких как замедление экономического роста, вместо того чтобы поддерживать свои позиции силой где бы то ни было. Но они пока в меньшинстве. Этот диалог о будущем Америки только начинается, но нам нужно следить за ним, так как он влияет и на Россию, на то, как они видят нас — как противника или, что более реалистично, как одного из сильных игроков в многополярном мире.

А как американцы воспринимают Россию?

Вообще в американских СМИ и у американских политиков Россия занимает маргинальную позицию. После того как СССР ушел в небытие, их реально волнует лишь тема нашего военного потенциала, который все еще представляет опасность. Я не думаю, что американских политиков интересует еще какой-нибудь аспект. Все сводится к штампам: Россия несовершенна, играет не по тем правилам, недемократична. Россия им видится слабой и поэтому неинтересной, не заслуживающей реального партнерского диалога. Это как в отношениях между людьми: чтобы вас уважали другие, надо в первую очередь уважать себя.

Вы родились в одной стране, работали в той, которая соперничала с первой, а вернулись в третью…

То, что я уехал из страны, которая называлась Советским Союзом, а вернулся в ту, что называется Россия, никак на меня не повлияло. Для меня это одна страна. Моя страна.

Год был нужен Александру Благословенному, чтобы завершить войну с Турцией, обучить уже набранных рекрутов и сосредоточить на западной границе против Наполеона не двухсоттысячную, а полумиллионную армию, которая могла бы не затруднять себя отступлением вглубь территории империи. Год был нужен Иосифу Виссарионовичу Сталину, чтобы закончить перевооружение армии, формирование механизированных корпусов и сосредоточение на западной границе группировки, способной на равных противостоять агрессору.

Это не значит, что успешно сосредоточенные группировки обязательно и воевали бы успешно. В 1809 году австрийцы, а в 1939-1940 годах французы с англичанами имели достаточно времени и возможностей для сосредоточения против Наполеона и Гитлера, соответственно, сил как минимум не уступавших, а кое в чем и превосходивших их армии. Австрийцы в 1809 и французы с англичанами в 1939-1940 гг. владели инициативой – сами решали когда им наступать и когда обороняться. В обоих случаях поражения, обусловленные более высоким качеством стратегии Наполеона и германского Генштаба были катастрофическими.

И все же согласимся, перед войной лучше иметь лишний год, чем его не иметь. Чем лучше ты подготовился к войне, тем более у тебя шансов победить. Главное же, победа твоя может быть одержана без огромных человеческих и материальных потерь, которыми как правило сопровождаются войны, начавшиеся неудачами.

Примерно года нам не хватает и сейчас.

Десять лет назад, в 2005 году, я беседовал со своим коллегой – квалифицированным финансистом и экономистом. Его мнение было для меня всегда ценно тем, что человек, придерживаясь либеральных экономических взглядов, не был догматиком, здраво оценивал все недостатки системы и зачастую мог вскрыть ее проблемы квалифицированнее, чем даже наиболее квалифицированные марксистские критики. Дискуссия наша вращалась вокруг неизбежного (с этим мы оба были согласны) кризиса долларовой системы. Я утверждал, что кризис уже наступил, но у Вашингтона пока хватает сил не допускать его прорыва в видимую сферу, когда он затронет широкие массы и станет очевиден не только узкому кругу политиков, допущенных к информации, но и населению планеты. Коллега мой соглашался с тем, что долларовая система исчерпала себя, но утверждал, что при помощи финансовых и банковских инструментов можно поддерживать иллюзию благополучия как угодно долго. Он был уверен, что до 2020 года никакие потрясения США не страшны.

Еще раз подчеркну, он не просто хорошо знал систему изнутри (наверное не хуже, чем Троцкий систему советской власти), но и относился к ней достаточно критически, понимая, что каждая система обладает своими родовыми недостатками и ни одна не живет вечно (у каждой свой запас прочности), а с ускорением исторического процесса в последние десятилетия, срок жизни системы начинает исчисляться в лучшем случае десятилетиями (к моменту нашей беседы Бреттон-Вудская система существовала 60 лет и уже сталкивалась с кризисами, приведшими к ее серьезной корректировке). Я же никогда не выходил за пределы куцых экономических знаний, полученных в курсе политэкономии социализма, преподававшейся на историческом факультете Киевского университета в 1987-1992 годах, когда я его заканчивал.

Поэтому я всегда признавал важность экономики для принятия политических решений, но в своей оценке ситуации, в том числе и экономической, предпочитал опираться на свое знание политических механизмов, которые, кстати, иногда могут до неузнаваемости поменять экономическую реальность. Как это происходит нам демонстрирует украинская власть. 23 года она действует вопреки интересам национальной экономики, практически под корень ее уничтожила, уже уничтожает население, но сила политической власти оказывается сильнее экономических законов (заставить их работать по своему произволу политическая власть не способна, но может их игнорировать вплоть до окончательной гибели государства и общества).

Так вот, свой вывод о том, что долларовая экономика уже вступила в кризис и что, таким образом, вступает в системных кризис pax Americana, я сделал, исходя из оценки никем не ставившихся под сомнение процессов, инициированных США на постсоветском пространстве. К тому времени, уже состоялись четыре попытки цветных переворотов (две, 2000-2001 гг. и 2004-2005 гг. на Украине, одна в Грузии и одна в Киргизии). Три из них оказались успешны. И все они очевидно были направлены против России.
Если бы долларовая экономика работала нормально, США не было бы никакой необходимости переводить свои отношения с Россией в конфликтную фазу. При этом характерно, что Вашингтон, вопреки своему обыкновению не пытался развязать против Москвы экономическую войну, но сразу же включился в политическое, дипломатическое, информационное противостояние, то есть включил механизмы предшествующие горячей военной конфронтации или заменяющие ее, если удается заставить противника капитулировать без применения силы.

Не секрет, что в это время Россия была встроена в американскую глобальную финансово-экономическую систему и делала активные попытки встроиться и в американскую военно-политическую систему глобального доминирования. Причем была согласна на роль младшего партнера. Единственная загвоздка, сознавая свое военное (ядерный арсенал) и экономическое (неисчерпаемые сырьевые ресурсы), а также транзитное (связующее звено Евразии) значение Москва желала особого партнерства. Фактически ее требования сводились к тому, чтобы занять в вашингтонской системе политическую позицию, на ступеньку выше Евросоюза.

Ситуация не требовала резкой реакции США. В рамках действовавшей системы Вашингтон вполне мог затянуть время на переговорах и улучшив момент, нанести России «удар милосердия», неожиданно и моментально прикончив ее экономику так, как была в свое время убита экономика Аргентины или азиатских «Тигров». В общем, если исходить из того, что в 2005 году фасад США соответствовал сущности происходящих за этим фасадом процессов, Америке не было необходимости тратиться на цветные перевороты. Все можно было решить дешевле и эффективнее, удушив Россию в объятиях. Идя на риск политико-дипломатической конфронтации с Россией (а к этому неизбежно вела стратегия организации цветных переворотов) США выигрывали только в одном факторе – факторе времени.

Но время становится ключевым фактором лишь в одном случае, если вы понимаете, что ослабеете раньше, чем идущие с обычной скоростью исторические процессы позволят Вам восторжествовать над соперниками. Грубо говоря, Вам надо их уничтожить раньше, чем они получат возможность уничтожить Вас. В случае с Соединенными Штатами внезапная критическая слабость могла настигнуть их только в результате кризиса системы долларовой экономики – все остальное их могущество было производным от этой системы.

Понимая, что элиты США ничем не отличаются от китайской, российской или мадагаскарской и «видят» кризис только тогда, когда он уже наступил (прогнозы они получают самые разные и верят всегда тем, которые приятнее, на этом кстати все «Рэнд Корпорэйшн» и зарабатывают), я сделал единственно возможный вывод. Если уже к 2005 году США развернули очевидное цветное наступление на Россию в таком масштабе, что его невозможно было считать случайностью, мелкой провокацией или недомыслием одного-двух ведомств, значит кризис системы для американской элиты очевиден, они начали расходовать ресурсы на его сокрытие от мира и, зная объемы ресурсов и темпы их расходования могут заранее, с точностью до одного-двух лет, вычислить момент своего краха.

Кстати, с учетом уверенности моего коллеги в том, что при помощи банковских инструментов и прочих финансовых махинаций США могут уверенно себя чувствовать до 2020 года, с поправкой на оптимизм либерального экономиста, я сделал вывод, что неизбежный крах системы наступит между 2015 и 2020 годом. Именно поэтому я в свое время писал, что вступление в Таможенный союз позволило бы Януковичу не только досидеть до 2015 года, но и переизбраться еще на пять лет, а после этого проблема США была бы снята и ему бы уже ничего не угрожало. Поэтому же в последние полтора года я утверждаю, что военное решение украинского кризиса возможно в любой момент, начиная с зимы 2014 и до начала 2016 года (причем более раннее решение более вероятно, чем более позднее), но политическое решение возможно не ранее конца 2016 – начала 2017 года, а возможно и позже, поскольку раньше, чем США капитулируют ничего окончательно не утрясется, а США так просто не сдадутся и будут как Рейх воевать до последнего. Им есть, что терять и ничего, и никого не жаль.

Еще раз подчеркну, эти выводы не подкреплены колонками статистических данных, численностью войск и систем вооружений, данными об экономическом росте и т.д. Во-первых, точные данные получить практически невозможно. В большинстве случаев не точны даже те, которыми оперируют государственные ведомства в закрытом формате. Во-вторых, не так важны данные, как их интерпретация теми, кто принимает решения. Поскольку же мы не можем иметь информацию о принятых решения, отданных распоряжениях и начатых в глубоком секрете операциях, то оценивать политическую ситуацию мы можем только по уже сделанным шагам.

Дело в том, что в жизни и в шахматах, в войне и политике, каждый сделанный шаг, зачеркивает одно подмножество возможных решений и открывает другое. Чем больше шагов Вы сделали, тем яснее можно оценить Ваши цели (Вы ведь всегда от чего-то целенаправленно отказываетесь и к чему-то целенаправленно стремитесь). На определенном этапе болезни, врач, не видя больного, только по данным объективного исследования, может точно определить диагноз, срок развития болезни и даже примерно сказать сколько больному осталось жить. Так же и в нашем случае – стороны сделали уже достаточное количество шагов для того, чтобы отрезать себе пути к отступлению, а варианты победы на этом этапе развития боевых действий просчитываются с той же точностью, с которой в апреле 1943 года просчитывалась победа в Великой Отечественной войне.

Оценим ситуацию в развитии. Когда США начали цветное наступление на Россию, Москва не была готова ни политически, ни экономически, ни в военном плане дать адекватный ответ. Россия была полностью встроена в долларовую экономику и попытка нанести США экономический ущерб приводила к многократно усиленному эффекту бумеранга для собственно российской экономики. В начале 2000-х о сегодняшней политической стабильности можно было только мечтать – олигархи еще боролись с государственной властью за право реально осуществлять управление страной, а нарастающие антиолигархические настроения в обществе могли в любой момент привести к народному бунту «бессмысленному и беспощадному», после которого от государства остались бы только рожки да ножки. Не была еще достигнута стабилизация Северного Кавказа, над страной висела террористическая угроза. Ну а российская армия была в то время сильна только ядерным арсеналом, но нельзя же по каждому чиху начинать ядерную войну.

И российское руководство начало позиционные внешнеполитические бои, иногда отступая там, где удержаться было совершенно невозможно, иногда нанося контрудары, как, например в Грузии и Сирии. Однако Москва действовала крайне аккуратно и не давала оснований заподозрить себя в осознанном противодействии американским планам. Кремль продолжал заявлять о партнерстве и шел навстречу многим американским просьбам (вроде обеспечения афганского транзита). Публичная российская дипломатия едва ли не унижалась умоляя Запад вернуться к конструктивному диалогу. Контригра с развертыванием на подвергнувшихся цветной агрессии территориях ориентированных на Россию НПО внешне не велась, а подпольная работа со штучным товаром была незаметна и не могла в принципе уравновесить массированные действия США.

В целом решалась задача выигрыша времени, сохранения критически важных стратегических позиций и переформатирования внутреннего политического и информационного пространства, а также взаимоотношений российской и глобальной экономик и финансовых систем таким образом, чтобы дать Москве возможность сыграть с Вашингтоном не просто на равных, а даже имея тактический перевес. В это же время шла незаметная подготовка внешнеполитического пространства, а говоря проще поиск потенциальных союзников и подготовка союзов. Ну и армия готовилась и перевооружалась.

Кстати, именно планы перевооружения армии и флота показывают нам, что период между 2015 и 2020 годам российское руководство считало критическим. К 2015 году армия должна была достигнуть способности к проведению одной ограниченной по времени стратегической операции на европейском ТВД, при сохранении надежного обеспечения всего периметра российских границ. К 2020 году армия (судя по срокам поставок вооружений и техники) должна была выйти на уровень готовности к ведению на европейском ТВД полномасштабной войны.

Для того, чтобы успеть реализовать все эти планы, надо было убедить США, что Россия не будет выходить за пределы сложившейся системы взаимоотношений. В этом смысле даже реакция Москвы на грузинскую агрессию в Южной Осетии была четко выверенной и, похоже не вызвала серьезных подозрений у Вашингтона. Посылка войск после нападения на российских военных, находившихся там с миротворческой миссией была понятна Вашингтону. Правительство, отказавшееся в такой ситуации от адекватного военного ответа потеряло бы поддержку общества и могло опасаться недовольства военных. Отказ от занятия Тбилиси и сохранение грузинской государственности тоже успокаивал. Тем более, все это происходило при президенте Медведеве.

Давайте вспомним уже вышедший в России из употребления, а недавно использовавшийся где надо и где не надо термин «тандем». Прежде, чем возникла связка Путин-Медведев, Кремль долго демонстрировал Западу борьбу либералов и силовиков, пугая США тем, что если победят силовики, ужо увидит Вашингтон небо с овчинку. И «победили» либералы. Кстати, я уверен, что московские либералы и силовики свято верили, что ведут друг с другом непримиримую борьбу (и вели ее). Иначе бы давно пошла утечка информации о том, что все это блеф. Как говорил старина Мюллер: «В Рейхе никому верить нельзя. Мне можно». В принципе, задолго до этой фразы Броневого в «17-и мгновениях весны» все известные политтехнологи (от Шан Яна, до Макиавелли) советовали правителям ни с кем, по возможности, не делиться своими планами, чтобы они не стали известны врагу. Береженого, как известно, Бог бережет.

Четыре года в Вашингтоне надеялись, что Медведев будет избран на второй срок. И надеялись не просто так – им поступали соответствующие сигналы из Москвы. Только в 2012 году, когда вернулся Путин, а Медведев, вопреки всем либеральным надеждам и всем слухам о лютой конкуренции внутри «тандема», не предпринял ни одного движения ради сохранения власти американцы кажется начали понимать, что их провели. Но до конца не верили. Ведь оставался так раздражавший патриотов либеральный кабинет Медведева. И легенда о борьбе либералов и силовиков в окружении Путина сохраняла свою актуальность. В нее и сейчас многие в России верят. Но в Вашингтоне уже нет.

Однако поздно спохватились. Свои десять лет Россия выиграла. Если бы тот уровень конфронтации, который был достигнут в 2014 году, США раскрутили бы в 2004, у Москвы было бы крайне мало шансов выстоять. Тогда экономические санкции не прошли бы для основной массы населения, как легкое дуновение ветерка, половина сегодняшних союзников оказались бы во враждебном лагере, а ЕС, который сегодня откровенно саботирует (на уровне «старой Европы») американский «крестовый поход», без разговоров составил бы единый антироссийский фронт с Америкой. И пятая колонна в России была еще сильна. И много, что за десять лет успели сделать.

Я знаю, что в стране стало хорошим тоном потешаться над «хитрым планом Путина», но хочу отметить, что руководство, работающее без стратегического плана никогда не достигает успехов, тем более таких успехов в такой критической ситуации. Россия 2000-го года и Россия 2015-го года – две разные страны. И если Путин достиг таких успехов без плана, без четкой работы слаженной команды (пусть и не все в этой команде знали что и зачем они делают), если это все цепь случайностей, то тогда все еще лучше, потому что на его стороне Бог.
Такое количество совпадений может быть объяснено либо наличием стратегического плана, либо вмешательством высшей силы, либо и тем, и другим одновременно. Каждый может выбрать себе понравившееся объяснение.

Для нас же важно, что Россия добилась практически десятилетней отсрочки полномасштабной конфронтации с Америкой и за это время успела к данной конфронтации подготовиться. Не до конца. Отметим, что подготовка переворота на Украине не была заметна только Януковичу. Срок был понятен – 2015 год и фальстарт путча в 2013 году был такой же неприятной неожиданностью для Москвы, как и для Вашингтона. Россия вынуждена была вступить в прямую конфронтацию с Америкой раньше, чем предполагалось. США еще недостаточно выдохлись, а Москва недостаточно укрепилась. Тем не менее, ситуация на Украине в октябре-ноябре 2013 года давала основания для умеренного оптимизма. Этот раунд Москва могла выиграть и выиграла бы, если бы не патологическая трусость, глупость, а в конце концов и предательство Януковича, дополненные откровенным непрофессионализмом и шкурничеством его команды.

Военных возможностей в рамках быстрого реагирования хватило на Крым. Хватило ли бы на всю Украину остается только гадать. До сих пор многие считают, что надо было рискнуть. Только эти многие никогда ничем кроме батальона ополченцев не командовали и никогда ничем, кроме собственной семьи не руководили. Риск мог оправдаться, а мог привести к крайне неприятным последствиям. Риск потому и риск, что варианты не просчитываются, как будут действовать игроки неизвестно и можно крупно выиграть, а можно и не менее крупно проиграть. А Путин, ведь не в казино зашел, он за судьбу России нес ответственность. Поэтому был выбран вариант с игрой наверняка – с затягиванием времени.

Да, воюющий Донбасс дал России дополнительный год и оплатил этот год своей кровью. Наступило не просто время отдавать долги. Наступил момент истины. Протянуть, играя с Вашингтоном в кошки-мышки, дольше 2015 года Россия не могла рассчитывать. Можно считать, что и так крупно повезло. Россия окрепла и ликвидировала критическую зависимость от долларовой экономики. США ослабли настолько, что экономисты, еще год назад авторитетно объяснявшие, что с таким объемом ВВП как у Америки сама мысль о противостоянии ей абсурдна, вдруг прозрели и с не менее важным видом спорят о том рухнет ли экономика США уже в этом или в 2016 году, а также по какому именно сценарию пойдет обвал.

Вот здесь-то я добрался, наконец, до тех нескольких абзацев, ради которых и писал этот материал. Все, что выше – для того, чтобы ход рассуждений был понятнее. Напомню, также, что, с моей точки зрения, политики всегда имеют некоторое пространство возможных решений, которое позволяет им игнорировать реальную экономическую ситуацию и реальные требования экономики и принимать волюнтаристские решения, которые, тем не менее, выполняются и, зачастую ведут к катастрофическим последствиям.

Я приводил в пример Украину. Напомню, что в этой разоренной стране, с уничтоженной экономикой, пустой казной, разрушенной политической системой и административной вертикалью, в которой силовые структуры заменены наемниками пополам с махновскими бандами и которую разрывает гражданская война, политики (причем слабые, в том числе интеллектуально политики) держатся уже почти полтора года, несмотря на то, что все их решения, без исключения, противоречат интересам Украины, ее экономики, интересам выживаемости населения и, наконец, здравому смыслу. Это запас прочности, которым обладает любое государство, продолжающее существовать по инерции, когда государствообразующие структуры практически уже умерли. Как курица может несколько минут бегать с отрубленной головой.

Напомню, что в войну Украину толкнули США, причем они даже не скрывали того, что требовалась не война Киева с Донбассом, а война Украины с Россией.
Теперь США находятся на грани экономического коллапса и возможной территориальной деструкции на фоне развала политических и административных структур. Такой вариант реален и он грозит Америке в ближайшие годы. Обама будет просто счастлив, если это случится не при его президентстве. То есть, стратегически США войну России проиграли, не сделав ни единого выстрела. Но и Германия, к лету 1943 года стратегически проиграла войну. Это не отменило последнюю попытку Гитлера выиграть ее тактически на Курской дуге. И нельзя сказать, что такая попытка была уже вовсе авантюрна. Немцы создали серьезный кризис и почти прорвали фронт. Окружение и разгром курской группировки привело бы к потере примерно трети личного состава и систем вооружений, сосредоточенных СССР на фронте. Это было бы уже третье крупное поражение, начиная с 1941 года. А ресурсы страны, в том числе человеческие не резиновые. Гитлер просто пытался заставить СССР терять как в 1941 году – в разы больше солдат, чем Германия. Соотношение потерь 5 к 1 обескровило бы СССР раньше, чем Германия потеряла бы способность сопротивляться и пришлось бы заключать с Гитлером мир.

Точно так же и американцы сейчас пытаются тактически выиграть проигранную стратегически войну. Основное решение не изменилось – Россия должна воевать. Только теперь, в придачу к Украине подверстывают еще и ЕС, как минимум его восточноевропейских членов. Кто не верит, посчитайте сколько раз за последние три месяца самые разные политики, из самых разных стран ЕС заявили, что Европа не желает войны с Россией, тем более за Украину. Когда опасности войны нет, о ней и не говорят. Вы слышали, чтобы в Монголии по три раза в день заявляли, что они не собираются воевать с Россией?
Поскольку же ни я, ни Вы, ни экономисты, ни Путин, ни Обама, никто, кроме Господа не знает, когда рухнет американская экономика, в 2016 году или в 2020 – войну США надо организовать уже в этом году. Сами, конечно, они воевать не собираются (каштаны должны для них таскать другие). Но война должна начаться – иного шанса на спасение у США нет.

Поэтому я и говорю, что нам опять не хватило одного года. Что бы там ни было с долларом и экономикой США, а дожить до 2016 года у киевского режима не было никаких шансов. Он и так практически вдвое пережил тот срок, на который реально мог рассчитывать. Падение Украины, которая стала для США Сталинградом – местом символическим, проигрыш позиции в котором ведет к потере лица и катастрофическому падению престижа (слишком много ресурсов они вкачали в киевский переворот и поддержку нацистского режима, слишком глубоко втравили в этот кризис своих союзников, в общем, слишком много поставили на карту), автоматически влек за собой отказ Европы от дальнейшего участия в американских авантюрах (поэтому Олланд и Меркель и помогали Путину тянуть время с Минском-2). Потеря же Европы означала потерю глобального доминирования и схлопывание финансовой, экономической и политической систем США на глазах у изумленного человечества.

Поскольку прибалтийский лимитроф готов разделить судьбу Украины, в Белоруссии, для частичного связывания российских ресурсов готовят майдан, Польша все глубже влезает в поддержку Киева, неофициально заявляя при этом претензии на часть территорий Украины, а Румынию США настойчиво ведут к повторению (вместе с Молдовой) «подвига» Саакашвили, только не в Осетии, а в Приднестровье, все пазлы для старта войны сложились. Заталкивать в нее старую Европу США будут по ходу дела, главное, чтобы хоть одна страна – член ЕС официально оказалась в состоянии военных действий с РФ.