09 марта 2012 Анатолий Вассерман
По сравнению с прошлым годом в мире прибавилось вроде бы не так уж много миллиардеров: было 1210, стало 1226 — в знаменитом списке Форбса появилось всего 16 новых фигур. И состояния их увеличились вроде бы не очень намного: с $4.5 трлн до $4.6 — всего на сотню миллиардов. Понятно, это достаточно солидная сумма. Многие страны мира обладают значительно меньшим не то, что бюджетом, а суммарным капиталом. На эти самые $100 млрд можно было бы прикупить, скажем, добрый десяток каких-нибудь африканских стран. Тем не менее, тенденция в целом очевидна: общее число миллиардеров действительно растёт.
Возникает естественный вопрос: как же это так? Вроде бы вся мировая экономика в кризисе — а в то же время богачей становится с каждым днём больше.
Между тем, потому богачей и становится больше, что мировая экономика нынче в кризисе. Дело том, что фактически единственное средство борьбы с кризисом, активно употребляемое сейчас — заваливание деньгами дырок в экономике. Ещё накануне первой великой депрессии Джон Мэйнард Кейнс показал: в определённых пределах впрыскивание денег в экономику способно ускорить её обороты. С тех самых пор рецепт Кейнса считается стандартным.
Во время Первой Великой депрессии деньги в экономику впрыскивались, в основном, путём девальвации валют. Скажем, в Соединённых Государствах Америки одно из первых действий президента Фрэнклина Делано Джэймсовича Рузвелта — почти двукратная девальвация доллара. Накануне его прихода в Белый дом тройская унция золота стоила двадцать один и две трети доллара, а по его распоряжению тройская унция стала стоить ровно тридцать пять долларов. Этого ему хватило. На протяжении пары десятилетий доллар реально стоил именно столько. А официально золотое содержание доллара изменил только президент Никсон в семьдесят первом году — с тридцати пяти до сорока пяти долларов за унцию. Сейчас применяются несколько иные средства накачки экономики деньгами, поскольку всё тот же Никсон в семьдесят третьем вовсе отменил золотое содержание доллара, и вслед за этим все остальные развитые страны оказались так же вынуждены отменить привязку своих валют к золоту. Но сама по себе технология, предложенная Кейнсом, никого не сомневает. Сейчас так же, как в его время, в экономику массированно впрыскиваются необеспеченные деньги.
А дальше начинает работать правило, сформулированное ещё в «Золотом Телёнке»: если по стране бродят денежные знаки, у кого-то их скапливается много. В частности, значительная часть денежных потоков, направленных вроде бы на реанимацию экономики, неизбежно концентрируется в руках каких-то конкретных деятелей, а не расплывается по экономике равномерно. Почему это так? Есть на сей счёт множество теорий — от сравнительно здравых экономических до совершенно конспирологических. Но проще всего объясняет это явление общий принцип, сформулированный ещё в Благой Вести от Матфея (глава 13, стих 12): имущему добавится, а у неимущего отнимется и то, что имеется. Правда, в оригинале имеется в виду скорее тяга к знаниям, но и в экономике это правило имеет смысл. Как ни крути, а для того, чтобы заработала экономика в целом, должны запускаться конкретные производства. Естественно, это принесёт пользу в первую очередь тем, кто этими производствами владеет. Соответственно, выход из кризиса путём заливания экономики деньгами гарантирует рост экономического неравенства в целом.
Но, кроме того, важно ещё и то, что рецепт Кейнса работает только на краткосрочную перспективу. Грубо говоря, до тех пор, пока впрыснутые в экономику необеспеченные деньги не сделают по ней полный оборот. После этого они начинают, наоборот, раскачивать и обрушивать её. По мере впрыска необеспеченных денег от них начинают избавляться всеми доступными способами — по сути дела, скупать всё подряд. Поэтому цены начинают расти быстрее, чем впрыснутая в экономику денежная масса. Соответственно, отношение товарной массы, выраженной в ценовых единицах, к денежной массе растёт. Чем больше денег попадает в экономику, тем острее их не хватает.
В своё время я убедился: этот факт — вроде бы очевидный — не осознают даже многие вполне профессиональные экономисты. Думаю, современные политики задумываются о нём ещё меньше. Собственно, сам Кейнс не очень-то заботился о долгосрочных последствиях предложенного им рецепта: когда ему сказали, что в долгосрочной перспективе инфляция разрушительна для экономики, он ответил, что в долгосрочной перспективе мы все — покойники.
А политики тем более не думают о долгосрочных последствиях. Как отметил ещё Уинстон Леонард Рэндолфович Спенсёр Чёрчилл: политический деятель думает о следующих выборах, государственный деятель — о следующих поколениях. Чем чаще проходят выборы, тем больше становится политических деятелей и тем меньше — государственных. Поэтому любой политик будет заливать кризис деньгами в надежде на то, что эти деньги ударят по экономике страны, когда ею будет руководить уже следующий политик. Можно не сомневаться: по мере развития всемирного кризиса список Форбса в обозримом будущем будет пополняться, даже невзирая на то, что чем дальше, тем очевиднее становится — впрыскивание в нынешнюю экономику сколь угодно больших денег не реанимирует её.
Единственное, что приносит моральное утешение — сами фигуранты этого списка постоянно убеждаются: каждый следующий доллар приносит им меньше пользы, чем предыдущий. Во всех смыслах меньший. От открываемых новых деловых возможностей и до удовольствия, получаемого от так называемого демонстративного потребления. Но это скорее всего не повлияет ни на их тягу к деньгам, ни на щедрость политиков — пока турбины экономики не захлебнутся вовсе под инфляционными потоками. Впрочем, тогда у всех нас будут заботы поважнее изучения списка Форбса.
