Один из героев повести В. Распутина «Последний срок» объясняет: «Жизнь теперь совсем другая, все, посчитай, переменилось, а они, эти изменения, у человека добавки потребовали. Мы сильно устаем, и не так, я скажу тебе, от работы, как черт знает от чего Я вот неделю прожил и уж кое-как ноги таскаю, мне тяжело. А выпил и будто в бане помылся, сто пудов с себя сбросил. Знаю, что виноват кругом на двадцать рядов: дома с бабой поругался, последние деньги спустил, на работе прогулов наделал, по деревне ходил попрошайничал — стыдно, глаз не поднять. А с другой стороны, легче... Идешь опять работать, грехи замаливать. День работаешь, второй, пятый, за троих упираешься и силы откуда-то берутся. Ну, вроде успокоилось, стыд помаленьку проходит, жить можно. Только не пей... А как не пить? День, второй, пускай даже неделю — оно еще можно. А если совсем, до самой смерти не выпить? Подумай только. Ничего впереди нету, сплошь одно и то же. Сколько веревок нас держит и на работе и дома, что не охнуть, столько ты должен был сделать и не сделал, все должен, должен, должен, и чем дальше, тем больше должен — пропади оно пропадом. А выпил — как на волю попал, освобожденье наступило, и ты уже ни холеры не должен, все сделал, что надо».
В этом монологе ярко проявились перечисленные выше качества алкогольного переживания: оправдание выпивки сложностью жизни, перенос конфликтов в ирреальный план, их иллюзорное разрешение («выпил — как на волю попал... все сделал, что надо») и т. д. Люди с таким самосознанием, сами того не подозревая, находятся на очень опасном рубеже. Им-то кажется, что они установили некое равновесие между двумя мирами — реальным и ирреальным, что возможность временных переходов в мир второй помогает им сносить тяготы и напряжение мира первого. Обычно они настолько уверены в неизбежности и правоте своего образа жизни и мыслей, что смело пытаются навязать его другим, рассматривая как всеобщий, обязательный для всех. По сути дела эти люди начинают выступать в роли «алкогольных наставников», прививающих новичкам «идеологию» и способы, конкретную «технику» иллюзорно-компенсаторных переживаний. Обратим при этом внимание на одну важную деталь. Когда мы выше уже упоминали об «алкогольных наставниках», читатель мог вообразить себе неких особых, прожженных злодеев. На деле этого рода «наставничество» свершается повседневно и буднично. Герой повести В. Распутина — человек во многих отношениях хороший и добрый, но по сути своей является если не прямым «наставником», то по крайней мере активным пропагандистом алкогольного переживания. К пагубному наставничеству оказываются приобщенными и родитель, подносящий своему ребенку первую рюмку, и собрание милых гостей, демонстрирующих своим поведением сидящим за столом детям ритуал винопития. Прав С. Н. Шевердин, который пишет: «Представлять дело так, как будто бы подростков совращают и понуждают расстаться с трезвостью законченные «забулдыги», никчемные, не заслуживающие никакого уважения и признания «пьянчужки», люди, лишенные привлекательных и действительно ценных качеств,—это опасный самообман, который не поможет нам поставить верный диагноз изучаемого социального недуга и заведомо не позволит назначить правильный курс лечения».
Иллюзорно-компенсаторная деятельность, отдаляя человека от задач реальности, от достижения в ней своего назначения и счастья, постепенно переносит центр внутренних устремлений в иной, ирреальный план, который все более обживается, обставляется все новыми атрибутами и становится наконец в смысловом отношении более важным, значимым и притягательным, нежели мир реальный.
Но этим отнюдь не исчерпывается пагуба алкоголя. До сих пор мы говорили о сугубо психологических моментах. Однако вспомним: любой наркотик, и алкоголь в том числе,— яд и его употребление может привести сначала к эпизодическим, обратимым перестройкам систем организма, а затем к их хронической и стойкой деформации. Последнее обстоятельство качественно меняет весь ход развития: к психологической зависимости прибавляется зависимость физиологическая, или, как ее иногда называют, физическая.

http://www.medcartoons.ru/psych/psych151.JPG

В России печальные данные наркостатистики таковы: официально на учете стоят более полумиллиона человек, употребляющих запрещенное зелье. Но, по оценкам экспертов, реальное число наркоманов в пять раз больше.
Но в нашей стране есть молодые люди, которых такое положение дел и эти цифры не устраивают. И они делают все, чтобы торговцев смертью было видно – издалека и надолго.
Они приезжают на встречу, задают несколько уточняющих вопросов. Когда сомнений больше нет - выплескивают в лицо "ненависть" к наркоторговцам. Краска специальная, банковская. Не смывается полмесяца. Чем дольше трешь - тем больше пятно. Видеозаписи своих акций с поясняющей надписью выкладываются в Интернет. Сотни тысяч просмотров. На это и расчет. Эффект основан на общественном поругании.
Их удары по наркобизнесу - точечные, партизанские. Они не состоят в группировках или партиях. Не сотрудничают с полицией. Говорят, что это гражданская позиция. С теми, кого подозревают в преступлении, участники антинаркотического движения обычно встречаются в метро. Незаинтересованный человек этого не знает и не видит, но на каждой ветке есть свой наркодилер. Возит товар от станции к станции.
Самое сложное - понять, кто именно торгует наркотиками. Для этого потенциальному продавцу назначается встреча. Красную метку он получает не раньше, чем достанет товар и потянется за деньгами. Типичный разговор с курьером: цена, граммы, галлюцинации. Человек явно понимает, что торгует не фантиками и не конфетами. Он знает все о своем товаре и охотно дает консультации.
В Госнаркоконтроле о новом антинаркотическом движении пока мало что знают, но уже осуждают: "не тот метод". "Такие робингудовские действия к успеху не приведут. в конце концов пострадают сами организаторы этих акций", - говорят в ФСКН.
Юристы говорят, что этот метод опасный и незаконный. В итоге пострадать могут сами активисты антинаркотического движения. Ведь проведение видеосъемки и использование краски в целях борьбы с наркокурьерами само по себе тянет на мелкое хулиганство.
Как правило, наркодилеры, получив краской в лицо, убегают или замирают в оцепенении. Это действительно сильнейший психологический стресс. Его хватает, чтобы начинающий торговец закрыл свой бизнес. Или его закрыла полиция.
"Первый раз – это мы, а потом Наркоконтроль придет, и они уже никуда не денутся, - говорит один из активистов антинаркотического движения. - Если человек не дурак, он задумается".