Решение прокомментировала депутат Государственной Думы от фракции «Справедливая Россия» глава комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина.
«Фракция "Справедливая Россия" не поддерживает законопроект и будет голосовать против него. Проблема ювенальной юстиции не является актуальной для современной России, во всяком случае более актуальной, чем проблема укрепления института семьи и восстановления традиционных российских семейных ценностей. Что такое ювенальная юстиция? Сторонники ювенальной ситуации пытаются доказать, что ювенальная юстиция – всего лишь система судов, специализирующихся на рассмотрении уголовных дел в отношении несовершеннолетних. Однако, это не так», - сказала депутат.
«Во всех странах, где существует ювенальная юстиция, только на первоначальном этапе ее становления, ювенальная юстиция сводилась к уголовным делам в отношении несовершеннолетних. Ювенальная юстиция неизбежно превращается в систему органов, наделенных полномочиями вмешиваться в дела семьи. И в современной России, хотя ювенальные суды в чистом виде не существуют, но складывается устойчивая практика, аналогичная практике ювенальной юстиции, включающая не только специализированный суд для рассмотрения уголовных дел в отношении несовершеннолетних, находящихся в конфликте с законом, но и целую «армию» чиновников, включая сотрудников ОВД, органов опеки и попечительства, социальных работников, помощников «ювенальных» судей, это и система мер, связанных с узаконенным (как правило чрезмерным) вмешательством во внутренние дела семьи, в конечном счете, это и суд над семьей, родителями», - продолжила она.
По ее словам, «вопрос об отношении к ювенальной юстиции тесно связан с вопросом об отношении к институтам семьи и брака». «Ювенальная юстиция в условиях постсоветской России – это не просто институт, это идеология, основанная на подмене семьи и ее социальных функций по воспитанию детей деятельностью государственных и иных органов, и в этом смысле пропагандирующая идеологию антисемьи, внесемейного, внеродительского воспитания. Корни этой идеологии в разрушительной идеологии большевизма по планомерному разрушению институтов брака и семьи», - сказала Мизулина.
«Очевидно, что актуальной задачей для сегодняшней России является укрепление института семьи и брака, восстановление традиционных семейных ценностей, отказ от идеологии большевизма, отдающей предпочтение в деле воспитания детей институтам и органам, замещающим, подменяющим и тем самым разрушающим семью. Только этот путь позволит устранить причины, порождающие детскую беспризорность, духовно-нравственные деформации в детской среде, подростковую преступность, нарушения прав детей. В то же время фракция "Справедливая Россия" считает, что создание эффективной системы профилактики детской преступности, совершенствование судебных и административных процедур рассмотрения дел с участием несовершеннолетних и учитывающих специфику ребенка назрело и требует комплексного совершенствования законодательства», - продолжила она.
«Надо прямо и открыто заявить, проблемы детей – не в отсутствии ювенальной юстиции, а в разрушении института семьи и традиционных семейных ценностей. Иного пути решения проблем подрастающего поколения кроме как возрождение института семьи у России нет. Ювенальная юстиция, основанная на конфликте детей с родителями, на жалобе, подмене семьи государственными и иными органами, противоречит традиционным российским семейным ценностям, основанным на библейских заповедях: уважении детей к родителям, послушании им, распределении обязанностей между членами семьи, взаимопомощи, любви друг к другу, благочестии родителей. Путь по пути ювенальной юстиции – путь к дальнейшему разрушению семьи», - заявила Мизулина.
По ее словам, «всякий раз, когда здесь в зале мы начинаем искать способы борьбы с детской преступностью, нам следует помнить слова нашего великого соотечественника Ивана Александровича Ильина: "Мир управляется из детской"». «Мир не только строится в детской, но и разрушается из нее, …истинный гражданин и сын своей родины воспитывается именно в здоровой семье, из духа семьи и рода, из духовного и религиозно осмысленного приятия своих родителей и предков… И если мы подумаем, что «следующее поколение» все время вновь нарождается и воспитывается и что все его будущие подвиги и преступления, его духовная сила и его возможное духовное крушение уже теперь, все время, слагаются и созревают вокруг нас и при нашем содействии или бездействии, то мы сможем отдать себе отчет в том, какая ответственность лежит на нас», - заключила Елена Мизулина.
http://www.ruskline.ru/news_rl/2010/...giya_antisemi/

В Приморском крае органы опеки пытаются забрать приемных детей из семьи сельского священника. Помимо своих семерых детей, Александр взял под опеку двух мальчиков. Несмотря на религиозность родителей, все дети ходят в школу, пользуются домашним спутниковым Интернетом, гуляют и общаются со сверстниками. Но чиновники решили вернуть детей в детский дом.

В этом доме живут по православным традициям – по утрам молятся, соблюдают посты, но это не мешает детям смотреть мультфильмы и пользоваться Интернетом. Напротив - к техническим новшествам глава семейства - настоятель сельского храма отец Александр - относится хорошо. Когда он брал детей в детском доме под опеку, то, по его словам, сам удивился предвзятому отношению к религиозным традициям воспитания. "Стоял вопрос - давать или не давать верующему человеку, тем более, священнику, детей. Я сказал: "Да у нас президент ходит в храм, и времена у нас другие. Ответили: "Ну, раз президент - тогда ладно, дадим". Была такая фраза", - вспоминает отец Александр.

Сейчас в семье Александра Орехова девять детей – семеро своих, двоих взяли из детского дома под опеку. Им по 11 лет, Сергей и Евгений. Мальчики прожили в семье уже около четырех лет, после чего органы опеки попытались вернуть их в детский дом. Якобы, об этом дети попросили сами. Визит приставов сняли на видеокамеру.

- Я жил тут всегда!
- Не надо так со взрослыми разговаривать. Как тебя зовут?
- Не скажу. Нет!

На кадрах отчетливо видно, что уходить из ставшего уже родным дома дети не хотят. Об этом говорят и они сами. "Здесь у меня есть все: сестры, братья, мама, папа. Ко мне хорошо относятся. В детском доме меня били, издевались, заставляли мусор убирать", - рассказывает Сергей. "Тут у меня есть семья, компьютер и велосипед собственные. Гулять можно", - вторит ему Евгений.

Несмотря на пожелания, мальчиков забрали обратно в детдом. Но постановление органов опеки оспорили в суде, и Сергея с Женей вернули в семью. Ореховы говорят, что сейчас им поступают угрозы уже не только по поводу взятых под опеку детей, но в отношении собственных. "Они так и говорят - ваши дети пойдут в первый класс, а мы за ними присмотрим. Если вдруг не будут успевать, мы отправим их в интернат" – рассказала супруга отца Александра Елена Орехова.

В Департаменте науки и образования Приморского края официальных комментариев по этому делу не дают и ссылаются на Хорольский отдел опеки. Там говорят, что начальник находится на больничном. Интервью давать тоже отказываются, а претензии к семье священника перечисляют только в разговоре за кадром: "Приезжал специалист, ходил в школу, выяснял ситуацию. Дети приходили в школу грязные и неподготовленные".

Директор сельской школы, в отличие от работников органов опеки, от интервью не отказалась. Она рассказала, что претензий к внешнему виду мальчиков нет: опрятны и чисто одеты. Учителя, правда, сетуют на проблемы с успеваемостью. "Домашнее задание могут приготовить через раз. И чтобы домашняя работа была выполнена правильно и хорошо - ни один учитель не дает такой оценки", - сетует директор средней школы номер один села Хороль Татьяна Панченко.

По словам священника, его еще упрекали в недостаточном материальном достатке для воспитания такого количества детей. Дом в 160 квадратных метров, спутниковым Интернетом, теплицей и земельным участком в 25 соток назвали неподходящим для проживания. Такие упреки вызвали, по меньшей мере, недоумение.

Пока неизвестно, останутся ли опекаемые дети в семье Ореховых или нет. Органы опеки решили доказывать свою правоту и оспорить решение суда. А во Владивостокской епархии по этому делу начали служебную проверку.

У томских бедняков детей отбирать не будут

Томские чиновники первыми в нашей стране сообразили, что лишение родительских прав - далеко не единственный способ защиты прав детей. На минувшей неделе власти области продемонстрировали экспертам и журналистам новые технологии решения семейных проблем. Первые итоги: новых сирот стало меньше более чем на процент, а нашедших приемных родителей больше - почти на восемь процентов. А ведь в целом по России процесс устройства сирот в семьи резко пошел на убыль...

Два года назад, когда соблюдением прав детей озаботилось политическое руководство страны, чиновничий отклик оказался стандартным. Уголовную ответственность ужесточили, планы по выявлению плохих родителей приняли. И детей стали отбирать под любым предлогом. Хватало одной царапины или отсутствия апельсинов в холодильнике... Желающих принять на воспитание сирот в органах опеки больше как самых дорогих гостей не встречали... Оно и понятно, случись что в семье, отвечать будет опека. А за пытки, избиения и изнасилования в детдоме спросят с другого ведомства, с администрации учреждения...
И вот на прошлой неделе в зале заседаний Томской областной администрации Марина Гордеева, глава Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, созданного по инициативе президента Дмитрия Медведева, говорит: "Наш приоритет - сохранение кровной семьи. Акцент должен быть сделан на профилактике, и для этого нужны новые социальные технологии". Слова о борьбе с жестоким обращением с детьми Гордеева тоже произнесла и даже специальное соглашение с губернатором Виктором Крессом на этот счет подписала. Однако же Гордеева не раз подчеркнула: фонд поддерживает именно новые нерепрессивные технологии защиты детей. Такие разработаны в Томской области.
Бабушка недавно родившегося в одном из райцентров Вани Зайкина сама позвонила в орган опеки: в доме, где живет мальчик с родителями, за неуплату отключен свет, газ и вода. Молодой отец Вани попал под сокращение штатов, семья потеряла единственный источник доходов, отсюда и долги.
На основании постановления губернатора в таких ситуациях орган опеки составляет межведомственный план помощи семье. Следит за его исполнением специальный сотрудник, в Томской области их назвали "куратор случая". Он и помогал молодой маме оформить субсидии, а папе - вместе со службой занятости найти работу. "Куратор" договорился о реструктуризации долга с предприятиями ЖКХ. Коммуникации в течение месяца были подключены. Более того, в доме еще и ремонт сделали. "Случай" закрыт.
На должностях "кураторов" трудятся социальные работники и психологи. Курс подготовки они прошли в Томском университете, а созданная в области нормативная база позволяет им решать вопросы с руководителями учреждений и предприятий. Согласитесь, есть разница, когда договаривается о погашении долга за свет сам неплательщик или должностное лицо. Таких "кураторов" в области 150. Появились они в результате принятия областной программы "Право ребенка на семью". Область вложила в нее 200 млн рублей, Фонд поддержки детей в 2009 году - 24 млн рублей, а в 2010-м - 46 млн. На эти деньги содержат не только "кураторов случаев", но и социально-реабилитационные центры, где функционируют спортивные секции и кружки, телефон доверия, служба сопровождения приемных семей.
Однако вернемся к "кураторам". Если их помощь в поиске работы отцам семейств ничего, кроме одобрения, вызвать не может, то попытка реабилитировать родителей-алкоголиков вызывает много вопросов. О таком "случае" рассказала его "куратор" Елена. Родителям уже под сорок. У них пятилетний сын. Пьют мама и папа уже давно, несколько лет. Доходит до драк с поножовщиной. Елена старается действовать как психолог, упрашивает своих подопечных устроиться на работу и бросить пить. На работу периодически они устраиваются. Отец - сборщиком мебели. Мать, обладатель диплома о высшем педагогическом образовании, хореограф по специальности, вела кружок танцев в наркологическом диспансере. Хотя ей туда лучше было бы устроиться в качестве пациента... Продержалась недолго. Своего "куратора" пыталась ввести в заблуждение, говоря, что работает, хотя давно уже прогуливала. Но Елена не ограничивалась визитами в семью, а справлялась об успехах женщины у родственников, да и по месту работы. Обман, конечно, открылся. Ребенка у родителей не отбирают. "Они его любят, и даже когда пьют, он накормлен, чисто одет", - объясняет Елена. По ее словам, срыв в запой возможен, но периоды ремиссии становятся все длительнее, последний раз они пили в начале июня. Ни Елена, ни ее руководители надежды не теряют. Объясняют, что работать с этой семьей "начали на позднем этапе кризиса, когда программа только запускалась". На раннем этапе получается лучше. В 2009 году из 1182 "случаев" лишь 36 закончились лишением родительских прав.
http://www.oodvrs.ru/article/index.p...d_article=2039

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
Президенту Российской Федерации
Дмитрию Анатольевичу Медведеву

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

В своем послании Федеральному Собранию Вы уделили особое внимание семье и детству, призываете всех вместе решать демографическую проблему в нашей стране, защищать права семьи и детей. Именно в связи с этим мы, представляя российские семьи, и хотим к Вам обратиться.

Дело в том, что в России все чаще происходят и привлекают внимание общественности ситуации, которые без преувеличения можно назвать страшными. Семьи проходят, можно сказать, через все круги ада, уже начиная с момента беременности и родов.

Сейчас получила огласку история, произошедшая 7 ноября этого года в ГУЗ Перинатальный Центр г. Саратова. Семья Чернец готовилась к родам заранее, выбрала хорошо оборудованный роддом, где было получено предварительное согласие на участие мужа в родах. В реальности же семья получила жестокое обращение с роженицей, умышленное причинение травм и вреда ее здоровью (как физическому, так и психическому), вопиющее хамство со стороны медперсонала [1].

Надо заметить, что оскорбительное отношение медицинского персонала к рожающим женщинам в роддомах до сих пор является обыденной практикой, несмотря на то, что семьи порой вынуждены платить немалые деньги за роды в надежде, что это обеспечит им качественную медицинскую помощь, вежливое обращение и комфортные условия. Также в российских роддомах по-прежнему жива дикая практика отнятия у матери ее новорожденного ребенка, что по всему миру считается совершенно недопустимым и противоестественным.

Описанная история, к сожалению, не единична – но далеко не все семьи отваживаются вслух говорить о своих проблемах. Уже во время беременности и родов наши новорожденные граждане и их матери сталкиваются часто с грубостью, неоправданными страданиями, темной стороной жизни. Уже сейчас врачи нередко игнорируют мнение беременных матерей и молодых родителей, отказывают им в праве принимать информированные решения в отношении своего здоровья и здоровья детей. Жалобы на это регулярно звучат со стороны россиян.

При этом новый законопроект «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», разработанный Минздравсоцразвития, предлагает обязать граждан, находясь на лечении, выполнять назначения медицинских работников. Принятие этой нормы на существующем правовом фоне станет ночным кошмаром для семей, которые уже сегодня не всегда могут защитить свои законные права. Мы убеждены, что такая норма в законе недопустима!

Кроме того, в сложившейся ситуации нельзя лишать семьи альтернативы. Во многих странах распространены роды в домашних условиях, с помощью как врачей, так и домашних акушерок, акушерок народной медицины. Многочисленные исследования, в том числе и российские, показывают, что этот вариант часто безопаснее и создает лучшие условия для рождения ребенка, чем роды в больнице или роддоме. Всемирная Организация Здравоохранения еще в 1985 году рекомендовала давать людям возможность выбора между родами в клинике или дома [2]. Между тем, в России сегодня люди, рождающие на дому, фактически дискриминируются – им не оказывается квалифицированная помощь, домашние акушерки остаются практически непризнанной специальностью, при попытках зарегистрировать рождение родившегося дома ребенка люди иногда сталкиваются чуть ли не с прокурорскими «проверками».

В ходе проходящей сейчас реформы здравоохранения во многих населенных пунктах закрывают детские отделения в больницах, сокращают медицинский персонал. В этом году, например, достоянием широкой общественности стала гибель малыша Максима Максимова в Новосибирске, связанная с плохой организацией и недостаточной доступностью детской медицинской помощи. А ведь эта история тоже не единична.

Но страдания детей и семьи не заканчиваются, даже если больной ребенок оказывается в больнице. Сейчас закон позволяет, чтобы с больным ребенком в больнице на протяжении всего лечения находился родитель или член семьи (ст. 22 «Основ законодательства об охране здоровья граждан»). Новый законопроект, предложенный летом Минздравсоцразвития, предлагал оставить это право только у родителей детей младше трех лет. В новой редакции законопроекта, опубликованной в декабре, предлагается, чтобы родители детей старше трех лет могли находиться с детьми только за плату! Дмитрий Анатольевич, о какой защите прав детей при этом вообще можно говорить?! «Золотой стандарт» прав ребенка в больнице, предлагаемый «Европейской Ассоциацией за права детей в больницах», требует, чтобы с ребенком любого возраста мог бесплатно находиться взрослый на протяжении всего времени лечения [3]. Научные исследования подтверждают, что отрыв ребенка от родителей на время госпитализации наносит ему огромный вред, негативно сказываясь на его будущем развитии и поведении, фактически, на протяжении всей жизни. Особенно это касается детей дошкольного возраста. Не столь уж редко случается сегодня, что в больницах совершается сексуальное насилие над детьми со стороны старших детей, а иногда – и медицинского персонала. Между тем, в первую очередь именно родители призваны защищать права своих детей! Сегодня многие родители остаются со своими детьми без всяких условий, без оплаты больничных, просиживая дни и ночи на стульчике около кровати. Новый законопроект пытается лишить их и этой возможности! Учитывая стоимость платных мест в больницах, даже измененная норма законопроекта фактически лишит большинство родителей права быть со своими больными детьми, а детей – защиты и помощи родных. Разве в таких условиях можно говорить о защите прав ребенка?

Трудно о ней говорить и тогда, когда на практике во многих областях существует «презумпция вины семьи». Семьи, попавшие в трудную ситуацию, вместо помощи, получают угрозы и преследования. Нередко отдельные представители государства не помогают сохранить семью, а явным образом ее разрушают. Такие случаи происходят, к сожалению, очень часто. Родители, обратившиеся к врачу с бытовой травмой совершенно понятного происхождения, регулярно жалуются, что им приходится потом объяснять и доказывать милиции, что травму нанесли не они. Из семей, единственной настоящей проблемой которых является бедность и трудности, нередко изымают детей органы опеки и попечительства. Часто это делается по совершенно формальным причинам, без всякой мысли о том, какая тяжелая пожизненная травма наносится детям подобным вмешательством. Совершенно очевидно, что реальная забота о правах ребенка ведет к единственному решению – признанию ситуации изъятия ребенка из семьи абсолютно крайней мерой, возможной только в ситуации явной и серьезной угрозы его жизни и здоровью. Даже когда семья делает все возможное, чтобы решить свои проблемы и сохраниться – она, нередко, вместо помощи, получает новые удары, вместо содействия в реабилитации – требования лишить матерей и отцов родительских прав. Так происходит, например, по нашей информации, прямо сейчас с Галиной Цымбаловой из Курской области и ее тремя детьми [4].

Дмитрий Анатольевич! Складывается страшная ситуация, на фоне которой могут оказаться бесполезными все усилия государства, направленные на решение демографической проблемы! Все чаще приходится слышать от россиян, что они боятся ложиться в роддома, бояться лечить своих детей в больницах, боятся просто обратиться к врачу за помощью. Нередко люди прямо говорят, что в таких условиях, когда семья, особенно многодетная, постоянно оказывается под угрозой и рискует вместо помощи в той или иной трудности, фактически, подвергнуться репрессиям, просто страшно рождать детей. Люди уже сегодня боятся становиться родителями, Дмитрий Анатольевич. Необходимо, чтобы нормы закона были изменены так, чтобы эти страхи – сегодня часто совершенно обоснованные! – стали невозможны! И эту проблему нужно срочно решать.

Совершенно очевидно, что именно родная семья – то место, где должен, по возможности, жить каждый ребенок. И защитить права ребенка можно только защищая и сохраняя семью, помогая ей при рождении, лечении детей, во всех социальных и других трудностях – а это невозможно в ситуации страха перед роддомами, больницами, государственными органами.

Мы, и многие граждане, уже писали Вам об этих и других проблемах в связи с новым законопроектом о здравоохранении, прося Вас лично разобраться с этой проблемой, не пересылая письмо в Минздравсоцразвития. К сожалению, сотрудники Вашей администрации не услышали этой просьбы и направили наши обращения именно туда [5].

Дмитрий Анатольевич! Мы считаем, что решить демографические проблемы можно, только защищая и сохраняя семьи, укрепляя связь между детьми и родителями, создавая механизмы, пользуясь которыми родители смогут лучше защищать права своих детей. В связи с этим мы настоятельно предлагаем следующее:

1. Возвратить в законопроект «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» право родителей находиться с больным ребенком в больнице на протяжении всего времени лечения, независимо от возраста ребенка и бесплатно! Если государство не может обеспечить родителей бесплатными кроватями и едой – люди готовы даже на стуле сидеть у постели своего больного ребенка!
2. Убрать из законопроекта «Об основах охраны граждан в РФ» абсурдную формулировку об обязанности «исполнять назначения медицинских работников», вступающую в прямое противоречие с правом пациента давать информированное согласие на медицинское вмешательство, отказываться от него и получать полную информацию о состоянии здоровья – своего и своих детей.
3. Привести российскую систему родовспоможения в соответствие с требованиями Всемирной Организации Здравоохранения, законодательно создать все условия для защиты матери и ребенка от физического и психологического насилия в родах.
4. Законодательно закрепить возможность выбора женщиной места и способа родов, определить в законе возможность альтернативы родам в клиниках – в семейных родильных центрах и в домашних условиях. Учесть при этом опыт других стран, поддерживающих роды на дому, создающих для них возможности, поддерживающих практику традиционных акушерок.
5. Строго ограничить права органов опеки и попечительства по вмешательству в семьи и изъятию из семьи детей, поставить ее под жесткий общественный контроль. Изменить нормы законодательства таким образом, чтобы деятельность представителей государства всегда была направлена на сохранение семьи, а не на ее разрушение. Только тогда в России не будет «ничьих» детей – к чему Вы, Дмитрий Анатольевич, призывали в своем послании.
6. Не перенимать зарубежные технологии защиты прав детей, которые уже привели к тяжелым проблемам в других странах, ставя под угрозу само существование института семьи. Нам не нужно переносить на российскую почву иностранные проблемы, чтобы потом годами решать их за счет страданий наших детей! Мы должны создавать свои методы защиты детства, человечные, учитывающие российские традиции семейной жизни и семейного воспитания. Права ребенка могут защищаться только в контексте прав семьи и заботы о сохранении семьи. Едва ли что-то может сильнее нарушать права детей, чем разрушение их семьи под предлогом их защиты.

Дмитрий Анатольевич! Если семьи не будут ощущать реальную, гуманную заботу государства, общество просто не сможет нормально существовать. Поэтому смело можно сказать, что большинство наших предложений – не просто голос российских родителей и граждан, а голос здравого смысла. Только сохраняя и защищая семью, сможем мы сохранить Россию и решить ее проблемы, в том числе и демографические.

Наши общественные организации, другие представители общественности, готовы участвовать в плодотворном диалоге власти и гражданского общества на эти темы, в обсуждении и реализации изложенных предложений.

В мероприятии приняли участие более 3000 человек - представители нескольких сот различных общественных организаций из Москвы, Калининграда, Санкт-Петербурга, Воронежа, Владимира, Ростова-на-Дону, Тулы, Рязани, Ставрополья, Нижнего Новгорода, Тюмени, Челябинска, Красноярска, Перми, Казани, Екатеринбурга, Великого Новгорода, Приморья и многих других городов России, а также Украины и Республики Беларусь. Зал, рассчитанный на 2200 человек, не вмещал всех желающих- люди стояли в проходах и сидели на ступеньках, а также находились в фойе. На протяжении всего времени Форума люди продолжали прибывать.
В режиме прямого включения в Форуме принимали участие также представители 25 городов России.
Форум открыл сопредседатель движения «Народный Собор», председатель Центрального совета «Объединенного общественного комитета в защиту семьи, детства и нравственности», директор правозащитной организации «Центр народной защиты» Олег Кассин, который коротко рассказал о проделанной Общественным комитетом работе: было остановлено введение в систему образования паспорта школьника, был отклонен Госдумой во втором чтении законопроект о ювенальных судах, были проведены ряд крупных митингов в разных регионах, собравших в своих рядах десятки тысяч людей.
Вела форум сопредседатель «Объединенного общественного комитета в защиту семьи, детства и нравственности», член правления Всероссийского детского фонда Татьяна Шишова. Она рассказала о политических последствиях построения ювенальной системы в России.
Участников Форума поприветствовал от имени Московской Патриархии представитель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата Михаил Ефимов, который рассказал о позиции РПЦ по вопросу ювенальной юстиции: Русская Православная Церковь негативно относится к внедрению ювенальных технологий и созданию системы ювенальной юстиции по западному образцу.
Сопредседатель Народного Собора» и «Объединенного общественного комитета в защиту семьи, и нравственности» Владимир Хомяков рассказал о тех опасностях, которые таит в себе выдвинутый Общественной палатой РФ и фондом «Новое поколение» форсайт-проект «Детство-2030». Он предполагает коренную смену взглядов и восприятия вопросов детства в российском обществе, а именно: введение профессионального родительства, обязательную сертификацию родителей на право воспитания собственных детей, отмена традиционного образования, чипирование детей для связи центральным компьютером, замену традиционной семьи на гражданский, временный, гостевой, групповой брак и введение однополых семей.
Директор центра правовых экспертиз Ольга Леткова рассказа о состоявшемся в Санкт-Петербурге социальном форуме, на котором обсуждался подготовленный блок законопроектов в области защиты прав детей, направленный на внедрение в Российской Федерации ювенальной системы западного образца под видом защиты детей. На форуме предлагаются изменения в семейное, уголовное, административное и др. отрасли законодательства, устанавливающие жесткий контроль над семьей со стороны государственных органов, вмешательство в дела семьи, с правом изъятия детей из семьи под видом нарушения их прав.
Выступивший на Форуме Главный редактор информационно-аналитического портала «Русская Народная Линия» Анатолий Степанов, который назвал проходящий Форум свидетельством начала формирования истинного гражданского общества.
Председатель Сообщества приемных и многодетных семей «Много деток – хорошо», сопредседатель Общественного комитета в защиты семьи, детства и нравственности Татьяна Боровикова, которая рассказала о том, какую «защиту семьи» предлагает ювенальная система.
Руководитель Межрегионального общественного движения «Семья, любовь Отечество» Людмила Рябиченко рассказала о конкретных мерах противодействия технологиям захвата прав родителей на воспитание собственных детей, внедряемых в рамках форсайт-проекта «Детство- 2030» и других ювенальных технологий, а также формах и способах самоорганизации родительского сообщества.
Адвокат НП «Родительский комитет» Лариса Павлова рассказала о законах и законопроектах, подвигающих введение ювенальной юстиции в России.
На Форуме выступил священник о.Александр Орехов из села Хороль Приморского края, который в полной мере ощутил на себе действие ювенальных технологий: его, отца семерых родных и двух приемных детей социальные службы подвергают не только психологическому, но и даже физическому террору.
Председатель Екатеринбургского городского родительского комитета Валерий Неталиев рассказал об опыте борьбы с педофилами в Екатеринбурге и о других акциях, проведенных возглавляемой им организацией.
Представитель Всеукраинского родительского комитета Игорь Друзь рассказал об опыте противодействия внедрению ювенальных технологий на Украине.
На Форуме выступили также: Председатель Всероссийского движения «За жизнь» Сергей Чесноков, руководитель Нижегородского отделения «Народного Собора» Павел Солнцев, эксперт ООД «Всероссийское родительское собрание» Ирина Сазонова, председатель «Союза православных юристов», Почетный адвокат России Ольга Яковлева, представитель «Союза православных граждан» Сергей Елишев и др.
По окончании Форума была утверждена резолюция и принят ряд обращений в органы власти различного уровня.
Было выражено общественное недоверие лоббистам ювенальной системы, входящие в различные общественные и государственные структуры.
Участники Форума единодушно осудили намерение ряда членов Общественной палаты РФ пролоббировать принятие Россией форсайт-проекта «Детство- 2030» и представить его в качестве новации на Госсовете Президенту России.
В ходе форума было собрано несколько тысяч подписей в защиту семьи и традиционных ценностей, распространены десятки тысяч листовок и газет, а также даны соответствующие рекомендации по формированию родительских сообществ.

http://img.rg.ru/img/content/44/43/00/astahov250.jpg Павел Астахов: Необходима колоссальная и незамедлительная реформа органов опеки. Фото: Колыбалов Аркадий Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов на "Деловом завтраке" в "Российской газете" заявил, что надо кардинально реформировать систему органов опеки. А плохому родителю всегда надо дать шанс исправиться.
Кроме того, возможно, в стране появится единое ведомство социальной защиты наших малышей, такая идея сейчас обсуждается.
Зато точно решено создать на федеральном уровне Центр поиска пропавших детей и помощи пострадавшим детям: на тот случай, когда дело дошло до беды.
Российская газета: Павел Алексеевич, глава государства в своем Послании поставил масштабные задачи по решению детских проблем. Кто будет их выполнять: вы и ваш аппарат? Или, может, надо создать специальную государственную структуру?
Павел Астахов: Еще летом была создана межведомственная комиссия, которую я возглавил, по подготовке предложений о порядке координации вопросов защиты несовершеннолетних. Сейчас она как раз рассматривает предложение о создании федеральной социальной службы по поддержке детей и семей с многодетными детьми. Такую идею выдвинули на недавнем заседании комиссии представители Следственного комитета и рабочей группы, которую возглавляет Елена Борисовна Мизулина.
Но пока это предварительное предложение. Все-таки вопросы социальной поддержки делегированы на уровень регионов.
РГ: Речь идет о создании своего рода министерства по делам детства?
Астахов: Министерство детства - это отдельный вопрос. Нет, в данном случае предлагается создать систему социальной поддержки именно многодетной семьи. Пока мы пришли к тому, что надо запустить пилотный проект, предложить его Северо-Кавказскому федеральному округу и Уральскому федеральному округу.

Доброта в качестве эксперимента

РГ: В чем будет заключаться эксперимент?
Астахов: В ходе пилотного проекта планируется создать в регионах службу социальной поддержки семьи.
РГ: Разве сейчас нет такой службы? Наверное, сотрудники собесов могут с вами поспорить...
Астахов: Социальные службы, которые сегодня существуют в каждом муниципалитете, к сожалению, стали выполнять заявительную функцию. Пришел человек, отстоял очередь, собрал справки, говорит - мне нужна помощь, я малоимущий. Чиновники отвечают: хорошо, вот тебе помощь, вот пособие и так далее. А так быть не должно.
РГ: То есть как - не должно? Предлагается оставить малоимущих без помощи?
Астахов: Наоборот: они не должны обращаться за помощью, потому что помощь сама должна найти их. Не человеку надо идти к чиновнику, а чиновнику искать человека в нужде. Есть опыт Тюменского региона, где власти с 2004 года поставили на учет все неблагополучные семьи. Подобные системы созданы в Краснодарском крае, что-то подобное есть в Красноярском крае. При таком подходе чиновники знают каждую семью, которая нуждается в помощи.

Малоимущие в особом досье

РГ: Честно говоря, трудно представить чиновников, которые будут обходить бедные кварталы в поисках неимущих.
Астахов: Обходить квартиры не придется, по крайней мере на постоянной основе. Вместо этого органы власти создают электронные базы по семьям, нуждающимся в помощи. Эта сеть доступна для всех социальных ведомств и органов исполнительной власти. Вы заходите в нее и открываете паспорт, например, семьи Ивановых. Смотрите: мама пьет, папа пьет, четверо детей, работы нет, живут в селе. Что с ними делать?
РГ: Да, было бы интересно посмотреть, что могут сделать в такой ситуации чиновники. Не скажут ли, допустим, "не наша забота"?
Астахов: Не скажут. В паспорте семьи можно посмотреть, какие меры предлагались - пошагово. Какой результат принесли. Допустим, родителям предложили пройти лечение от алкоголизма: привозят бригаду врачей, говорят - пожалуйста, вас лечат, кодируют за счет правительства области...
РГ: А смысл? Принудительно их не заставишь, а от добровольного могут отказаться.
Астахов: Чтобы не отказывались, предусмотрен стимул. Например, говорят: как только вылечитесь, мы сразу вам даем субсидию или беспроцентный кредит на открытие личного дела.
РГ: Есть риск, что они согласятся, возьмут деньги и пропьют.
Астахов: Все будет контролироваться: как они израсходовали эти средства, какие результаты бизнеса. Если в селе - там еще проще: вот участок земли, две коровы, 25 курей, пара свиней - пожалуйста, работайте. А социальные ведомства будут шаг за шагом отслеживать, какова динамика. Не будет такого, чтобы вы взяли этих кур, перерезали, продали, а землю даже не обрабатывали. Наоборот, вы должны отчитываться и показывать, как идут дела.
РГ: В теории все выглядит неплохо, но будет ли работать такая схема в жизни?
Астахов: Не только будет, она уже работает в некоторых регионах. В Тюменской области, которую я уже называл, такая система хорошо себя зарекомендовала. Эффективность ее оценивается в 83 процента.
РГ: По каким параметрам определяется эффективность?
Астахов: Это отдельный вопрос. Есть соответствующие методики. Эффективность определяется в том числе и по результатам деятельности малого бизнеса, количеством урожая, сданного мяса, молока, яиц и тому подобному. Это все под контролем, все предельно прозрачно.

Приют во спасение

РГ: Чем объясняется выбор экспериментальных регионов?
Астахов: Уральский округ отличается тем, что это благополучный регион. А на Северном Кавказе очень много детей и очень много семей, не имеющих большого достатка.
РГ: При этом на Северном Кавказе к детям и семье традиционно особое отношение. Насколько известно, раньше там практически не было ни детских домов, ни домов престарелых. Возможно, после весьма непростых процессов что-то изменилось - по объективным и печальным причинам...
Астахов: Я проехал в мае весь Северо-Кавказский федеральный округ, посмотрел все учреждения, которые есть именно на Северном Кавказе. Там их действительно немного. В Чечне до того, как Рамзан Ахматович Кадыров бросил клич раздать детей в семьи, было всего 176 сирот. В Северной Осетии было 225 сирот. Но летом школы-интернаты, детские учреждения в регионе переполнены, и я сперва не мог понять: почему?
РГ: И почему же?
Астахов: Мне объяснили: это дети, которые из семей переданы на воспитание в учреждения, потому что семья не может содержать ребенка.
РГ: А семьи там, как правило, многодетные.
Астахов: Да, и некоторых детей они помещают в школы-интернаты. В одной такой школе живет и учится около 300 человек. В других регионах такого явления практически нет. Поэтому мы и берем два совершенно разных округа для пилотного проекта.
РГ: Допустим, подобная служба будет создана по всей России. Однако в нашей стране большое количество маленьких населенных пунктов, удаленных от очагов цивилизации. Нередко в таких поселках всего несколько домов, но там люди живут и тоже есть дети. Дойдут ли социальные проекты и до таких богом забытых уголков?
Астахов: В каждом таком муниципалитете органы соцобеспечения и параллельно органы опеки, которые должны заниматься детьми, не могут дотянуться до удаленных поселков. Это правда. Бывает, что населенные пункты расположены за сто и больше километров от ближайшего офиса социальной службы. У работников нет возможностей регулярно выезжать в такие места и держать ситуацию под постоянным контролем.
РГ: Значит, как ни печально, глухие уголки придется вычеркнуть из социальных программ?
Астахов: Этого делать никак нельзя. Какой выход придумали социальные службы? Они смотрят окружение, находят людей с более-менее приличным достатком или просто неравнодушных и заключают с ними договор, чтобы те курировали неблагополучную семью.
РГ: Сейчас сложные времена, можно ли рассчитывать на помощь чужих людей, когда и своим не всегда помогают?
Астахов: В конце концов мы живем в России, у нас есть свои традиции. И традиция помогать другому в трудную минуту для нас не чужда. Возьмем ситуацию - сидит мамочка, дети запущенные, у нее ничего нет, работы нет.
РГ: Добавим, она пьет...
Астахов: Это совсем не обязательно. Бывает, что человек просто попал в сложную ситуацию. Я говорю ей: неужели ты не можешь выйти у себя во дворе с людьми поговорить, сказать, мол, попала в такую ситуацию, помогите мне, пожалуйста. Поговорите с людьми: у нас неравнодушный народ. И деньги могут собрать, и работу, если что, подыщут. Главное, не замыкаться в себе, пойти, поговорить по-хорошему.
Взять ту же семью Кузнецовых в Москве...
РГ: Кстати! Хорошо, что вы сами вспомнили про них. Разве справедливо, что у людей отобрали пятерых детей из-за, как объяснялось, "долгов по квартплате, отсутствия ремонта в квартире и недостаточного набора продуктов в холодильнике"?
Астахов: К таким вещам всегда надо подходить с большой осторожностью. Но для Кузнецовых эта ситуация стала встряской. Посмотрите, что было раньше: они пустили на самотек некоторые свои проблемы. Но когда детей забрали, они бросили клич в Интернете, так их завалили помощью. За несколько дней им сделали полностью в квартире ремонт. А до этого там был разгром.
Похожая ситуация была и в Санкт-Петербурге с Верой Камкиной. У нее отобрали четверых детей, причем было за что отбирать.

Семь раз отмерь, один - осироти

РГ: Чтобы сказать такое, нужны веские причины, ведь речь идет о родной матери. Можно ли сказать, что чиновники семь раз все взвесили? Или рубили с плеча?
Астахов: Когда мама не работает давным-давно, вместо этого лежит на диване, спит, ничего не делает, а дети завшивленные, с дистрофией, то забирать ребят надо. Подчеркиваю: не за бедность. Просто жить в таких условиях ребенку нельзя.
РГ: Какой возраст был у детишек?
Астахов: Младшему - полтора года, старшему - 9 лет. Они ползали по полу вперемешку с мусором, какими-то тряпками и тараканами. Везде грязь, антисанитария, а в холодильнике, который не работает, стоит коробка, уже разорванная, начатого сухого детского питания. Дети брали его ложками и ели, это вся еда их на день. Но когда мы бросили клич, сразу нашлись люди, готовые помочь. Пришли, убрали, мебель поменяли, холодильник забили продуктами. Мы купили ей швейную машинку, Вера по специальности швея-мотористка.
РГ: Встряска помогла?
Астахов: Там ситуация не такая простая, как, скажем, с Кузнецовыми. Потому что для них это был стресс, они поняли, что надо детьми заниматься, начали работать, поблагодарили общественность. А с Верой тяжело. Ее устроили на работу, она поработала чуть-чуть, уволилась. Сейчас опять ее трудоустраиваем. Там ее опекают, ходит Уполномоченный по правам ребенка, социальные службы ее практически за ручку везде водят. В принципе, так и надо ее опекать.
РГ: Не бросаемся ли в другую крайность: надо ли опекать тех, кого опекать можно вечно?
Астахов: Опекать надо. Не ради них, ради малышей. Матери, от которой зависит благополучие детей, надо помогать до того предела, пока мы ее не вернем на нормальный человеческий путь. Для меня как для юриста это понятно.
РГ: Но ведь и родительских прав многих лишают, значит, не все матери способны стать матерями. Как определить границу, где надо помогать матери до последнего, а когда детей надо забирать без оглядки?
Астахов: Если человек не совершил преступление по отношению к своим детям, у него есть возможность для исправления. Это мое твердое убеждение. Даже у преступника есть возможность для исправления, но уже другими методами. Иная мать, конечно, должна пройти очень сложный путь для своей реабилитации, доказать, что она не будет причинять вред своим детям, будет создавать для них все условия. Есть хорошие родители, есть плохие родители. Но все они родители. Опять же мне как юристу совершенно понятно, что родители не только обладают определенными правами в отношении ребенка, но и обязанностями, которые они должны нести.

Дорогие наши малыши

РГ: Очень острая тема - усыновление наших детей за границу. Сколько наших сирот обретает вторую родину в других странах?
Астахов: 10 лет назад отдавали по 12 тысяч детей в год.
РГ: А сейчас?
Астахов: За прошлый год мы отдали около 4 тысяч ребят. В этом году цифра будет меньше в силу того, что мы, давайте говорить корректно, не сказать чтобы заморозили усыновление, но...
РГ: Остудили?
Астахов: Да, можно сказать и так. Суды стали более тщательно выбирать иностранных кандидатов в приемные родители. Например, сейчас в Волгограде отказали двум американским семьям. Посчитали, что они не готовы взять нашего ребенка. Обоснованно отказали.
РГ: Останутся ли частные посредники при усыновлении за границу?
Астахов: Непонятных фирм с сомнительной репутацией не будет. Агентствам, желающим работать в этой сфере, предстоит двойная аккредитация, сначала в Америке, потом в России. Но я принципиально против всех этих агентств по одной простой причине: они зарабатывают огромные деньги на этом. А когда речь идет о большой прибыли, вы знаете, капитал не останавливается ни перед чем. То же агентство, которое помогло усыновить Артема Савельева, было уличено в том, что предоставляло недостоверные отчеты.
РГ: Платить приходится не только иностранцам. В этом один из знакомых журналистов убедился на собственном опыте. Как-то в детском доме они с женой неожиданно познакомились с маленькой девочкой, на которую решили оформить опеку. Потом узнали, что у нее есть сестра, и решили не разлучать их... Детали процесса не будем рассказывать, но ...
Астахов: Они пошли по всем адовым кругам бюрократии.
РГ: Мало того что он адов круг, он еще и очень коррупционный. А ведь идея чистая и светлая...
Астахов: Увы, проблема есть. Я сам могу рассказать немало таких историй. В одном из субъектов год шла целевая региональная программа "Приемная семья". На нее было потрачено 40 с лишним миллионов рублей. Большие деньги. Я смотрю результаты, усыновление по итогам программы - ноль. Как так? Начали разбираться. Поехали в территориальные органы опеки, пригласили семьи, которые последними усыновляли год-два назад. Попросили: расскажите, что происходит. Они говорят: понимаете, мы усыновляли и везде с нас брали деньги, здесь 5 тысяч, здесь 10, здесь 20. Мы прошли, потому что хотели забрать ребенка. Но затем мы честно рассказали всем знакомым, как все было. После этого никто не пошел в опеку, несмотря на программу.
РГ: Что можно сделать с этой даже не проблемой, а настоящей бедой?
Астахов: Нужна колоссальная и незамедлительная реформа органов опеки. Сейчас они находятся в системе образования и никому не подчинены на федеральном уровне. Надо понимать, что это огромная армия, около миллиона чиновников. Их надо объединить. Они должны между собой очень хорошо координироваться. Но для этого нужно выстроить эту систему на региональном уровне, задавая федеральные стандарты.

Детство в казенных интерьерах

РГ: Сейчас в обществе идут споры, нужна ли нам ювенальная юстиция. В Госдуме как раз обсуждается соответствующий законопроект. У идеи немало и сторонников, и противников. А вы на чьей стороне?
Астахов: Если вы спрашиваете мое мнение по поводу вообще актуальности ювенальной юстиции, я считаю, что она не актуальна для нас. Свод законов, который сегодня существует в России, достаточен для того, чтобы защищать права ребенка и права семьи.
РГ: Маленький блиц от наших читателей. Город Калининград, Елизавета Ивановна: "Необходимо поднять вопрос в Госдуме о помощи повышения жилищных пособий для матерей-одиночек". Вообще этот вопрос как-то ставится, будут его поднимать?
Астахов: Вопрос, конечно же, очень болезненный, его надо решать. Но опять же каждый регион осуществляет функцию социальной защиты и поддержки. Матерей, безусловно, надо поддерживать.
РГ: Бодрова Наталья, юрист, Хабаровский край: "Наша сотрудница хочет взять ребенка из роддома по программе "приемная семья". На какой срок ей положен отпуск по уходу за приемным ребенком? А главное, кем этот отпуск будет оплачиваться?".
Астахов: Усыновленные дети в юридическом статусе полностью приравниваются к родным. Значит, и декретный отпуск предусмотрен такой же, как при рождении родного ребенка. Работает тот же самый механизм.
РГ: Орлова Ольга, госслужащая, г. Владимир: "Нельзя ли поставить вопрос на законодательном уровне - обеспечить возможность для женщин-матерей отсутствовать на рабочем месте несколько часов в неделю?" Кстати, интересный вопрос. У нее двое детей.
Астахов: Трудовой кодекс предусматривает возможность сокращенного рабочего дня для матерей, имеющих малолетних детей. Вопрос решается с работодателем. И с трудинспекцией.
РГ: Еще один вопрос к вам как к юристу. Маркин Дмитрий из Уфы. Он спрашивает, а нет ли планов все-таки усилить ответственность родителей, которые оставляют своего несовершеннолетнего ребенка без присмотра. Шляются по улицам, покупают спиртное. Есть ли такие планы у юридического сообщества?
Астахов: Вопрос обсуждается. Пока никакого такого усиления ответственности нет. Другое дело, что когда с ребенком что-то происходит, прокурор может выступить в качестве заявителя, обратиться в суд с взысканием компенсации, с привлечением к ответственности такого родителя.
РГ: "Как вы оцениваете эффективность своей работы? Могут ли точечные действия по защите детства повлиять на общее положение по всей стране?" Смежко Олег, г. Орел.
Астахов: Во-первых, это не точечные действия, а системная работа. У меня есть совершенно четкий план, я его реализую. Параллельно я учу региональных уполномоченных. И те губернаторы, которые не создают институт уполномоченных по правам ребенка, обделяют свой регион и своих детей. Значит, будут лично отвечать. А оценивать эффективность своей деятельности не могу.
РГ: Но все же первые итоги можно подвести. На днях исполнился год, как вы стали уполномоченным по правам ребенка.
Астахов: Он очень быстро пролетел для меня, этот год. Я сожалею, что он так быстро проходит, потому что этот год еще связан с тем, что моему сыну сейчас год с небольшим. И год, посвященный детям нашей страны, к сожалению, выпал из жизни моего ребенка. Я вижу его крайне редко. Сейчас жена звонила, дала послушать, как он сопит.
РГ: Забота уполномоченного по правам ребенка на собственного ребенка не распространяется.
Астахов: Да, к сожалению... А что касается итогов, их подводить рано. Зато планы будем обсуждать 27 декабря - на Госсовете, посвященном решению проблем детства, а по сути - заботе о будущем страны.
http://www.rg.ru/2010/12/27/astahov.html

<...>
При этом никакой помощи семьям Регламент не предусматривает. Он направлен не на поддержку семей, а на принятие мер к родителям, «не исполняющим обязанности по воспитанию, обучению и содержанию несовершеннолетнего».

Схема предполагается такая. Специалисты в области опеки и попечительства получают сигнал. Сигнал может быть банальным доносом, заявлением одураченного ребёнка (которому пропели песню о защите его интересов и подсунули телефон доверия), информацией из любого детского учреждения или быть получен в результате «рейда». В течение часа такой сигнал передаётся в комиссию по делам несовершеннолетних. После чего по сигналу (в течение трёх дней) выезжает мобильная группа, включающая представителей Отдела внутренних дел (полиции). Сотрудникам ОВД надлежит оказывать содействие органам опеки в «отобрании ребёнка» (так в тексте Регламента). По результатам обследования принимается решение об изъятии ребёнка. Полиция составляет протокол об административном правонарушении родителей. В случае, если изъятие ребёнка признано нецелесообразным, то семья ставится на учёт.
<...>
Основные проблемы здесь две:
- презумпция виновности. Никто не будет разбираться в том, что всё хорошо, если сигнал говорит, что что-то плохо. Изъятие ребёнка происходит по решению на месте и внесудебным порядком.
<...>

Ребенка заберут из семьи за царапину

Источник: Информационно-аналитический журнал «Политическое образование»



— Татьяна Львовна, уже не первый год идут разговоры о том, что в России, возможно, введут систему ювенальной юстиции. Объясните, пожалуйста, что такое ювенальная система?

— Действительно, уже несколько лет в России пытаются ввести систему ювенальной юстиции. Формально это такое особое законодательство для несовершеннолетних, направленное на защиту их прав. Нам внушают, что это будет касаться только более гуманного отношения к несовершеннолетним преступникам. Но реально, а на Западе это уже практикуется, начнут применять так называемую ювенальную технологию, которая, как оказывается, есть фактически коренная перестройка в области семейных отношений, в области базовых ценностей, касающихся взаимоотношений людей в семье и тех принципов, на которых строятся эти взаимоотношения. Это порождает множество искажений, извращений и человеческих трагедий.

Дело в том, что в ювенальной системе все перевернуто с ног на голову. Дети наделяются некими особыми правами, которые приоритетны перед правами взрослых, т. е. дети из семьи вычленяются. Взрослые же имеют в этой системе только обязанности. И появляется много так называемых защитников прав детей. У нас уже есть уполномоченный по правам ребенка при президенте России. Эти защитники начинают поддерживать детей нередко в их борьбе со взрослыми, т. е. с родителями, близкими, учителями.

Чтобы понять, о чем идет речь, нужно отрешиться от традиционных представлений о семье, о детях, о защите детских прав. Когда мы говорим, что ребенка надо защищать, а детей действительно надо защищать, мы имеем ввиду некие веками сложившиеся представления. Наши законы не позволяют издеваться над детьми, не позволяют морить детей голодом. За эти преступления предусмотрена уголовная статья. Тогда возникает вопрос, а зачем надо принимать какие-то другие законы, коренным образом реформировать то, что уже сложилось и уже есть? Да и к несовершеннолетним преступникам у нас в России относятся достаточно лояльно, может быть, даже слишком лояльно.

А дело в том, что наши традиционные представления в рамках ювенальной юстиции заменяются другими. В этих рамках, чтобы при этом не говорилось о ценностях семьи и как ее (семью) будут защищать, реально семья перестает быть некой крепостью, она утрачивает независимость, а власть над ней передается «компетентным органам», т. е. чиновникам, которые вправе, апеллируя к интересам ребенка и защите его прав, вторгнуться в любую семью и фактически по своему усмотрению, весьма расширительно толкуя защиту прав детей, изъять ребенка из семьи.

До недавнего времени и во многих местах России детей могли изъять из семьи только в самом крайнем случае, потому что понимали, что лучше родных родителей, даже самых несовершенных, неидеальных, для ребенка быть ничего не может. Есть родственные, кровные узы, есть родственная любовь, которая сама по себе представляет огромную ценность. Даже лучшие условия содержания ребенка и образование не могут заменить любви родной матери и родного отца. Сейчас у нас в ряде регионов, и на Западе, где введена ювенальная система, стало общепринятой практикой, когда детей могут отнимать по самым разным и ничтожным основаниям.

Предположим, есть такое понятие «ребенок в опасной ситуации». У нас оно тоже введено в законодательство. Под опасной ситуацией можно понимать самые разные вещи. Потенциально опасная ситуация это что? Развод, пьянство домочадцев, плохие жилищные условия. Есть примеры, когда детей отнимали по причине плохих жилищных условий. В конце концов, если вы хотите улучшить жизнь ребенку, дайте квартиру родителям. Не можете дать квартиру, тогда хотя бы не приставайте. А тут получается, что проще отнять ребенка, чем дать квартиру, или помочь матери или отцу найти работу.

Пример из Саратовской области. Женщину терроризируют чиновники, а за что? Ее ребенку шесть с половиной лет. Врач в поликлинике поставил диагноз, ребенка направили в больницу и сделали химиотерапию, после которой ребенку стало очень плохо. Мать пошла в другие медицинские учреждения и сделала независимые анализы, проконсультировалась у специалистов, которые обнаружили, что этого заболевания у ребенка нет и подвергать его организм опасности не надо. Так вот, тем не менее, тот врач, который поставил первоначальный диагноз, настаивает на проведении повторного курса и матери угрожают отнять у нее ребенка, если она этого делать не будет.

Есть случаи, когда детей отнимают, например, если у ребенка увидели, скажем, в детском саду царапину или синяк. Родителей обвиняют в жестоком обращении с ребенком, трактуя очень расширительно само понятие «жестокое обращение». Я подчеркиваю, в России нельзя обращаться с детьми жестоко, но под истязаниями у нас никогда не понимали ни шлепок, ни то, что у ребенка обнаружили синяк, который он может получить в результате обычной детской игры. Сейчас в рамках ювенальных технологий такая практика есть и у нас в стране.

На Западе это уже общепринятая норма. Любую семью можно обвинить ювенальными службами в том, что она издевается над своим ребенком или детьми. На Западе боятся делать детям даже замечание, потому что ребенок может обвинить родителей в жестоком обращении и психологическом насилии. Донести на родителей могут и другие люди, которые увидят что то, что им не понравится. Вот таким образом защищают права детей.

— В СМИ мало пишут о грядущих реформах. Почему же нет информации по столь важной теме?

— Сейчас в России народ вводят в заблуждение, утаивают информацию, постепенно, исподволь, пытаются изменить законодательство. Пилотные проекты ювенальных технологий уже пошли по России. Детей начали забирать, я подчеркиваю, не из маргинальных семей, не из семей полностью опустившихся, деградировавших, с которыми ничего нельзя поделать, а из семей вполне нормальных и благополучных, а иногда даже очень благополучных в самых разных отношениях. И поскольку такие случаи участились, люди стали волноваться.

Дума завалена обращениями граждан, с просьбами не принимать эти законы. Общественность не допускается на мероприятия, посвященные этой теме. 12 ноября прошли парламентские слушания, посвященные ювенальным технологиям, на которых было достаточно много представителей разных общественных организаций, в том числе родительская общественность, но никому из родителей слова не дали. Обещали провести в Думе круглый стол на эту тему, но никакого круглого стола не было. В результате общественные организации и родительские объединения решили проводить свои слушания, оповещая общественность о том, что происходит, стараясь, чтобы власть прислушалась к мнению народа.

По следам тех парламентских слушаний 28 ноября были проведены первые общественные слушания. Они проходили в кинотеатре «Пушкинский» и собрали почти полторы тысячи человек из 27 регионов, это при том, что никакого административного ресурса задействовано не было! А 21 декабря были проведены вторые общественные слушания, собравшие много людей, даже с Дальнего Востока люди приехали.

На этих слушаниях поднимался вопрос о ювенальной юстиции, так называемых ювенальных технологиях, рассказывали, как они действуют. Выступали люди, пострадавшие от ювенальных технологий в России. Приехали родители, у которых отняли детей, некоторым из этих людей грозит уголовное преследование по обвинению в жестоком обращении с детьми, которого на самом деле не было. И они рассказывали свои истории, и стало совершенно очевидно, что действует определенная схема. Одни и те же ситуации трактуются одним и тем же способом, и разрушаются семьи, а дети оказываются в приютах. Часто именно в приютах их насилуют и избивают, заражают разнообразными заболеваниями.

Выступала на слушаниях семья Лапиных. Это известная история, о которой много писали и говорили. Суть истории в следующем. Приемные родители взяли маленькую девочку из детского дома. Ребенок был в очень запущенном состоянии, с лишаями на голове, впервые у новых родителей девочка узнала вкус мяса. Они ее выхаживали, лечили, она стала развиваться. За год, который она прожила в приемной семье, это стал совсем другой ребенок, она полюбила своих приемных родителей. И вот однажды мама мыла ребенка в ванной и девочка дернулась, мама испугалась, что она ударится о раковину, и попыталась ее удержать за шею и поцарапала. Мама не придала царапине никакого значения, поскольку она слыхом не слыхивала ничего о ювенальных технологиях, которые уже вовсю применяются в Московской области. Девочка пошла в садик, а в саду, увидев эту царапину, воспитатели, которых уже призывают доносить и даже обязывают это делать, в случае, если они видят у детей синяки, царапины и т. д. донесли «куда надо». Девочку отняли и поместили в приют, на родителей возбудили уголовное дело.

Слава Богу, эти люди не стали молчать, начали поднимать шум и в результате суд постановил девочку вернуть, но когда ее вернули, у нее обнаружили туберкулез. Вот это есть защита прав детей в ювенальном аспекте. Сейчас органы опеки подали апелляцию на пересмотр решения суда, они все равно пытаются защитить честь мундира и доказать, что правы. Последует новое разбирательство, и неизвестно чем все закончится, может быть, девочку отнимут. Отец говорил, что если девочку все же отберут, они опять будут добиваться, чтобы ее вернули, но они не хотят, чтобы ее вернули зараженной еще какой-нибудь страшной болезнью. При этом, подчеркиваю, никто за заражение ребенка не несет никакой ответственности.

Приехал мужчина из Дальнего Востока, который рассказывал, какие обвинения предъявляли ему, приехали люди из других регионов, которые рассказывали очень похожие истории. Из Питера была представитель, которая рассказала о страшной трагичной истории. В результате этой трагедии мать просто умерла, а маленькие дети остались без матери. Вот так представители ювенальной юстиции «пекутся» о правах семьи и детей. Однако эту очень важную и страшную тему, замалчивают, говорят о том, что это единичные случаи.

А чем дальше, тем все больше становится известно, что случаи эти далеко не единичные, а ювенальная юстиция направлена на разрушение нормальной традиционной семьи, на обездоливание детей, на отрыв детей от родителей. Ветер дует с Запада. Система продвигается на западные деньги, в том числе, на деньги тех фондов, которые принимали участие в оранжевых революциях.

— Это, безусловно, что-то новое в семейных отношениях.

— Дело в том, что все традиционное профанируется, а на место традиционного пытаются поставить некие абстрактные общечеловеческие ценности. Это полный переворот сознания, когда детям предлагают доносить на своих родителей, якобы защищая свои права. Называя вещи своими именами, скажем, что такие дети просто предатели, а предатели во всех культурах, во всех обществах с традиционной системой ценностей всегда считались презренными.

— Получается, что это дети без родителей.

— Создается новая система ценностей, где родственные связи ничего не значат, где нет семейных устоев, и кроме того, эту подлую парадигму пытаются засунуть в законные рамки. Где тебе хорошо, там и родина, где тебе меньше запрещают всякой гадостью заниматься, там и хорошо. Представьте себе подростка, которому со всех сторон предлагают разные соблазны, а родители запрещают. Значит, родители плохие, а те, кто разрешает хорошие. За этой системой на Западе реально стоят люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией и разнообразные секты. В сектах, кстати, эксплуатируют детей, в том числе и в сексуальном плане. Многие секты проповедуют уход из семьи.

В рамках ювенальной юстиции должна быть создана очень разветвленная и мощная система «работы с семьей и детьми». Это звучит красиво, но если ближе посмотреть, то за этой красивостью стоят извращенные представления о добре и зле. В эту систему привлекаются общественные организации, что открывает свободный доступ сект любого толка к детям. Я уж не говорю о том, что такая система открывает широчайший доступ для продажи детей за границу. Защитники прав детей пробивают такие поправки в законодательство, что если ребенку угрожает некая опасность, ребенок немедленно изымается из семьи, а потом за очень краткое время, чуть ли не за три дня родители могут быть лишены родительских прав. И дальше, соответственно, лишенные родительских прав родители, не могут повлиять на ситуацию, и ребенок может отправляться на международное усыновление.

С 2007 по 2008 год возникло 69 агентств по усыновлению детей за рубеж. О демографии при этом придется позабыть, потому что люди будут бояться рожать. По данным печати 30 000 приемных семей в России были лишены детей. Сначала людей призывали брать детей, а потом у них детей начали отнимать и против части родителей заводить уголовные дела. Человеческие ресурсы народа, страны — это главное, а для того, чтобы завладеть природными ресурсами, человеческие ресурсы надо минимизировать. Здесь ответ.

— Почему ювенальные организации требуют введения ювенального суда?

— Потому что если будет введен ювенальный суд, то он замкнет всю систему на себя, и любое его решение можно будет опротестовать только в более высокой инстанции и тоже ювенальной. Получается, что это параллельная система власти. Тогда фактически все граждане окажутся перед лицом этого суда, и защититься будет невозможно. Поэтому самые ярые сторонники ювенальной юстиции и пытаются пропихнуть систему, замкнутую на ювенальный суд.

И еще пример. У нас на слушаниях была мама, у которой четыре ребенка. В семье сложная конфликтная ситуация с отцом, который развелся с женой и избивал детей. Когда она обратилась за помощью в органы опеки, после того, как ее бывший муж выгнал их из квартиры, в органах ей стали говорить и угрожать, что у нее отберут детей, раз ей негде жить. Это реальность, в которой может оказаться любой человек, поэтому ювенальные суды, если они будут созданы, будут заниматься фактически всеми гражданами, у которых есть дети.

Ювенальная юстиция расколола россиян на два лагеря

Попытки введения в стране ювенальной юстиции вызывают неоднозначное отношение в российском обществе. С одной стороны, введение нового законодательства обосновывается как попытка защитить права детей, однако многие россияне увидели в ювенальной юстиции возможность бесконтрольного изъятия детей из семей и помещения их в приюты при живых родителях, а также нарушение моральных принципов и духовных устоев нашего общества. Они вспоминают недавнюю скандальную историю, когда подобная ювенальная система Финляндии чуть не разрушила жизнь 7-летнего Роберта Рантала, попытавшись отнять у него родную мать.

Волну митингов и пикетов, прокатившуюся в этой связи по всей стране, поддержали и представители духовенства. Так, по итогам встречи патриарха Московского и всея Руси Кирилла с членами президиума Межрелигиозного совета России, которая прошла 21 апреля, было принято специальное заявление. В нем представители традиционных конфессий РФ подчеркнули, что любые меры, которые бы позволили чиновникам вмешиваться во внутреннюю жизнь семьи, в ее мировоззрение и образ жизни, в кровную связь родителей и детей, представляют опасность. "Нормы внутрисемейных отношений заложены Творцом в природу человека, и разрушение их принесет несчастье человеку и народу", - отмечается в заявлении.

Тем не менее, 27 апреля в Общественной палате РФ прошли слушания, на которых было предложено принять ряд законов, призванных стать правовой основой реформы социальной сферы России. В частности, предлагается создать некий орган, который должен иметь статус местного "миниправительства в отношении детства". Решения этого органа обязательны к исполнению для всех субъектов данного муниципального образования, независимо от их подчиненности. При этом сами эти органы, являясь надведомственными, никому не подчиняются и обладают широкими властными полномочиями и контрольными функциями. Такими органами должны стать комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав.

Среди полномочий комиссии - принятие акта о признании ребенка нуждающимся в помощи государства. Согласно законопроекту, нуждающимися в помощи государства считаются дети, родители (законные представители) которых "не исполняют своих обязанностей по воспитанию, обучению и содержанию, отрицательно влияют на поведение либо жестоко обращаются", а также дети, чьи родители своими действиями или бездействием "препятствуют нормальному воспитанию и развитию".

Как подчеркивают эксперты, такая неопределенная формулировка позволяет признать практически любого ребенка нуждающимся в помощи государства. Чиновники смогут беспрепятственно изымать детей из небогатых семей, а также за любое применение домашних наказаний и иных мер воспитательного воздействия. Для каждого из таких детей комиссией утверждается индивидуальный план по защите прав ребенка, заключающийся в проведении профилактической работы в семье в форме социального патроната (семейного кураторства, наставничества) или устройство ребенка в специальные реабилитационные центры - в зависимости от решения комиссии.

Противники законопроекта обращают внимание общественности, что каждый родитель будет вынужден подписать любой договор с любыми условиями, лишь бы не потерять своего ребенка. Такое положение не отвечает требованиям статьи 421 Гражданского кодекса РФ о свободе договора, а сама деятельность является ни чем иным, как вмешательством в дела семьи, нарушением прав родителей по воспитанию своих детей, установленному в статье 38 Конституции РФ и статьях 1, 63 Семейного кодекса РФ.

Однако особенно настораживает экспертов то обстоятельство, что решение об изъятии детей будет принимать никому не подотчетный надведомственный орган. Ключевым моментом предлагаемой модернизации социальной сферы является делегирование функций органов опеки и попечительства уполномоченным организациям - патронатным воспитателям и НКО. Помимо того, что именно эти организации приобретают право входить в дома с проверками, диктовать родителям, как надо воспитывать своих детей, предлагать в отношении них репрессивные меры, эти же организации приобретают эксклюзивное право устраивать отобранных ими детей на усыновление в приемные семьи, то есть работать под заказ. Общественный статус организаций лишает их какой-либо должностной ответственности за производимые действия. Более того, поскольку комиссия является коллегиальным общественным органом, ее члены не несут персональной ответственности за принимаемые коллективные решения.

"Предлагаемая система представляет собой западный образец ювенальной юстиции, когда всевластные и никому не подотчетные ювенальные органы способны отобрать ребенка практически у каждой семьи по любому, самому абсурдному поводу. Общественная палата РФ, благоразумно не называя вещи своими именами, именует это созданием системы защиты детства и семьи в России. Остается только удивляться парадоксу нашего времени, когда реальная общественность протестует на улицах, а Общественная палата, призванная быть ее рупором, с поразительной глухотой и настойчивостью лоббирует ювенальную систему, создавая социальное напряжение в обществе, пренебрегая мнением народа и его духовных лидеров", - отмечают в общественных организациях, защищающих права родителей на воспитание своих детей.

30 апреля 2010 г.

Постоянный адрес статьи: http://top.rbc.ru/society/30/04/2010/401164.shtml