Украинские националисты с первого же дня государственного строительства на Украине оказались в состоянии когнитивного диссонанса, когда декларируемые ими цели кардинально расходились с применяемыми средствами и реальными намерениями. Проще говоря, они напропалую лгали, прекрасно понимая, что, если скажут правду о своих целях, их не только к власти не допустят, но и из политики вышвырнут. Причём сделал бы это сам народ Украины, который в начале-середине 90-х годов ещё сохранял высокую постперестроечную активность и не был управляемой массой, в которую постепенно превратился к началу нулевых годов.

Следует отметить, что последовательные националисты, выступавшие с данных позиций ещё до падения советской власти, националисты, которые имели право сказать, что за украинскую независимость они боролись, составляли в украинской политике начала 90-х исчезающе малую величину. Степан Хмара, Левко Лукьяненко, Вячеслав Чорновол и братья Горыни — вот, пожалуй, и все их знаковые лидеры. Организации вроде Украинской национальной ассамблеи (УНА) и Украинской народной самообороны (УНСО) были маргинальны и малочисленны. «Народный рух Украины за перестройку», даже трансформировавшись в «Народный рух Украины», позиционировал себя как широкое общедемократическое движение (хоть и с национальным оттенком). До начала партийной структуризации это было аморфное политическое объединение, в котором радикальные националисты соседствовали с бывшими коммунистическими конъюнктурщиками (вроде Яворивского или Павлычко), а также с либеральной интеллигенцией.
При этом избиратель не особенно жаловал националистов, набиравших на выборах 20–25% голосов (в среднем по стране). Реальную поддержку националистические политические силы получали только в трёх галицийских областях (Львовской, Тернопольской, Ивано-Франковской). В остальных регионах, даже на Западной Украине, они собирали менее 50% голосов избирателей, а в областях Новороссии — не более 5–10%. В таких условиях националисты должны были либо уйти в глухую оппозицию без каких-либо перспектив, либо найти себе сильного союзника. И такой союзник нашёлся.

Первоначально украинский национализм подавался в мягком варианте. В частности, до конца 90-х националисты признавали неоднозначность практики бандеровской Украинской повстанческой армии (УПА), отделяя её от Организации украинских националистов (ОУН) как от чисто политической организации, они даже публично осуждали деятельность во время Великой Отечественной войны батальонов «Роланд», «Нахтигаль», дивизии СС «Галичина», шуцманшафт-батальонов, укомплектованных украинскими националистами. Тогда не могло быть и речи о признании Бандеры и Шухевича не только героями Украины, но сколько-нибудь позитивными политическими фигурами.
Лишь постепенно, с выходом на политическую арену новых поколений, акценты менялись. Этому способствовало и то, что Россия, погружённая в решение внутренних проблем, отказалась от борьбы за украинское информационное пространство. К середине 90-х годов с Украины оказались вытеснены российские телеканалы, а к концу 90-х — началу 2000-х и российские печатные издания. Украинская пропагандистская машина, не слишком эффективная и лишенная интеллектуальной составляющей, в условиях информационной монополии оказалась достаточно действенным средством. Конечно, желающие могли достаточно легко получить альтернативную информацию, но ведь большая часть населения политические новости всегда получает из наиболее доступных источников.
По мере готовности почвы украинский национализм становился всё более радикальным, постепенно превращаясь в откровенный нацизм. Статусные, «цивилизованные» националисты уже с начала нулевых (ещё до Ющенко) прекратили демонстративно воротить нос от нацистских боевиков. Они быстро нашли оправдание радикальности маргиналов. Оказалось, боевики потому нацисты, что обижены на то, что сохраняются советские символы, на то, что большая часть населения празднует 9 Мая, разговаривает по-русски и не торопится признавать в доживших до наших дней благодаря сталинскому гуманизму бандеровских живодёрах героев.
На каком-то этапе, в начале 2000-х, бюрократия, озабоченная подрывом социальной базы левых путём приватизации (в России происходили схожие процессы), вырастила олигархию. Теперь уже не бюрократы назначали миллионеров, а миллиардеры покупали целые фракции, министров, премьеров, президентов. Бюрократически-националистический консенсус сменился олигархически-националистическим, к этому же времени ситуация на Украине показалась Западу (прежде всего США) созревшей для активного вмешательства. Вполне возможно, что, если бы украинские элиты сами не выбрали антироссийский курс, Запад не решился бы идти на прямое вмешательство и грубое давление. Однако Украина слишком долго стремилась оторваться от России, искоренить всё русское в себе, слишком усердно пестовала самые русофобские, самые тёмные силы, чтобы это не заметить и этим не воспользоваться.
К тому же с начала нулевых, со сменой президента, Россия стала всё более ориентироваться на национальные интересы, а не на абстрактные «общечеловеческие» ценности. Эта политика объективно входила в противоречие с американскими интересами, и антироссийская Украина представлялась Вашингтону достаточно эффективным инструментом сдерживания России. Нет ничего удивительного в том, что США сделали ставку на силы, представлявшие олигархически-националистический консенсус и полностью контролировавшие украинскую политику (независимо от формальной межпартийной борьбы и даже вражды), тем более что силы эти были русофобскими не только по убеждению, но и, что важнее, преследовали личные меркантильные интересы.
Украина становится ключевым плацдармом США
Нельзя сказать, что США не присматривались к ситуации на Украине в 90-е и не формировали здесь свою группу влияния из числа политиков, бюрократов и лидеров общественного мнения. Просто тогда это была естественная работа «на всякий случай» (любая разведка всегда использует возможность обзавестись мощным агентурным аппаратом в занимающей стратегическое положение стране, особенно если это не требует лишних затрат). Но в 90-е годы США, имея дело с ельцинской Россией, готовой по большинству вопросов следовать в фарватере американской политики, платили ей признанием формального доминирования Москвы на постсоветском пространстве как зоне российских жизненных интересов и старались хотя бы формально не акцентировать своё вмешательство во внутренние дела постсоветских стран.
В начале нулевых внешняя политика России становилась всё более самостоятельной. Конечно, многие ориентированные на Вашингтон политики оставались у власти, но влияние проамериканского лобби на Россию больше не было определяющим, а динамика перемен и вектор движения не вызывали сомнений: новая российская власть взяла курс на восстановление внешнеполитической и внутриполитической независимости. Путин был согласен остаться другом и союзником США, но равноправным, а не вассалом.
Вот тут-то и пришло время задействовать антироссийскую агентуру в постсоветских государствах. Характерно, что практически все состоявшиеся и неудачные «цветные революции» в СНГ приходятся на период 2003–2008 годов (от «революции роз» в Грузии, до «войны 08.08.08»). Цель этих переворотов заключалась не просто в отсечении от России постсоветского пространства, но в создании буфера враждебных государств по всей протяжённости её западных и южных рубежей (вплоть до границы с Китаем и Монголией). В результате возможности активной внешней и экономической политики РФ должны были быть блокированы, ресурсы связаны поясом враждебности, состоящим из бывших союзных республик. Авторитет российской власти внутри страны и за рубежом подрывали бы постоянные провокации (по образцу тех, на которые не скупился Саакашвили). При этом Москва была бы ограничена в возможности дать на них ответ, поскольку любое неосторожное движение спровоцировало бы открытую войну с блоком постсоветских республик (Ющенко пытался втянуть Украину в российско-грузинский конфликт, а таких грузий-украин должно было стать 10–11)

С этого момента все силы США брошены уже не на маргинализацию Москвы с целью не дать ей превратиться в геополитического соперника Вашингтона, но на уничтожение состоявшегося геополитического соперника. Произошло замирение (пусть относительное и неустойчивое) российскими усилиями Средней Азии, а также блокирование американских интересов на Кавказе, чему в немалой, даже в определяющей степени способствовали два момента: принятие на себя Рамзаном Кадыровым ключевой роли в стабилизации Северного Кавказа и дискредитация проамериканского режима Саакашвили в Грузии, благодаря его поражению в войне (политики, пришедшие на смену Саакашвили, хоть и не друзья России, но более адекватны, что дало возможность стабилизировать отношения). Всё это к 2010 году сделало Украину ключевой для США страной постсоветского пространства.

К этому времени в Киеве сохранялся национал-олигархический консенсус, предполагавший, что от России необходимо получать максимум возможных экономических преференций, но политику ориентировать на Запад. К 2010 году команда «оранжевого» майдана 2004–2005 годов полностью себя дискредитировала и не обладала серьёзной общественной поддержкой. Более того, эта команда продемонстрировала свою полную неспособность организовать острый конфликт с Россией (по грузинскому примеру), который связал бы российские ресурсы на украинском направлении, не давая Москве возможности проводить активную глобальную политику.
В связи с этим США не возражали против избрания Януковича президентом в 2010 году. В Вашингтоне были осведомлены, что Янукович попытается вернуться к кучмовской политике многовекторности, которая предполагала использование российских ресурсов для оплаты украинской евроинтеграции. В начале нулевых данная политика перестала удовлетворять США, с чем и был связан цветной переворот в Киеве в 2004 году. Тогда Вашингтону уже не нужны были союзники (даже максимально верные и минимально самостоятельные), ему нужны были исключительно исполнители принятых решений. Но в 2010 году ситуация изменилась: к поддержке украинской многовекторности Вашингтон толкало и общее ослабление геополитических позиций США, и нарастающие проблемы американской экономики. Денег на поддержание союзников у США не осталось. Теперь бесправные вассалы должны были оплачивать американскую политику из собственного кармана.
С учётом ситуации, сложившейся в Киеве к 2010 году, Янукович был единственным устраивающим США кандидатом на президентский пост. Ющенковская команда (включая сегодняшних «героев» Яценюка и Порошенко) была предельно дискредитирована, для её отмывания требовалось время. Тимошенко зарекомендовала себя как политик непрогнозируемый и склонный к многократному обману партнёров. При этом имевшийся у США компромат на неё (сотрудничество с Лазаренко) уже был засвечен в украинском информационном пространстве и практически не сработал. Между тем Янукович не только находился под контролем американских агентов (группа Лёвочкина — Фирташа), но и искренне собирался «интегрироваться в ЕС» путём подписания соглашения об ассоциации. Судя по всему, Виктор Фёдорович решил доказать всем, кто свергал его после выигранных выборов 2004 года, что только он может «объединить Украину», примирив Восток и Запад. По факту это означало отказ от предвыборных лозунгов и обещаний и начало проведения прозападной политики.
Янукович должен был подписать соглашение об ассоциации, которое уничтожало украинскую экономику, полностью дискредитировать себя, собрать весь негатив и уступить место на выборах 2015 года американскому ставленнику. А для гарантии (на случай, если не захочет уходить) ему на 2015 год готовили очередной майдан.
Янукович наивно рассчитывал, что поскольку Запад получает из его рук Украину в полное владение, то ему позволят переизбраться в 2015-м. Для этого он и его окружение активно финансировали и поддерживали нацистские организации (не только «Свободу», но тот же «Патриот Украины», УНА-УНСО и другие). «Фашистская опасность» по замыслу объединяла вокруг Януковича антифашистских избирателей Юго-Востока. Для умеренных националистов и «евроинтеграторов» манком должна была послужить подписанная ассоциация с ЕС. Наконец, для сохранения лояльности большей части населения, озабоченной исключительно проблемами экономического благополучия, планировалось под соглашение об ассоциации получить от ЕС кредит 15–20 млрд долларов, которых, по расчётам правительства Азарова, должно было хватить для сохранения и даже частичного повышения жизненного уровня до выборов 2015 года.

В свою очередь, отказ от соглашения об ассоциации ставил крест на финансовом и политическом благополучии группы. Лёвочкин, давно координировавший свои действия с посольством США и включённый в схему подготовки майдана, решил использовать данный механизм для давления на Януковича, принуждения его к подписанию декларации, и инициировал начало студенческого майдана, а когда он не произвёл на Януковича должного впечатления, то и провокацию с избиением, после которой майдан перестал быть мирным.
После этого у Януковича оставалось две-три недели для того, чтобы разогнать майдан, прежде чем его власть начнёт сыпаться изнутри, прежде чем формально лояльные министры и генералы начнут переговоры с оппозицией о переходе на её сторону, прежде чем активно вмешается Запад. Слишком уверенный в прочности своих позиций и несерьёзности майдана, Янукович начал длинные переговоры с оппозицией, пытаясь путём временных уступок заставить майдан разойтись. Как только слабость была зафиксирована, в игру включился Запад. Режим был обречён.
Наученный предыдущим майданом, Янукович собирался защищаться. Он решил просто пересидеть майдан за милицейскими кордонами. По принципу: не разойдутся за полгода, разойдутся через год, но рано или поздно им надоест. И тут выяснилось, что в отличие от армии украинская милиция хорошо профессионально подготовлена и мирный майдан не сможет смести власть. Шанс есть только у вооружённого переворота.

Проблема заключалась в том, что ударным отрядом переворота должны были стать неонацистские боевики, другой организованной силой оппозиция просто не обладала. Но раздача боевикам оружия (без которого они не смогли бы совершить переворот) и блокирование адекватных ответных действий правоохранительных органов делало неонацистов по факту хозяевами страны. Силовые структуры, будучи преданы политиками, быстро разлагались, профессионалы оттуда уходили, неонацисты туда приходили, конъюнктурщики, готовые служить любой власти, там оставались. Нацистские боевики оказались в тепличных условиях, позволявших им не только быстро наращивать собственную численность и вооружённость, но и установить фактический контроль над силовыми структурами.

Вот серьёзно. Вы что-то понимаете? Лично я, который увлекается политикой 15 лет, живущий в Донецке в этом театре абсурда ничего понять не могу. У нас есть ДНР и ЛНР, потом они объединились в Новороссию, главой которой стал то ли Губарев, то ли Царёв. А совсем недавно прошёл съезд двух республик и они объединились в какой-то Союз Народных Республик, где Царёв стал спикером объединённого парламента. А потом уже Болотов, глава ЛНР объявляет, что мол - это конфедеративный союз, где каждый будет идти своим путём. Наш глава "парламента" Пушилин ошивается в Москве, а когда у нас, то обедает в лучших ресторанах Донецка - таких как Миллениум или Три Толстяка. Губарев снимается с автоматом, а сам сидит тоже в Донецке и чего-то там принимает, хотя де-факто его от "власти" отодвигают всё дальше и дальше. Царёв вообще похоже не при делах. За кого воевать? У них нет народного доверия. Да и кто позаботиться о семье? Это на деле не решено. При этом всё делается очень хитро и в угоду настоящим руководителям в виде Ахметова и кого-то ещё....

...В прошлом освещении я ошибся и оказалось, что чеченцы поехали воевать не в Славянск, а брать наш аэропорт, по крайней мере большая их часть. Почти все из них погибли. Я понимаю Путина - у него есть армия чеченцев, которые скажем прямо, ничего кроме как воевать делать не умеют и не хотят. Сдерживать такую силу очень сложно - пусть служат Родине здесь. Но разумеется не так, как это произошло у нас в аэропорту. Их всех Ходоковский (командир батальона ДНР "Восток") бросил взять аэропорт, при этом их всех там замочили в очень жёсткой форме. За всё это время это пожалуй единственный случай, когда я понял, что украинская армия воевать действительно умеет. (Вмешаюсь: . Их в упор расстреляли при отходе с Аэропорта бойцы "Востока" по команде самого Ходаковского)
После этого несколько человек пришли на продуктовую базу и одолжили рефррежератор, чтобы вывести трупы в Россию...

Как вы думаете, почему нет фотографий ополченцев с детьми, как в Крыму? Потому что их опасаются. Никто не знает что от них можно ждать. Не так давно ДНРовцы угнали грузовик с лекарствами на пару лимонов гривен. Отжимают дорогие авто и всё в этом духе. Я согласен, что многие действуют под маркой ДНР и даже на местном канале крутят номер телефона куда звонить в таких случаях, но оптимизма это не добавляет. Расскажу такой случай. Есть знакомый парень (молодой ещё - двадцать с хвостиком). Он гонял на своём жигулёнке. На посту ДНРовском не остановился. Ему вслед выстрелили из дробовика. Ну он испугался. Машину в гараж, а сам всё пешочком. Вдруг исчез. Отец его кое-как вызволил. Значит на улице менты, СБУшники и ДНРовцы затолкали его в машину и несколько дней избивали от всей души. И подобные случаи нередки.

Ополченцам оружие выдаётся либо под залог паспорта с проверкой реального места жительства, либо в случае какого-то вида казарменного положения. Вариант записаться в ополчение, а через неделю смыться с автоматом невозможен. Купить тоже фактически невозможно. Слышал только про один случай попытки продать автомат, но даже его достоверность вызывает сомнения. Несколько моих близких людей пробовали купить автомат, но продавать его отказались. Поэтому обычное население невооружено. К тому же достаточно безопасно его купить возможно только недалеко от дома, чтобы быстро донести и спрятать. Если будете везьти его в машите и ополченцы его найдут, то у вас будут огромные проблемы и хорошо, если вы при этом останетесь живы. Реальный шанс завладеть оружием вижу только в нахождении в непосредственной близости от боестолкновений и забрать оружие у убитого.
...20. Можно ли выехать из Донбасса?
Можно, но сложно. Особенно мужчинам. На блокпостах уже берут деньги за выпуск. Регулярно или эпизодично пока точно не знаю, но скорее второе. Всем хочется, чтобы рядом с ними сдохло как можно больше мужиков, которым эта война совсем не нужна. Войну ведь начал Стрелков (которого ни кто не звал) с захвата Славянска и обещания, что через две недели сюда придёт Россия. Как они создавать ДНР или Новороссию будут я не представляю. Насколько я слышал в Славянске даже те, кто поддерживал ДНР его сейчас жутко ненавидят. И можно уверенно говорить, что возратись они туда - их будут сдавать пачками. Их там ненавидят.
21. Много ли кровников?
Не могу сказать, что их много, но они есть. Примечательно то, что появляются кровники, которые поклялись убивать и нацгвардию (как собственно убийц родных), так и ополченцев (как принесшие войну и ставящие огневые позиции рядом с жилмассивом). Слухи до меня о таких доходят. По крайней мере я не раз уже слышал о том, что находили мёртвых ополченцев у нас в посадках....

Повторюсь - у меня очень большой круг знакомств. У нас большой коллектив. У коллег родственники и друзья по области. Среди моих знакомых есть немаленькие люди. Поэтому кое-что знаю. Сведения из интернета почти не используются в этом анализе. Все источники довольно надёжные и проверенные. Конечно можно сказать, что это всё ОБС, но я никого и не заставляю меня читать. Не верите - идите дальше. Если так рассуждать, то вообще ничего кроме того что сам увидел это всё неправда.
5. Многих удивило что-ли, что я работаю в преимущественно проукраинском коллективе.
Даже не знаю что на это сказать... Мальчики и девочки, если вы ещё не выросли, а если выросли и не поумнели, то мне вас жаль. Работа есть работа. Если тебе нравится работа, а главное зарплата, то работать можно и нужно. Ну а личные мнения можно обсуждать довольно спокойно (или даже бурно), но при этом даже оставаться в хороших отношениях друг с другом. Есть конечно около 15 процентов идиотов, которые кричали москалей на ножи и т.п. Сейчас, правда, они хвост поджали. Собственно их и хотелось бы и мне замочить, если чисто эмоционально. Но большая их часть разъехалась, а меньшая сидит, кое-кто возвращается. Ни на кого ничего не стучал, хоть и хотелось, если честно...
И да - наш коллектив в некотором роде уникальный и он явно не отражает настроения региона.

Они не следуют народным идеям, а хотят сделать своё казино со своим блэк-джэком и шлюхами. Народ не понимает ни ДНР, ни Новороссию. Как это странным не покажется, но народ-то в целом за единую и неделимую, но пророссийскую украину. И этому есть одна простая причина - наши предки завоёвывали эти земли и зачем теперь их мы должны оставлять кому-то совсем не понятно. Более-менее народ согласен на границу 1939-ого года, но оставлять ещё что-то врагам... Зачем? Это непонятно многим, в т.ч. и мне. И в этом плане Ходоковский выражает мнение дончан. Его пытаются впоймать на вопросе о Крыме, но это лукавство. Идеальный вариант, когда людям предлагаешь, получается в установлении пророссийской власти на украине и реанимации проекта совместного государства России и Белоруссии, только теперь ещё и с украиной. В этом случае вопрос Крыма отпадает сам собой, вообще. Главное это сохранить земли и людей. Ведь там тоже много Русских людей и бросать их это тоже предательство.

Но мы привыкли. Называют их в-основном "ополченцы", реже "наши" или "ДНРовцы". К сожалению и здесь не всё так гладко. Периодически рассказывают о хамовитых, грубых и качающих свои права ополченцах. Они значительно портят общее отношение к ним. Даже к нам приходили и перед секретаршей, молодой девчёнкой, махали автоматом и в грубой форме требовали для себя то, что они считали мы обязаны им дать. На днях видел похожего на ополченца (только штаны были камуфляжные и без оружия) который в компании гражданских шёл "как фраер". Т.е. походка в развалочку, пренебрежительный взгляд на остальных, всем видом показывал, что он хозяин жизни. Таких хочется самому пристрелить. Подавляющее большинство таких это молодые пацаны, которые едва закончили школу или бурсу. Они были никем, а сейчас могут остановить любого. С этим стараются вроде бороться. Я, к счастью, с такими не сталкивался. Мне попадались либо вежливые, либо угрюмые, но и езжу через блок-посты я гораздо меньше. Понимаю, что с той стороны такие же.

Когда я говорю, что здесь есть Российские войска, то я не говорю о тысячах солдат. Их число здесь относительно невелико. Сколько я сам не знаю. Но даже если их здесь наберётся целая тысяча, то относительно общей численности (порядка 45 тысяч человек) это мало. Как я понимаю, они делают то, чему нельзя научится за несколько месяцев боёв. Я не военный человек, поэтому мне трудно судить где они есть и чем они занимаются. Но подозреваю, что грамотных штабистов в достаточном количестве у ополчения не может быть в принципе. Наверное, есть какие-то спецназовцы, но точно не в том количестве о котором пишет украина. Иначе Россия уже осталась бы без спецназа вообще, если бы их столько здесь погибло, сколько об этом написала украина. Наверное, есть инструктора. Люди, просто изучайте историю.